Хорошо у бабушки в деревне

Олеся проснулась от заглянувшего в комнату солнца, зевнула и потянулась. Здесь не было темных занавесок, и много лет это помещение использовалось в качестве кабинета, как говорила бабушка. Когда дети разлетелись по своим гнездам, здесь сделали ремонт, поставили огромный высокий стеллаж с книгами и разными приспособлениями для рукоделия. Около окна стоял большой стол со швейной машинкой и аккуратно сложенными в стопку тканями и начатым шитьем.

Олеся любила это место. Аромат деревянных полок, пропитанных временем, напоминал ей о бесконечных летних днях, проведённых за чтением и творчеством. Она встала с дивана и потянулась к большому окну, чтобы полюбоваться видами. Солнечный свет заливал комнату, наполняя её теплом и уютом.

Она посмотрела на стеллаж, на котором стояли не только книги, но и различные материалы для рукоделия — клубки пряжи, наборы для вышивания, и даже несколько картин по номерам и алмазная вышивка. Вспомнила, что привезла бабушке целую коробку с разными нитками. Олеся знала, как бабушка любит проводить время за рукоделием, создавая уютные вещи для дома и даря их своим близким. Воспоминания о совместных вечерах, когда они сидели за столом и разговаривали обо всем на свете, наполнили её сердце теплом.

Она еще раз потянулась, сделала легкую зарядку, затем сложила постельное белье стопкой на диване, переоделась в домашний костюм и направилась на запах свежего хлеба. Бабушка что-то напевала себе под нос и готовила завтрак.

— Проснулась, моя хорошая, — улыбнулась она, — Как спалось?

— Как убитая, — проговорила Олеся.

— Тьфу на тебя, — нахмурилась бабушка, — Нельзя такие вещи говорить, нехорошие они. Надо говорить, как младенчик.

— Хорошо, спала, как младенчик, — улыбнулась Олеся, — Чем-нибудь помочь?

— Иди лучше умойся и приходи завтракать. Ребятишек не буди, пусть спят столько, сколько влезет.

— Эх, бабулечка, как я по тебе соскучилась, — Олеся подошла, обняла бабушку и поцеловала ее в щеку.

— Ты же моя радость. Может, погостите у нас пару дней? Не у родителей, а у нас. Посидим с тобой как в прежние времена с вязанием около телевизора, побалакаем о том о сем. Да просто отдохнешь от своего города и разных проблем.

— Ой, бабушка, не устанете от нас с дедом за эти дни?

— А чего устанем-то? — в кухню заглянул дед, — Свои же не чужие, да и если устанем, то будем с Галинкой радоваться, что живем одни и в тишине, и скучать по вам уже так не будем. Оставайся, внучка. Дети все равно на каникулах, а мы уже старые, никто не знает, когда старуха с косой придет, потом будешь жалеть, что толком с нами не поговорила, не посидела, — дед шмыгнул носом.

— Это чего вы мне тут сырость навели, — сердито спросила бабушка, — И ересь с утра пораньше несете, что один, что второй.

— Это не ересь, мать, а проза жизни, — вздохнул дед.

— Ты, прозаик, двор почистил? Всю ночь снег валил.

— Почистил, и сейчас внучата проснутся, будем с ними горку лепить, вернее заливать водой.

— Только мне весь двор не улей, а то будет бабушка кататься на коньках по нему на старости лет, — усмехнулась бабуля, — Лучше снеговиков лепите и крепости стройте, а на горку идите кататься в центре села. Там в этом году много снега навезли, высокую сделали.

— Мы, может, до овражка дойдем.

— Только детей не потеряй, — улыбнулась Олеся, — А то помнишь, как ты в прошлый раз потерял нас с Ванькой — двоюродным братом, и вернулся с чужими детьми на санках. Сам накатался, счастливый и довольный посадил соседских ребятишек и покатил домой.

