*1*
Лучи полуденного солнца дотягивались даже сюда, до распахнутых кухонных окон, расположенных с северной стороны. Скользили солнечными зайчиками по гуляющим от летнего ветерка шторкам, грели подоконник, отбрасывали невесомые тени на наличники...
Я распрямила спину. Сдула с лица прилипшую прядь волос — жарко невыносимо. С раздражением бросила взгляд на настенные часы — ещё даже не полдень, а я уже устала так, что готова распластался прямо на полу и просто лежать, блаженно глядя в потолок. Зачем я, спрашивается, решила сегодня связаться с тестом и затеять пироги? Да, Савка говорил о том, что прежде мама каждые выходные готовила выпечку, но я-то куда? Мне оно зачем? Сварила бы лучше макароны и не парилась...
Мне очень не хватало Лизы. Её бесценной помощи, советов, объяснений, да просто общения даже! Но положенный срок вышел, и девушка снова стала посещать летний лагерь вместе с братом и младшей сестрой. Лука не видел необходимости держать дочь вдали от сверстников, хотя я подозревала, что он просто побаивался моего влияния на неё — Лиза последние дни стала гораздо веселее, смелее и, кажется, более открытой. И смеялась чаще, не пряча искреннюю радость за внешней чопорностью... Нет, она всё также почтительно опускала глаза при виде отца, но взгляд будто стал более выразительным и дерзким.
И Лука наверняка заметил эти незначительные перемены...
Стряхнула муку с ладоней. Открыла кран, тщательно вымыла руки, с наслаждением несколько раз ополоснула лицо холодной водой. Тут же набрала полный стакан, опустошила жадными глотками...
Душно.
Лука говорил, по прогнозу вечером гроза будет...
Повернулась к столу. Уныло заглянула в тетрадь, за прошедшую неделю изрядно пополнившуюся молитвами, написанными ровным лаконичным мужским почерком.
Так, где я там остановилась...
...Исправи иных развращение и жизнь, не согласную благочестию, сотвори, да вси свято и непорочно поживем...
Прикрыла глаза, борясь с привычным раздражением. Обречённо выдохнула — я никогда этого не запомню...
***
Несмотря на то, что в дневное время суток в доме больше никого не было, я чувствовала себя воровкой, торопливо приближаясь к кабинету Луки. Бесшумно преодолела последние метры, остановилась перед нужной дверью, уже по привычке стараясь не обращать внимания на висевшие в коридоре иконы...
Догадывается ли муж, что рано или поздно я должна была прийти сюда не только ради того, чтобы вымыть полы, но и для того, чтобы взять свой телефон?
Хочется верить, что нет. Но, скорее всего, да...
Впрочем, мне всё равно.
Решительно повернула ручку, вошла в просторную комнату, заставленную стеллажами с церковными книгами. Прокралась мимо шкафа с праздничными и повседневными ризами и прочими одеждами, миновала комод с какими-то рукописными текстами и документами. Неуверенно притормозила, поджала губы, старательно расправляя складки тяжёлых тёмных штор на окне — Лука обычно просто раздвигает их утром, совершенно не заботясь о том, чтобы было красиво. Нервно бросила взгляд в окно на всякий случай...
Отвернулась. Неторопливо направилась к массивному дубовому столу, покрытому тёмным лаком...
По пути задвинула стул, аккуратно переложила компьютерную мышку, поставила в органайзер лежавшую рядом ручку. Словно пыталась избавиться от смутного чувства вины и оправдать своё присутствие в этой комнате...
Наконец решительно выдвинула верхний ящик. Схватила лежащий на самом верху телефон, мысленно благодаря Бога за то, что Лука до сих пор не убрал его куда-то в другое место. Быстрым шагом покинула кабинет.
Лишь вернувшись на кухню, выдохнула от облегчения, прислушиваясь к постепенно успокаивающемуся стуку собственного сердца. Плюхнулась на стул, нажимая кнопку включения гаджета и с нетерпением ожидая, когда загорится экран. Снова мельком бросила взгляд во двор, вытащила из пачки сигарету, с наслаждением прикурила прямо тут, в помещении — всё равно окна открыты и вытяжка включена. Почти расслабилась, заглушая отголоски совести...
Телефон ожил. Надо же — даже заряд батареи почти полный...
Наконец ввела пароль, откинулась на спинку стула, закинула ногу на ногу, принимая максимально комфортную позу — моё законное время отдыха, которое я презентовала сама себе, пока пекутся пироги...
Несколько звонков от Марьяны. СМС-ка от мамы — ей, похоже, тоже доложили о том, что её дочь "совсем спятила и ударилась во все тяжкие". Похер, потом отвечу.
От Глеба... Ничего.
Точнее, было что-то, но сообщение удалено. Им самим. Наверное, потому что я вовремя не ответила...
Разочарованно вздохнула, делая затяжку. Закусила губу, борясь с желанием написать ему прямо сейчас...
