*4*
Сердце гулко бабахнуло по рёбрам и застыло в моменте. В моменте адовой несправедливости и чёртова невезения, да.
Облизнула пересохшие губы, лихорадочно собираясь с мыслями.
Лучшая защита — это нападение...
С чем нападать только?! Так сразу и не сформулируешь...
— Ну?! — Лука с характерным треском смял банку своей огромной лапищей сначала до плоского состояния, потом ещё немного, покорёжив её окончательно... — Что. Это. Такое? — повторил излишне терпеливо и спокойно, отчего в кухне будто стало на пару градусов холоднее.
Ну что за тупой вопрос, в конце концов? Разве не видно? Не слепой же, вон как внимательно название и процент алкоголя читал...
— Смысл объяснять очевидные вещи? — я поджала губы, задрала подбородок, так и не сообразив, чем крыть в ответ.
Изуродованная тара демонстративно полетела обратно в ведро.
Лука глубоко вдохнул полной грудью, медленно выдохнул. Стиснул челюсти так, что в тишине, кажется, заскрипели зубы.
— Заканчивай здесь и приходи в молельню, — он даже не удостоил меня взглядом, размашистой походкой покидая кухню.
Фу-у-у-ух...
Дождалась, пока стихнут громкие шаги в коридоре, хлопнет дверь одной из комнат. Перевела дыхание, как-то разом осознав, что до этого момента тело находилось в предельном напряжении. Машинально провела ладонью по лицу, словно снимая морок тихой паники, сковавшей сознание...
В молельню, значит. Опять заставит зубрить какой-нибудь нудный псалом, сроку даст три дня, а потом даже не спросит, выучила я его или нет, будто иначе и быть не может. Не исключено, что потребует переписать кучу текста своей рукой в ненавистную тетрадку, и это займёт пару часов...
Со вздохом принялась вытирать со стола. Потом неторопливо и тщательно разобрала в раковине посуду, помыла с особым старанием, вытерла насухо, аккуратно разложила всё по местам. Взяла тряпку, честно протёрла полы напоследок, всё ещё надеясь на то, что мужу надоест меня ждать, и он благополучно свалит спать...
Иногда хлопали двери других помещений — дети ещё бодрствовали. Пару раз в кухню заглянула Лиза — сначала она помогала Насте принять ванну, потом сама сходила в душ. На её удивленный вопрос о том, где папа, я ответила по возможности честно — отцу приспичило помолиться...
В общей сложности я провозилась не меньше часа, игнорируя нарастающее в глубине души беспокойство — Лука ни разу не вышел из комнаты для молитв, не поторопил меня, даже не прошёл мимо, чтобы намекнуть на то, что он всё ещё ожидает моего появления. Тишина, будто его и вовсе нет в доме...
Пользуясь возможностью, прошмыгнула в ванную. Быстро залезла в душевую кабинку, включила воду. Первые пару минут просто стояла, наслаждаясь прохладной водой, приятно остужающей разгоряченную кожу, пропитавшуюся солью за этот бесконечный день, подставляя лицо под струю и жмурясь от брызг. Чувствовала, как намокают волосы, как расслабляется тело, отпуская мышечное напряжение, ощущала, насколько свежее и легче становятся мысли в голове, как успокаивается разум ожиданием скорого отдыха... Лишь после этого намылила жёсткую джутовую мочалку, принялась наконец мыться...
После купания вытерла волосы, но расчёсываться не стала — сил совсем не осталось. Надела чистую сорочку — примитивный льняной балахон с длинными рукавами и шнуровкой на груди. Я уже начала привыкать к подобным ночным нарядам — удобно в том плане, что по дому можно расхаживать прямо в них, не опасаясь шокировать детей или нарваться на неодобрительный взор мужа. Впрочем, просыпалась я неизменно в неприглядном виде — спать в монашеской позе на спине я так и не научилась, и ночнушка всегда закатывалась выше пояса, завязки вечно развязывались, обнажая плечи, а то и грудь, а пару раз я и вовсе умудрилась во сне почти полностью выскользнуть из безразмерного одеяния... Но Лука только презрительно кривил губы, лицезрея меня по утрам, но совершенно не требовал заменить балахон на удобные пижамные шорты и привычную мне майку. Что ж, пусть любуется дальше...
Наконец я завершила все дела — придумывать новые было бы уже слишком подозрительно и глупо. Даже дети к этому часу угомонились и разошлись по своим комнатам...
Что тоже оказалось поводом для промедления — я честно зашла к каждому, пожелала спокойной ночи, нарочно оттягивая время и с видимой радостью поддерживая любую болтовню — уже пригревшаяся в постели Настя сонно поделилась о том, что очень рада наступающим выходным и возможности побыть дома с папой, сестрой, братом и со мной. Савка, погасив фонарик под одеялом, лаконично поведал мне о содержимом книги, которую читал перед сном — что-то на тему религиозных войн в средневековье, слегка огорошив меня своими познаниями в области истории. Лиза, тоже читавшая в темноте какой-то журнал за столом, уже не первый раз шёпотом поделилась тем, что хотела бы продолжить учёбу где-нибудь в большом городе, как собиралась сделать Антонина — дочь Василины Яковлевны, родной сестры Ольги, то бишь первой жены Луки... Конечно, я понимала Лизку — если есть мечта, то ради её достижения можно пойти на многое. Но сейчас мне не хотелось об этом думать — в конце концов, до окончания школы ещё несколько лет, и Лука, в данный момент даже слушать не желавший об отъезде старшей дочери, вполне может изменить своё мнение в будущем... По крайней мере, это единственное, чем я могла успокоить Лизу, увы.
