Эпилог
Красно-желтый рябиновый лист сорвался с ветки. Кружась, полетел вниз и упал на мешочек с гербом Короны, как будто жадно обхватив его. Ингрид скинула лист и прикрыла герб складкой на юбке. В этом месяце выписанная сумма была куда меньше прошлой: семейство Лауде активно занималось восстановлением разрушенного Собора, и заботы ОППЛя временно отошли на второй план.
- Тпрру! – спохватился возница, останавливая лошадей, уже проехавших мимо места, где обычно останавливались экипажи, и повернувших было к полным кормушкам. Бричка замерла. Ингрид спрыгнула на землю, оправляя платье.
- Аккуратнее, аккуратнее, - приговаривал Тео, орудуя лопатой. – Зацепишь, мне потом зашивать.
- Лёкинель тебе не фермер, - возмущенно ответствовал эльф, всаживая лопату подле вкопанного в землю по пояс человека. – Он занимается высоким искусством врачевания душ. О, Ингрид! С возвращением. Вот, полюбуйтесь: уникальный случай в истории ОППЛя. Мужчину прокляли, пожелав провалиться, а он умудрился добраться аж до нашего двора! Ушел под землю, только когда с лошади спрыгнул.
- Я верхом был, когда эта ведьма старая меня зацепила, - пояснил бедолага. – Меня сразу вниз потянуло. Ну, я понял: труба дело. И сразу к вам. А тут вона как…
Он развел руками, демонстрируя раскопки. Целители еще только начали дело, почва во дворе была добротно утоптанной, и торчать в земле мужику предстояло еще как минимум час.
- Ничего, так даже лучше, - Лёкинель похлопал его по плечу. – Тут земля твердая, в мягкой вы бы по горло провалились, а то и с головой ушли.
- Попрошу кухарку сделать вам всем лимонад, - сочувственно сказала девушка.
- Будем очень благодарны, - Тео утер потный лоб, случайно измазав его землей.
- А как… он? – негромко уточнила Ингрид: она задавала этот вопрос каждый день, но чувство неловкости при разговорах о шефе упорно не желало ее покидать.
- Все так же, - пожал плечами целитель, оперевшись о воткнутую в землю лопату, чтобы передохнуть. – Не выходит, еды не просит.
- Но он хоть живой? – уточнила девушка, в последнее время почти не выезжавшая из столицы из-за бесконечных аудиенций и разборок в резиденции Ее Величества, вернувшейся и очень недовольной бардаком в ее родном городе. – Почти месяц прошел.
- Шуршал, - тоже пожал плечами Лёкинель. – Я сегодня дежурил в палате с проклятым ребенком и слышал, как он ходит туда-сюда. Мертвые, насколько мне известно, без вмешательства некромантов не передвигаются.
- А что он ест-то там? – не поняла Ингрид. – И что пьет? Там же кроме вина, насколько я помню, ничего не было.
- Значит, было, - ответил Тео. – Столько времени никто голодом не протянет. Раньше-то они с Шером частенько ночные посиделки устраивали наверху. Может, у него там целый склад еды и воды на черный день? Кстати, Шера что-то не видно. Хоть бы пришел, поддержал друга.
Ингрид промолчала. Она и о событиях в Соборе никому толком не рассказала, тем более о чужом предательстве: если б шеф хотел, сам бы рассказал. Только кратко пояснила коллегам, что он довел обряд до конца, но тот отчего-то не сработал. Впрочем, все пострадавшие девицы пришли в себя и зажили практически прежней жизнью, так что ни Тео, ни Лёкинель больше не приставали с расспросами, а городские сплетники все равно понасочиняли таких небылиц, что серьезные люди им не верили. Конечно, как и пророчил Шеридан, знающие чурались Ингрид, но конклав сидел тише воды, ниже травы, и слухи, хоть и были неприятны, жить не мешали. Напротив, за временно исполняющей обязанности шефа ОППЛя девушкой закрепилась в меру дурная слава, и Ингрид часто пользовалась этим, проходя без очереди в нужные кабинеты или попросту смеривая особо настырных людишек долгим, задумчивым взглядом. Кем ее считали – ведьмой ли, пособницей темных богов – она не знала и знать не хотела, но сомнительной привилегией пользовалась, раз уж избавиться от слухов не представлялось возможным.