Конечно, мы неплохо пообщались в последний раз. Но до этого бывший муж несколько месяцев игнорил мои звонки и слезливые сообщения. Возможно, продолжит это делать и теперь...
Но ведь не узнаешь, если не попробуешь, верно?!
Слишком сильно хочется попробовать...
В два вдоха докурила сигарету, торопливо затушила её в чашку с остатками кофе. От расслабленной позы не осталось и следа — сосредоточенно села по струнке, склонилась над согревшимся от тепла моих ладоней телефоном...
"Привет. Вот пишу, чтобы вы там не думали, что я пропала" и стандартный улыбающийся смайлик.
Перечитала, прежде чем отправить. Почему-то улыбнулась собственным ощущениям — так тепло на душе сразу... Будто издалека кокетничаю с бывшим...
Немного расслабилась. Снова потянулась за сигаретой, прикурила.
Всё-таки добавила к смайлу дежурный поцелуйчик, сразу нажала стрелку. Полюбовалась уже отправленным сообщением, лаконично продолжившим предыдущую переписку, чувствуя, как сердце заходится истошным адреналиновым ритмом... Вышла из сети.
Наверное, теперь я наконец поймала то долгожданное иллюзорное ощущение, что мы с Глебом снова равны в весовых категориях. Он женат, я замужем. Одинаково! Неважно, что он ушёл от меня к другой женщине в здравом уме и твердой памяти и счастлив со своей Оксанкой, а я от отчаяния набросилась на первого попавшегося мужика и ненавижу собственную жизнь... Это не считается! В целом мы практически равны.
Да ведь?..
Да.
Привычно пробежалась по всем соцсетям, полистала ленту новостей, зашла на любимый маркетплейс... Со вздохом поморщилась — заказанные когда-то в прошлой жизни товары не дождались меня в ПВЗ, и их уже отправили обратно. Ещё и денег за возврат с меня содрали... Эх.
Шмыгнула носом, просматривая собственную корзину — как же я соскучилась по всем этим до боли привычным действиям...
В памяти услужливо всплыл неказистый старый каменный дом, расположенный на въезде в деревню. Длинное и низкое строение, бывший дом культуры, потом коровник, теперь отремонтированный местный "деловой центр", где с разных сторон располагались отделения почты, банка и ещё чего-то там, а на углу, со стороны дороги, прямо над невысокой дверью висела дорогая сердцу вывеска пункта выдачи. Отсюда не больше двух километров...
Прикусила губу, ощущая очередной хмельной взрыв нездорового адреналина. Снова пробежалась глазами по отложенной в корзине одежде — вот этот набор чёрных кружевных трусов мне явно не помешает. Так и быть, Лука даже не узнает — при нём я буду носить только то бельё, что он сам мне купил. И лифчик красивый со стрепами я давно хотела выкупить — его можно надевать хотя бы перед выходом в деревню, ибо дефилировать здесь всё равно больше негде. И обувь мне срочно требуется — балетки выглядят так, будто я в них три года отходила! И халат надо приобрести — всё равно по утрам дома никого нет, а мне в нём будет гораздо удобнее. Господи, и хоть одно платье приличное можно выбрать... Вот это, например — спортивное, с капюшоном и карманом-кенгуру, даже с небольшими разрезами по бокам — они исключительно для удобства ходьбы...
Настроение не просто поднялось на несколько пунктов. Оно буквально рвалось ввысь, заглушая отголоски здравого смысла эйфорией данного момента — у меня в руках мой телефон, мы переписываемся с Глебом, я снова могу совершать онлайн-покупки... Я никогда прежде даже не задумывалась о том, какое же это счастье — иметь столько возможностей! И сейчас происходящее живительным бальзамом обезболивала сердце...
Конечно, собственные деньги стоило экономить — вряд ли теперь Глеб станет оказывать мне какую бы то ни было материальную поддержку. Но кое-что точно можно потратить из оставшейся суммы на карте...
В процессе этой самой экономии едва не проворонила пироги — они получились очень румяные, да. Зато я заказала всё, что хотела. Нашла в интернете название улицы и номер дома, изменила адрес доставки, ничуть не расстроившись тем фактом, что большинство заказов будут ехать сюда неделю. Да хоть две! Всяко лучше, чем ничего...
Мимоходом следила за временем — скоро выходить из дома, а я даже не собрала мужу сумку с обедом. Впрочем, успеется...
Напоследок ещё раз заглянула в сообщения — Глеб пока не заходил.
С сожалением выключила телефон. Отнесла его обратно Луке в кабинет, уже зная наверняка, что завтра возьму его снова...
Вернулась в кухню. Обжигая пальцы и тихо матерясь сквозь зубы, вытащила из духовки противень, принялась торопливо заворачивать каждый горячий пирожок в салфетку — вдруг Лука надумает угостить кого-то из мужиков моей "стряпнёй", мать его...
