*12*
"А помнишь, как мы на лыжах пробовали кататься? Марьяна тогда с горы кубарем скатилась, ты за ней ломанулась, в лыжах запуталась и тоже свалилась, потом обе ржали полчаса, забраться обратно не могли? Классно же было, Снеж!"
Рассмеялась от души, вдавливая сигарету в переполненное окурками блюдце. Встала со стула, одной рукой насыпала в чашку кофе, долила воду из только что закипевшего чайника. Снова плюхнулась на нагретое место, лениво помешивая ложкой сахар.
"Помню конечно", добавила смеющийся смайлик.
Господи, никогда не думала, что Глеб сохранил в памяти эти мелочи. Какой же он всё-таки... Мой. Не бывают люди, прожившие столько лет в браке, чужими. И с Оксанкой у него нет и ещё долго не будет подобных воспоминаний...
"После этого ты купила дочке справку, чтобы зимой она не ходила на физкультуру, потому что решила, что лыжи — это не для неё", Глеб подмигнул.
Он даже это помнит...
"Марьянка была рада", я тоже улыбнулась.
Муж снова принялся печатать...
Отхлебнула кофе, счастливо жмурясь.
Новый виток отношений?! Я же так мечтала об этом... И вот, кажется, началось...
Поправила сползший с плеча новый шёлковый халат сочного голубого цвета — его я тоже выкупила. Пояс снова развязался, и я опустила глаза, любуясь сочетанием нежного оттенка с чёрным бельём на собственной коже — лифчик со стрепами выглядел безумно красиво, хлопковые трусы с кружевом тоже. Я успела забыть, каково это — ощущать себя свободной от условностей раскрепощённой женщиной, красивой настолько, чтобы нравиться самой себе. И даже прошлые переживания по поводу лишних килограммов и ненавистного целлюлита отступили куда-то на задворки сознания, осталось только самолюбование и гордость за себя. Головокружительное ощущение...
"Марьяна переживает, Снеж. Ты всегда была здравомыслящей женщиной, и твои поступки последнее время вызывают недоумение, понимаешь?"
Напряглась. Ну вот опять...
Какие мои поступки? Это не я бросила семью! Не я перечеркнула половину жизни! Не я...
...Где-то в глубине дома послышался знакомый негромкий звук. Но я не обратила на него внимания в запале собственных эмоций — небось, Елизар запрыгнул на комод. Или что-то упало... Неважно...
Прикурила сигарету, раздумывая над ответом. Горестно вздохнула, принялась печатать...
"Глеб, давай не будем портить отношения. Мы так долго не общались, и ты снова начинаешь меня упрекать и что-то требовать, не надо"
Отправила, с грустью думая о том, что бывший муж всё-таки отличный манипулятор и умело пользуется своими способностями. Ещё немного, и я признаю его правоту, как всегда. Буду злиться, психовать, в глубине души ненавидеть собственную уступчивость, но возражать против его железных доводов больше не стану. Потому что у меня закончатся аргументы и силы...
"Не буду", сухая фраза без смайликов и знаков препинания.
Теперь будет обиженного из себя строить. Ничего нового, увы.
"Спасибо"
С шипением выпустила воздух сквозь зубы, откладывая телефон на столешницу. Сделала глубокую затяжку, поднося к губам чашку с подстывшим кофе. Машинально, скорее уже по привычке, мельком повернула голову в сторону двери...
Крупно вздрогнула, мучительное мгновение отказываясь верить своим глазам и списывая застывший в дверях мужской образ на галлюцинацию. По загривку вдруг пронеслась леденящая волна... Сразу за ней ещё одна, более мощная...
Лука оперся ладонью о дверной проём. Смотрел на происходящее тяжёлым мрачным взглядом исподлобья, сжав губы в бескровную линию... Короткие волосы слиплись от дождя, рабочая куртка промокла насквозь, аккуратная борода блестела каплями, как и брови, и ресницы...
На автомате перевела глаза на часы на стене. Господи, да как же так?! У меня в запасе часа три минимум... Я бы всё убрала...
Вновь растерянно повернулась к Луке...
Нахрена он припёрся так рано?! На улице ливень! Смысл тащиться домой, а потом в церковь? Проще же прямо из мастерской сразу в храм по прямой, как обычно...
Сердце кольнуло где-то под рёбрами, волосы на затылке зашевелились, горло неприятно занемело. Вдох получился шумным и резким...
Ненависть? Уже нет. Скорее неприятие. Несогласие. Раздражение. Усталость...
Время будто застыло, насмехаясь над ситуацией. Зачем-то растянуло ничтожный миг в опостылевшую бесконечность...
Рядом с моим локтем пиликнул телефон, вспыхнул экран. Пришло очередное сообщение от Глеба...
По какому-то выработанному годами рефлексу на автомате протянула руку, стиснула пальцами корпус мобильника, опустила взгляд на мелькнувшие на тёмном фоне буквы, краем глаза уловив, как Лука резко отталкивается от наличника и делает решительный шаг в мою сторону...