- Наша Ингрид вернулась, денежек привезла. Гуляем! Ура! – завопил с порога Анжи, выкатившийся на своих колесах встречать девушку. Следом за ним глазастым клубком выпал Арнольд.
- Ты почему еще тут? – спросила она, удивленно взирая на голову. – Тео же нашел твое тело еще неделю назад. Или это было чужое тело?
- Мое-мое, - радостно закивал Анжи, едва не кувыркнувшись на своих колесах. – Оно все это время в борделе было. Девочки с ним развлекались. Ну, я посмотрел на это дело, подумал… А, пусть развлекаются дальше! Им приятно, мне не жалко. Работать я и так могу. Вы же мне выделите жалованье, правда? Тео говорит, я отлично справляюсь с должностью вахтера. Даже научился записывать имена приходящих в учетную книгу. Ну, если они сами не умеют, конечно. Хотите покажу, как я ловко орудую карандашом?
- Нет, спасибо, я тебе верю, - покачала головой Ингрид. – Но жалованье раньше следующего месяца не обещаю: времена сейчас трудные, сам понимаешь.
- Без проблем! – широко улыбнулась голова. – Главное, чтобы кормили.
- Тебя-то накормят, - вздохнула Ингрид и покосилась на окна шефова кабинета. Сквозь их стекла ничего не было видно. Надо было что-то с этим делать. Может, он решил уморить себя голодом? Не мог же он унизиться до того, чтобы тайно таскать еду с кухни. Скорее всего, и правда перебивался каким-нибудь задубевшим печеньем из серванта за стеллажом и заливал второе величайшее разочарование в своей жизни вином. Может быть решил сам себя так наказать – с него станется. Но даже самый строгий пост нельзя держать вечно. Нет, с этим нужно было что-то делать.
- Вел, - позвала Ингрид, заглянув в кухню на звук гремящей в железном тазу посуды.
- М-м? – отозвалась работница.
- Ты не пробовала принести шефу что-нибудь из еды? – спросила девушка.
- А как же, госпожа, пробовала, - закивала женщина. – И стучалась, и под дверью оставляла. Молчат-с. И не притрагиваются.
- Так ты бы занесла в кабинет, - укорила ее Ингрид. – Или тоже боишься?
- Знамо дело, боюсь, - кивнула работница, обтирая руки полотенцем. – Да токмо даже если б не боялась, без толку: не открываются двери-то.
- Как не открываются? – удивилась девушка. – Там же ни замка, ни задвижки.
- А вот так, - женщина развела руками. – Не открываются, и все тут.
- Столом он их, что ли, подпер? – Ингрид почесала затылок. – Так двери, вроде, наружу створками.
- Они и раньше не всем открывались, - пожала плечами женщина. – Магия же ж.
Девушка задумалась.
- Собери-ка подносик, - решилась она. – Авось, мне откроются.
- Сию минуту!
Работница закрутилась в кухне, выуживая из ящиков и печи то хлеб, то еще теплую курицу. Потом сбегала в погреб, принесла оттуда крынку простокваши и еще какую-то снедь. Все мелко порезала, красиво сервировала. Потом охнула, поглядев на получившееся изобилие, и добавила туда миску куриного бульона: на случай, если шефу там совсем плохо и от хорошей еды ему только подурнеет. Ингрид поблагодарила ее и, попросив о лимонаде для мужчин и дождавшись утвердительного ответа, двинулась наверх.
До третьего этажа девушка шла уверенно, но у самых дверей кабинета все-таки остановилась, смутившись. Может быть, там все так же, как было в ту ночь, и еще валяются на полу камни и темнеют следы от «небесного алтаря», всем своим видом крича о ее грехопадении? Может быть, шеф сейчас пьет, откинувшись в кресле, и при виде женщины, разбившей его мечту, лишь зашвырнет в нее пустой бутылкой? Может быть…
Все могло быть. Но кто-то должен был, наконец, открыть эти двери.