— Ой, ну теперь всю жизнь мне вспоминать будешь, — проворчал дед, — Это всего один раз было, и различишь вас что ли? На рынок привезли комбинезонов двух расцветок — красные и синие, и вся деревня в них детей и одела. Сейчас все по-разному одеваются, и вообще я потом имена спрашивал, уточнял.

Олеся, смеясь, махнула на него рукой и ушла умываться. Ей самой не хотелось уезжать из дома дедушки и бабушки, настолько ей было хорошо и уютно с ними. Когда она вернулась, за столом уже сидели дети и наперебой рассказывали, как к ним на Новый год приходило три Деда Мороза.

— Вот диво-то какое, — удивлялась бабушка, — Ну надо же, бывает и такое.

Ольга быстро выскользнула из-за стола и побежала в туалет. Денис проводил сестру взглядом и тяжело вздохнул.

— Эх, не успел.

— Ну вот так, сынок, — улыбнулась Олеся, — когда много народа, всегда очередь в туалет.

— Ну что, Олеська, надумала у нас погостить пару деньков? — спросил дед.

— Надумала, у детей каникулы, а у меня пока текущей работы нет.

— Олеся, а на что же ты живешь? — с тревогой спросила бабушка, — Если работы нет, то зарплаты нет.

— Бабуля, я с учениками занимаюсь и переводы делаю.

— И тебе платят за это? — поинтересовалась бабушка.

— Да, платят, — ответила Олеся.

— И много?

— Нам хватает, видишь, могу себе позволить несколько дней выходных.

— А алименты?

— Были в прошлом месяце, в этом, скорее всего, не будет, — вздохнула Олеся.

— Почему? — удивилась бабушка.

— Потому что Андрей сейчас лежит в больнице.

— И что, его даже на Новый год не отпустили?

Олеся выразительно посмотрела на Дениса, и бабушка поняла, что она при нем ничего не хочет рассказывать.

— Ладно, потом, всё потом, а теперь давайте усаживаться за стол и завтракать.

Все собрались за круглым столом. Дед снова поставил перед собой мисочку с холодцом. Бабушка вытащила из духовки теплый хлеб и несколько пирожков.

— Может, ватрушки сегодня с тобой напечем? — спросила она Олесю.

— Давай.

— А то мы же вдвоем с дедом живем, не балуем себя всяким, не умею я мало готовить, а потом Бобика ватрушками кормить не хочется. А на обед мы с тобой лапши куриной сварим. Сейчас петушка из морозилки достану.

— Хорошо, — согласилась Олеся.

После завтрака дед ушел вместе с детьми на горку кататься, а Олеся с бабушкой остались дома.

— Давай ты мне, родная, поможешь навести порядок в кабинете, а то у меня все по разным местам рассовано, ничего не могу найти, — попросила бабушка.

— Я же тебе большую коробку с нитками привезла и ткань лен, может, скатерть с нее пошьешь, а может, юбку какую красивую.

Олеся порылась в сумке и вытащила подарки.

— Ох ты, какие гуси, — взмахнула руками бабушка, — Красота какая. Занавески на кухню из них пошью. Я как раз думала, что их нужно к весне будет поменять, а то старенькие совсем поизносились. А на скатерть тут, наверно, и не хватит, — вздохнула бабушка.

— Я тогда тебе еще куплю, чтобы и на скатерть хватило. По почте пришлю или в выходной какой приедем в гости, — сказала Олеся.

— Ты же моя золотая. Идем, я тебе покажу, какую я себе юбку сшила модную.

Бабушка затащила Олесю в свою спальню и стала хвастаться своими обновками. Олеся смотрела на нее и улыбалась. Бабушке почти семьдесят пять лет, а она все такая же кокетка, как и была.

— Ой, я же тут ребятишкам пижамки пошила и забыла, — всплеснула она руками, — Вот смотри, какая красота, мягкие, пушистые и с яркими рисунками. Я, правда, не знала, какой у них размер, ориентировалась по соседским детям, но, надеюсь, подойдут.