Любопытство оказалось сильнее. Строчки за доли секунды отпечатались на сетчатке глаза...
"Мы все за тебя переживаем, Снеж. Не дури, возвращайся в город, не губи себе жизнь"
Лишь сейчас на миг подняла голову, успев заметить на лице мужа чудовищную гримасу неконтролируемой ярости и безудержного гнева. Отпрянула назад, едва ли не сама отдавая ему в руки телефон, грубо выхваченный из моей ладони...
Лука даже не стал смотреть на экран. Не поинтересовался, с кем я веду переписку. С ледяным равнодушием внезапно размахнулся, целенаправленно швырнул мобильник под ноги, прямо об пол...
Застыла на мгновение, шокировано глядя на отскочивший к стене гаджет. Сердце болезненно замерло, ком в горле стянулся удавкой, мешая издать хоть звук...
Мысли неслись только в одном направлении — усиленный чехол, прочное защитное стекло... Это ведь должно было хоть немного защитить телефон от падения, верно?! Господи Боже мой, ну пожалуйста...
В миг набухшие слёзы заструились по щекам — только бы Лука его больше не трогал...
— Ты что... — просипела, задыхаясь от какой-то подлой трусливой паники. — Что ты дела... — не успела завершить фразу, только захрипела на выдохе, даже не уловив тот момент, когда Лука повернул голову в мою сторону, стремительно вскинул руку и мёртвой хваткой вцепился мне в горло...
Оглохла на короткий миг, ощутив на себе не только чудовищную физическую силу, но и мощный ментальный удар...
— Ты... — Лука раскатисто зарычал прямо мне в лицо, сдавливая пальцы под челюстью до адовой жгучей боли, будто хотел оторвать мне голову к чёртовой матери. — Ты какого хера тут устроила?!
— Я б... Я б-боль-ше... — забулькала, в ужасе тараща глаза на перекошенные гневом знакомые черты лица и судорожно делая поверхностный вдох носом. — Я-я...
Муж не обратил внимания на мою попытку что-то объяснить.
— Это что?! — его громоподобный голос взрывом ударил по ушам, затмевая все другие звуки этого мира. — Я тебя спрашиваю! Что?!
Скосила затравленный взгляд на стол, чувствуя, как горло изнутри превращается в наждачную бумагу, зажмурилась, пытаясь на автомате отцепить от себя чужую руку, оттолкнуть этого озверевшего мужика...
В следующую секунду распахнула глаза, захлёбываясь неслучившимся криком — Лука в бешенстве толкнул огромный массивный стол свободной рукой, отчего неаккуратная гора посуды — бутылка водки, стакан с недопитым коктейлем, чашка кофе, чайник, тарелка, блюдце с окурками, коробка с соком, что-то ещё — со звоном попадали друг на друга и частично полетели на пол, разрывая барабанные перепонки какофонией дребезжащих звуков бьющегося стекла...
— Это. Что. Блядь. Такое?! — его голос только набирал силу. Ладонь дрогнула, сжимая моё горло ещё сильнее...
Перед глазами поплыли зеленоватые круги...
Лука потянулся куда-то в сторону, и через секунду чудом удержавшаяся на столешнице коробка с недоеденными суши внезапно ощутимо впечаталась мне в лицо...
Наверное, я выдержала бы любую ругань, вытерпела какие угодно обвинения. Но это... Омерзительное ощущение, когда по щекам стекают прохладные кусочки риса и сливочного сыра, а ко лбу прилип пласт рыбы... Это... Слишком унизительно...
Забыла как дышать, в ступоре хлопая ресницами, залитыми соусом. Из последних сил попыталась вырваться из захвата чужой руки, до одури впиваясь ногтями в мужское запястье и раздирая грубую кожу до крови...
Какие-то бессмысленные мгновения жалкой борьбы...
— Ах ты, мразь... — Лука нехотя отдёрнул руку, освобождая из хватки моё горло, отчего я невольно откинула голову назад.
Он навис сверху, кажется, замахнулся...
Через секунду я и вовсе мешком свалилась на пол вместе со стулом — от звенящей боли в щеке потемнело перед глазами. Во рту мгновенно появился металлический привкус...
Я слишком хорошо помнила тяжесть его руки — тогда, в сарае, он отвесил мне примерно такую же оплеуху. И чуть не убил Кольку...
Но я как-то не ожидала, что Лука когда-нибудь осмелится ударить меня ещё раз...
Выползла из-под стула, отчётливо ощущая все места падения собственного тела — на заднице точно синяк будет, на плече тоже. И на боку под рёбрами — ударилась о перекладину... Как была, сидя на полу, попятилась от мужа, скользя пятками по липкому полу, не решаясь подняться на ноги. Зажала рот ладонью, когда Лука протянул руку к полупустой банке кофе, стоявшей на тумбочке. Брезгливо покрутил её перед глазами, покосился на лежавший рядом вскрытый блок сигарет, от которого остались несчастные три пачки, не считая открытую, которая сейчас валялась под столом в коричнево-оранжевой луже...