Ингрид глубоко вздохнула и сделала еще один шаг, но тут же растеряла весь пыл, сообразив, что одновременно держать переполненный поднос и открывать створки не может. Проблема, на удивление, решилась сама: самовольный предмет как бы невзначай скрипнул и сделал вид, что открылся от сквознячка. Из щели действительно выкатился клубочек дыма или пыли, приветливо закрутившись вокруг ноги Ингрид. Интересно, во что превращаются дома магов, если те живут в них достаточно долго? Наверное, вот так же самопроизвольно хлопают дверями и ставнями, скрипят ступенями лестниц и пугают по ночам завываниями в печной трубе. Не зря же ходят легенды о всяких там призраках и полтергейстах.
Ингрид подцепила створку носком ноги и вошла.
В кабинете было чисто. Никакие камни на полу не валялись, прожженные доски паркета были тщательно выскоблены и заново покрыты лаком. Все, что было сброшено на пол во время обыска, вернулось на свои полки, ныне сиявшие чистотой. Стол был отполирован и пуст. Только бархатная подушечка-подставка, оставшаяся от книги, еще зачем-то лежала на нем. На ней печально ютилась тонкая тетрадь для записей. Густо пахло свежесваренным кофе и коричными булочками. Присмотревшись, Ингрид увидела сквозь полки правого стеллажа сервированный к завтраку столик.
- Юхра, я просил меня не беспокоить, - донесся знакомый голос. Ингрид вздрогнула. В душе ее всколыхнулись волны разнообразных переживаний: от досады о том, что никто не удосужился поинтересоваться здоровьем шефа у вездесущего гнома, похоже, поставлявшего сюда любую еду с кухни, до сильнейшего волнения и стыда от всплывших в памяти воспоминаний.
Девушка замерла, не зная, что ей теперь делать с этим бесполезным подносом, до предела заполненным всевозможной снедью. Послышались спокойные шаги. Эркхарт вышел из-за стеллажа.
- Д-добрый день, - слегка заикнувшись, поприветствовала его она. – А я вам тут… обед принесла.
Повисла неловкая пауза. Шеф стоял против света, и выражения его лица было не разглядеть. Ингрид переступила с ноги на ногу. Потом взяла себя в руки, тряхнула головой, уверенно водрузила поднос на стол для совещаний и, развернувшись, направилась было к дверям.
- Постой, - окликнул ее Эркхарт. Девушка вздрогнула, мигом с ног до головы покрывшись щекотными мурашками.
- Я думала, вы не хотите никого видеть, - заметила она через плечо, не решаясь повернуться.
- Мне… нужно было время, - сказал шеф, подходя ближе. Ингрид снова покрылась мурашками – да так, что даже волосы на голове шевельнулись. – Я… обдумывал. Так и не понял, где ошибся.
Сердце девушки, уже понадеявшееся было на что-то, ухнуло вниз. Опять. Опять он за свое. Неужели жизнь его так ничему и не научила? Неужели все было зря, и прав был свекор, твердя ей, что она зря суется в это дело. Чуть не лишиться жизни из-за этого упертого барана и что получить взамен?
«Как я тебя понимаю, – сочувственно протянула богиня. – Эти мужики… А-а-а, моя вечная слабость, наслаждение и боль».