Опаздывать не хотелось, но пришлось — вышла из дома на полчаса позже обычного времени. Неприятное ощущение того, что я в очередной раз подвела уважаемого супруга, слегка напрягало. А в совокупности с поднывающей совестью и всполохами чувства вины за своеобразный обман весьма раздражало — снова будут убийственно-обвиняющие взгляды исподлобья, внеочередная молитва в осточертевшей тетрадке, нравоучительные беседы после ужина, от которых в прямом смысле сводит зубы...
***
Ворота рабочей территории привычно оказались открыты.
За прошедшие дни я уже привыкла к мимолётным взглядам автослесарей и токарей — знала, кто из них точно приветливо поздоровается, кто просто кивнёт из вежливости, кто презрительно отвернёт голову и сплюнет на землю... Примерно научилась определять, кто из мужиков является членом общины (заросшие бородой суровые лица и льняные рубахи с закатанными рукавами под застиранными, но неизменно чистыми комбинезонами явно свидетельствовали об этом), а кто относится к деревенским жителям (развесёлые выбритые физиономии, недвусмысленные смешки мне в след, нередко амбре перегара поблизости, зачастую замызганная до черноты форма — чего её стирать, если завтра снова испачкается?). А ещё сама незаметно определилась с теми, кого мне хочется поприветствовать, улыбнуться и чисто по-женски произвести впечатление, а кого лучше обойти десятой дорогой...
По пути пару раз встретились знакомые лица — жёны общинников, приносившие мужьям обед и уже неспешно возвращавшиеся обратно домой. Этих ни с кем не спутаешь — длинные юбки, красивый размеренный неторопливый шаг, ровная осанка, покрытая голова, опущенный вниз взгляд, на деле преисполненный какого-то сурового женского достоинства...
И среди них Серафима, да.
К счастью, соседка попадалась мне на глаза крайне редко, и я так и не определилась с тем, как себя вести в её присутствии. Но поздороваться надо — тут без вариантов.
Фима шла степенно, я бы сказала — даже горделиво. Изредка кивала напарнице, с которой ей оказалось по пути — та что-то негромко рассказывала, делилась последними новостями.
Красивая она всё-таки... На свой манер, но цену себе определённо знает. Высокая, статная, держится так, что ураганом не сметёшь. И коня, и в избу... Луке бы определенно подошла такая...
Не могла не заметить, как Серафима стреляет глазами по сторонам, заглядывая в приоткрытые двери ангаров. Явно пытается кого-то высмотреть. И совершенно очевидно, что не собственного мужа — она сейчас только что от него.
Сука...
Тоже попыталась выпрямить спину и расправить плечи — именно перед Фимой хотелось выглядеть... Просто выглядеть. Чтобы не только у неё, но вообще ни у кого даже не возникло вопроса, почему Лука взял меня в жёны. В конце концов, имею полное право...
— М-м-м-м... Гляди, кто идёт, — Серафима наконец перестала вертеть головой и посмотрела прямо перед собой. Беззлобно и почти дружелюбно усмехнулась. — Доброго здоровьечка, соседка! — она смерила меня снисходительно-оценивающим взглядом, принимая мой приветственный и вполне доброжелательный кивок. — Наконец-то идёшь! Лука Тихонович заждался уже! — в её голосе послышалось прямо-таки елейное сожаление. — Голодный совсем, поди... — теперь она очень мило и душевно вздохнула, похлопала ресницами. — Не любит он, когда опаздывают. Страсть как не любит. Эх, Хеония... — она с натуральным сочувствием покачала головой. — Ты уж зови в следующий раз, коли чего не получается, не стесняйся. Помогу. А то так и заморишь хорошего человека голодом, — Фима иронично рассмеялась.
Ой, тоже мне, нашлась благодетельница. Тьфу...
— Ничего, человек вполне способен потерпеть десять минут, — пропела в тон ей, уменьшая сорок пять минут опоздания до десяти. — Спасибо за предложение, соседка! Буду иметь ввиду, — я даже приняла кроткий вид и скромно опустила глаза, хотя прекрасно знала, что Серафиму этим не обманешь.
— Ну-да, ну-да... — та на секунду насмешливо прикрыла глаза. — Но ты всё-таки поторопись, Хеония...
— Уже! — мило оскалилась, проходя мимо неё. — Всего наилучшего!
Фима открыла было рот, собираясь что-то произнести, но передумала. Отвернула голову, продолжила путь к воротам...
Выдохнула. Свернула к курилке.
— Макар Всеволодович, здравствуйте! — я, как обычно, улыбнулась седому бородатому дядьке. — Всегда всё знаете... Лука-то нынче где?
— Добрый день, дочка! — Макар хитро прищурился, выпуская струю сигаретного дыма. — Та знамо где — в офис ихний пошёл. БелАЗ сдавать надобно, пришла пора улаживать оплату... — он важно кивнул в сторону старого двухэтажного здания из белого кирпича. — Ступай вон туда, там найдешь.
— А, хорошо! — махнула рукой на прощание, меняя траекторию к так называемому офису. — Спасибо, Макар Всеволодович!
— Та не за что...