Банка так же безжалостно врезалась в пол, разлетевшись осколками прямо к моим ногам. На ламинате осталась некрасивая щербинка...
— Лука, у-успокойся... — хрипло прошептала, наблюдая за тем, как его налитые кровью глаза мечутся по кухне. — Хватит...
Он вперил полный ненависти взгляд прямо мне в лицо, раздувая ноздри.
— Ты на кого похожа?! Ты забыла, чья жена теперь?! — шипение Луки сейчас отдавало ледяной сталью. — Ты забыла, где ты находишься? Через час дети вернутся! — он перевёл дыхание, стискивая кулаки. — Ужин где?
Я на всякий случай отползла ещё немного.
— Л-лиза сказала, что сегодня м-можно сварить п-пельмени... — закусила разбитую губу, морщась от боли. — Все её п-поддержали... — я заискивающе подняла брови, обняла себя руками, совсем не уверенная в том, что на этого психующего мудака подействует мой якобы беззащитный вид.
Лука глубоко вздохнул, задержал дыхание. Шумно выдохнул.
— Полчаса, — он сжал челюсти, складывая локти на груди и пряча ладони подмышками так, будто с трудом держал себя в руках. — У тебя есть полчаса, чтобы привести кухню в порядок и приготовить детям поесть. Но сначала переоденься.
Согласно закивала, сглатывая ком в горле.
— Я бы и так всё убрала, честно...
— Ещё раз... Хоть раз повторится что-то подобное, — Лука снова медленно перевёл дыхание, усмиряя бушевавший в нём гнев. Презрительно оглядел меня с ног до головы, отчего я невольно сжалась в комок... — Я накажу, Хеония. Так, чтобы видели все. Чтобы потом мне не говорили, что я привёл в дом... непонятно кого. Что моя жена, которая должна быть образцом добродетели, без зазрения совести грешит на виду у всех. Что я не могу с ней сладить, — он, кажется, наконец успокоился, даже дыхание стало глубже и ровнее, а тон приобрёл силу и глубину. — Я предупредил, — он несколько секунд смотрел на меня исподлобья, будто хотел убить взглядом. — Полчаса, Хеония. Время пошло, — муж круто развернулся, шагнул к двери. Скрылся за стеной, почти сразу на весь дом хлопнула дверь кабинета...
Выдохнула. С полминуты просидела в прострации, прислушиваясь к наступившей в доме тишине и потирая горящую щёку. Бросила стыдливый взгляд в сторону Елизара, сидевшего на подоконнике и нервно подёргивающего кончиком хвоста — кот смотрел на меня снисходительно, с интересом, словно лениво изучал мои новые повадки ползания по полу. А ведь он, хитрец, от суши отказался, хотя я ему предлагала...
Наконец перевернулась на коленки, кое-как поднялась на ноги. Шмыгнула носом, обозревая бардак, созданный за каких-то пять минут — месиво из рассыпанных по всей кухне осколков и черепков, разбросанных остатков еды, разлитых напитков и украшавших всё это безобразие окурков...
Кофе жалко больше всего. Сигареты в плёнке, не промокли, только помялись...
Проковыляла к стене, поскальзываясь на каждом шагу. Подобрала с пола мобильник, утирая рукавом грязного нового халата сопли...
Стекло превратилось в крошево. Кое-где вовсе откололось, обнажая нутро гаджета. Корпус смялся, один угол вовсе будто сплющился...
Без особой надежды нажала кнопку включения дрожащими руками, начиная тихо подвывать от пережитого стресса...
Изуродованный телефон долго не реагировал. Наконец, когда я уже почти осознала масштаб катастрофы, подавленно рыдая и в буквальном смысле тупея от непоправимости ситуации, экран дёрнулся и медленно, будто нехотя, показал заставку...
Замерла, боясь сделать вдох, жадно вглядываясь в какие-то дурацкие разноцветные полосы, появившиеся по одной стороне дисплея. Несколько раз попыталась осторожно провести по разбитому стеклу пальцем...
Сенсор реагировал через раз, иногда откликался совсем не так, как нужно, но он работал. Пусть плохо и ненадёжно, но это лучше, чем ничего. Как же повезло, что Лука отшвырнул его в сторону, и он не промок в этой грязи...
От облегчения всё-таки расплакалась, прижимая телефон к груди и мысленно благодаря Бога за это чудо. Всё же кофе и сигареты — это заменяемые вещи, а вот новый мобильник мне пока явно не светит...
Наконец положила телефон на столешницу — естественно, Лука заберёт его, или мне самой придётся вернуть гаджет на прежнее место. Впрочем, всё что угодно, лишь бы не выкинул — кроме бывшего мужа мне нужно хоть иногда звонить дочери и маме...
Огляделась по сторонам, оценивая масштаб предстоящей работы — даже стены оказались чем-то облиты, а фасады ближайших кухонных шкафов и вовсе пестрели тёмными потёками и засыхающим рисом. Про полы и говорить нечего...
Что ж, сначала надо привести в порядок себя, да. Постирать и спрятать новое бельё...