«Уйди», - привычно отмахнулась от нее Ингрид. С некоторых пор приставучая богиня будто поселилась в ее голове: отпускала язвительные шуточки в сторону напыщенных работников королевской резиденции, попивала воображаемое пивко, комментируя процесс реставрации Собора, давала советы по поводу поведения в обществе – в основном, крайне рискованного содержания. Она считала своей непременной обязанностью перед сном рассказать Ингрид какую-нибудь пикантную историю («чтобы слаще спалось»), смачно комментировала внешность симпатичных молодых людей, что порой окидывали девушку заинтересованным взглядом, и забрасывала ее массой совершенно ненужных подробностей из частной жизни окружающих. Так Ингрид против своей воли узнала, что у Лёкинеля действительно трудности в постели, Тео с женой активно трудятся над новым выводком щенков, а у семьи всеми уважаемых Лауде и вовсе какие-то несусветные вещи в личной жизни творятся, о которых не то что болтать – богам рассказать стыдно! Весь мир устами темной богини будто выворачивался наизнанку, представая перед девушкой, с одной стороны, куда более богатым и увлекательным, а с другой – далеко не таким праведным, как казался ранее. Причем у нее сложилось стойкое ощущение, что чем активнее человек проповедует другим святость, тем тяжелее оказываются грешки на его собственной совести. Она даже в церковь ходить перестала, и молилась теперь исключительно дома, при свечах – до того невыносимо было слушать бесконечные живописания грехов священнослужителей, которыми Похоть пересыпала проповеди. Конечно, священники тоже люди и так же борются со своими темными мыслями. Но когда Ингрид об этом не знала, было проще следовать их советам.
А ведь Эркхарт сейчас даже не священник. Разве можно обвинять его в том, что Гордыня продолжает цепляться за его прежнюю идею стать богом и пытаться ее извратить в свою пользу? Без печати он, наверное, даже не отличает ее голос от собственного подсознания. Ему бы сейчас работой заняться, отвлечься.
Теплые ладони легли на ее плечи. От неожиданности Ингрид не только вздрогнула, но даже подскочила на месте. Обернулась через плечо и встретила спокойный взгляд Эркхарта.
- Отпустите, - попросила она, в то же время не предпринимая никаких попыток высвободиться.
- Нас никто не видит, ты можешь обращаться ко мне на «ты», - Эркхарт чуть улыбнулся, хотя с непривычки улыбка получилась кривоватой.
- Нас видят боги, - напомнила ему девушка.
- Они видят наши мысли, - возразил он. – Знаю: сам пробовал. У людей в головах такая грязь. Сплошные деньги, обиды, злость, зависть, разочарование – и так по кругу. Как будто больше не о чем думать. Так что нет смысла скрывать что-то от богов: мысли первыми выдают нас.
- Я предпочитаю рассматривать это как постоянное самосовершенствование, - Ингрид упрямо поджала губы и попыталась отвести взгляд от бездонных глаз Эркхарта. – Все мы грешны. И главная задача человека в том, чтобы посредством борьбы с темными мыслями становиться всякий раз чуть ближе к идеалу.
- Идеал недостижим, - возразил Эркхарт, сцепляя руки в замок за спиной Ингрид и таким образом отрезая ей путь к отступлению.
- Вы это, наконец, поняли, - она попыталась все-таки отодвинуться, но была лишь плотнее прижата. – Я сама не сразу осознала, но пыталась вам объяснить. Если б остался только свет, если б мы все безропотно шли за пастырем, то перестали бы думать. И любой дурной человек или бог мог бы увести нас куда угодно.
- Злишься на меня? – тихо спросил Эркхарт.
- Я чуть не умерла, - напомнила Ингрид, все-таки переходя на менее возвышенный тон. – Еще немного, и стала бы твоими Вратами. Не знаю, кто меня спас, но очень благодарна за возможность еще немного пожить. И тебе советую. В жизни, кроме грязи, есть множество вещей, которым можно радоваться. Брось всю эту сверхъестественную бредятину и живи, как обычный человек.
- Я уже, - улыбнулся Эркхарт и крепко обнял девушку.
- Пусти, - она уперлась в него руками, сопротивляясь.
- Брось, я же видел твои мысли, - сказал он. – В твоей голове только вера, ОППЛь и я. Много меня.
- А в твоей, наверное, что-то сломалось, - Ингрид упорно пыталась вырваться из могучих объятий. – Пусти, я замужем!
- А ты забудь об этом. Завтра будешь замужем, - он потянул ее за стеллаж, где пряталась кровать. – Сама же говорила: иметь темные мысли – это нормально. Вот, сделай еще один перерыв в своем замужестве, обрети пару новых грешных воспоминаний и борись с ними.