— Я тоже на это надеюсь.

Олеся взяла в руки пижамы и стала внимательно их разглядывать и мысленно примерять на дочку и сына.

— Должны быть как раз, — ответила она.

— Слушай, а чего с Андреем-то произошло? Чего он взбеленился? — решила задать так мучивший ее вопрос бабушка.

— Если бы я знала, — вздрогнула Олеся, — Девку он себе завел, и понеслось.

— Вот ведь, и чего ему нормально не жилось? Дом полная чаша, ты хоть и не работаешь, но выглядишь отлично, детки хорошие, красивые.

— Так, может, у него какой кризис среднего возраста или еще чего, не знаю, — пожала плечами Олеся.

— Солома у него в башке, а не кризис среднего возраста. Говно твой Андрей, вот и весь вывод, — сердито сказала бабушка, — Не достоин он тебя, ты себе лучше найдешь.

— Я, бабулечка, даже пока искать не собираюсь, вот будет у меня своя личная жилплощадь, так и кавалер сразу найдется.

— Ой, Олеська, ты примака в дом не бери, потом не выгонишь его.

— Я подумаю, — улыбнулась Олеся.

Они почти до обеда проговорили, перебирая и перекладывая всякие рукодельные штуки в стеллаже.

— Ох, Олеся, мы же с тобой совсем про обед забыли. Сейчас дед с ребятней голодные домой вернутся, а у нас с тобой ничего не готово, а мы все болтаем.

У бабушки где-то в глубине дома затрезвонил телефон.

— Это кто нас хочет там слышать? — спросила она и пошла на его трель, — Алло.

— Олеська еще у вас? — спросила Алла.

— У нас, — кивнула бабушка.

— А чего нам никто не сказал? Отец весь испереживался, на чем она там поехала, и что так вчера нехорошо разошлись.

— Обязаны тебе были доложиться? — спросила бабушка.

— Ну как бы мы не чужие люди, вроде родная дочь с внуками, а распсиховалась и ушла.

— Не просто же так она ушла, а была причина.

— Так Светка беременная, не стоило на ее слова внимания обращать, — ответила мать.

— Беременная, но не умственно отсталая, должна была думать, что городит.

— Ой, мама, давай ты меня не будешь воспитывать.

— Алка, у тебя три дочери, а ты все внимание на одной заострила, словно других у тебя и нет, — стала отчитывать бабушка дочь.

— Но вот у Светы же проблемы.

— А у остальных проблем нет? Одна одиннадцатый класс в этом году заканчивает, а вторая дочь так тяжело разводится, осталась на улице с двумя детьми на руках. Он ее почти голую на улицу выкинул, а ты печешься только, чтобы у одной пузо хорошо росло.

— Мама, прекрати.

— Не родные, что ли, тебе остальные?

— Олеся же смогла как-то устроиться.

— Вот именно, что как-то. Смогла, но и то я бы не сказала, что хорошо, чужой угол есть чужой угол, — выговаривала ей бабушка.

— Ой, всё, хватит мне нотации читать. Пока, — с раздражением в голосе сказала Алла и бросила трубку.

Бабушка вернулась в комнату, тяжело вздохнула и села на диван.

— И в кого она у меня такая выродилась, наверно, в дальнюю родню, которую я не знаю.

— Мать звонила? — спросила Олеся.

— Ну, интересовалась, уехали вы или нет.

— А ее прямо это волнует, — хмыкнула Олеся, — Ее кроме Светки никто больше не интересует.

— Олеся, не надо. Они все же твои родители, какие есть, других бог не дал. Вырастили тебя хорошим человеком, образование дали, ну вот такие они, других уже не будет.

— Ну да, — кивнула Олеся, — Пойдем лучше есть готовить.

— Идем, внучка, — улыбнулась бабушка.