- Да ты с ума сошел! – всерьез испугалась Ингрид.
- Ты мне это уже говорила, - Эркхарт усадил ее на раскиданную постель – видно, опять спал до обеда – и присел перед ней на пол, показывая, что больше силу применять не будет.
- Светлым епископом ты мне нравился больше, - насупилась девушка, в то же время не пытаясь убежать и только неловко сжав колени ладонями.
- Я подумаю над этим, - серьезно сказал он. – Завтра. Если захочешь, конечно. Простому человеку ведь больше дозволено…
Он стянул с нее туфлю и заскользил ладонью по голой коже – Юхра как раз стащил последние чулки. Ингрид в сомнении уставилась ему в глаза, не спеша отдаваться страсти.
«Ой, да ну хватит! – возмутилась Похоть. – Любитесь уже, честное слово!»
Они оба вздрогнули.
- Ты это тоже слышала? – ошарашенно спросил Эркхарт, явно тоже удостоившийся общения с богиней.
- Угу, - со смущенной улыбкой кивнула Ингрид. – Это Похоть. Она следит за мной.
«Не слежу, а присматриваю, - поправила ее та. – Я нынче у тебя в долгу: ты спасла меня от психа-потрошителя. Честно говоря, не ожидала, что вы такое отчебучите. Я рассчитывала, в лучшем случае, на пополнение вражеской армии. А вы все переиграли, да как удачно! Никогда бы не подумала, что такое возможно».
- Так в чем я ошибся? – не упустил случая поинтересоваться у богини Эркхарт, вмиг прекратив все попытки соблазнить девушку. – Что-то не так было с кругом? Или дело в Ингрид?
«Да все ты правильно сделал, - отмахнулась богиня. – Молодец, возьми с полки пирожок. Просто в момент, когда истекло время Ингрид, стрелка оказалась ровно посередине между светом и тьмой. А врата открываются только в одну какую-то сторону, они не могут открыться сразу в обе. И они не открылись вообще. Душа Ингрид, не найдя лучшего выхода, вернулась обратно в тело. А ты без ее подпитки и веры снова стал человеком. Чистейшая случайность. Сомневаюсь, что хоть кому-нибудь удастся повторить ваш фокус. Да и зачем бы?»
- Надо это записать, - Эркхарт потянулся встать.
«Куда пошел? – возмутилась богиня. – А ну сидеть!»
Она на миг влезла в его шкуру и дернула назад. Эркхарт от неожиданности сел и захлопал глазами, впервые почувствовав на себе силу других богов.
«Вот так-то, - Похоть удовлетворенно охлопала воображаемые ладони. – Сиди тут и услаждай. Я уже настроилась. И Ингрид тоже».
Девушка густо покраснела: ее тщательно скрываемые даже от самой себя мысли выдали самым возмутительным образом!
«А замашки свои миротворческие ты брось, - строго погрозила мужчине богиня. – Ни к чему это - порядок мировой нарушать. Отлично же живем, что еще надо? Да и сразу предупреждаю: второй раз тебе вряд ли дадут добиться своей цели. Мои собратья теперь наготове. Скажи спасибо, что торчу в твоей голове и не пускаю их сюда».
Эркхарт задумчиво покусал губу, осмысливая новые сведения.
«А ты, святоша моя доморощенная, - обратилась она к девушке, - кончай ломаться. Сейчас постучусь в голову твоему муженьку, пусть подает на развод. Конклав нынче добрый, согласятся. Так что можешь больше не стесняться. Я тебя научу, как надо любить! Стой, куда?».
Ингрид вырвалась-таки и в одной туфле поспешила к выходу.
«Эй, а как же ласки?» - крикнула ей вслед Похоть.
- Только после свадьбы! – пискнула через плечо красная как рак Ингрид, исчезая в дверях.
«Блин, ненавижу верующих!» - доверительно сказала богиня обескураженному Эркхарту. Тот хмыкнул.