Внутри уже горел огонь осознания чувства вины и стыда, когда я наконец закрыла дверь в Лизкину комнату — Лука так и не появился. Конечно, он не дурак, и должен прекрасно понимать, что я нарочно оттягиваю неизбежное, но такой недюжинной выдержке я могла только позавидовать — на его месте я давно бы уже сорвалась и закатила истерику, пытаясь настоять на своём и требуя выполнения поставленных мною условий. А он... Бесит!
Может, он там всё-таки уснул в процессе покаяния?
Это было бы идеально...
В нерешительности остановилась перед закрытой дверью молельни. Прислушалась, всё ещё лелея надежду услышать за стеной что-то, похожее на храп...
Не услышала.
Постучать, может?
Нет.
Чёрт побери, Лука иногда посылал меня сюда молиться или читать Писание, нередко уединялся здесь сам. Но ни разу не приглашал на совместную молитву...
Выдохнула. Тихонько повернула ручку, приоткрывая щель в крошечную комнату...
Глаза резануло плавающим дымом — в полумраке помещения горели с десяток церковных свечей. Явно уже не первые, судя по оплывам в подсвечниках... Отблески пламени ярко отражались в старых иконах — можно было в деталях рассмотреть странные одежды и неказистые лица изображённых на них святых.
Сам Лука стоял на коленях перед маленьким домашним алтарём, прикрыв глаза и тихо нараспев читая какой-то молебен на древнерусском языке...
Опешила на миг, распахивая глаза и жадно вглядываясь в мужскую фигуру — ни разу не видела его молящимся в такой позе...
Ощущения оказались двояким. Во-первых, молниеносно вспыхнула гордыня — я на ногах, а он коленопреклоненный в двух шагах от меня... И плевать, почему он находится в таком положении. Просто сам факт, вызывающий во мне чувство превосходства и величия... А во-вторых, я поймала себя на том, что поза Луки совершенно не выглядит униженной или скорбной — он стоял монументально, расправив широкие плечи, слегка склонив голову, демонстрируя если не смирение, то огромную силу духа и готовность стоять так всю ночь...
—...Аминь... — Лука резко повернул голову, мазнув по мне презрительным воспалённым взглядом. — Явилась? — его губы на миг скривились в раздражённой усмешке. — Проходи, не стой. Дверь за собой закрой.
Послушно ступила в комнату, чувствуя себя заложницей обстоятельств и одновременно соучастницей какой-то неведомой херни. Покорно закрыла дверь, растерянно обвела взглядом иконы на стенах, при свете свечей казавшиеся ожившими изображениями...
Лука легко поднялся на ноги. Шагнул к столу, открыл нижний ящик, достал оттуда какую-то тонкую квадратную подстилку. Небрежно швырнул её на пол на то самое место, где только что сам читал молитвы...
— На колени, — процедил сквозь зубы, отворачивая от меня полный презрения взгляд и возвращаясь к столу. Принялся перебирать аккуратно лежавшие стопочкой священные книги. — Будешь повторять за мной вслух, поняла? — он дал мне секунду на раздумье. — Не слышу...
В шоке захлопала глазами...
— Хеония, я непонятно объяснил?
Попятилась к двери...
Я не хочу стоять на коленях в его присутствии! Не хочу повторять какой-то заумный текст, от которого только спать хочется! Я вообще не хочу здесь находиться...
— Я... не буду...
Лука вскинул глаза, в неровном освещении казавшиеся чёрными и бездонными. Опёрся кулаками о столешницу, сверля меня пристальным давящим взглядом.
— На колени перед образами, Хеония.
На глаза навернулись слёзы от какого-то противоестественного унижения. Нащупала за спиной ручку двери...
— Да твою мать... Не доводи до греха! — Лука стремительно оттолкнулся от стола, в два шага преодолевая расстояние между нами...
— Я не хочу! — сдавленно прошептала, машинально выставляя вперёд ладонь, в страхе наблюдая за тем, как его огромная массивная фигура загораживает свет свечей, оставляя взгляду только наполовину распахнутую льняную рубаху, под которой виднелась заросшая чёрной порослью грудь...
Не ответил.
Протянул руку, хватая меня за шиворот, как нагадившую кошку...
— Лука, не надо... — захрипела, чувствуя, как ворот натянувшейся сорочки врезается в горло. — Задушишь...
Проигнорировал мои завывания, толкая вперёд, к валявшийся перед алтарём подушке. Отпустил горловину балахона, перехватил меня сзади за шею, стиснув пальцами позвонки так, что в ушах застучал пульс...
— Сказал — на колени! — он со злостью надавил мне на плечи, заставляя сначала согнуться, потом опуститься на пол...
Рухнула мимо подушки, ударившись коленками об доски. Боли почти не ощутила, только лихорадочно подтянула подстилку к себе, пока Лука не озверел окончательно и не решил лишить меня даже минимальных удобств...
— Что наизусть помнишь? — разъярённый мужской голос неумолимо звенел в голове подобно колоколу.
— Что...
— Молитву какую по памяти прочитать можешь? — Лука положил тяжёлую горячую ладонь мне на плечо, пока я суетливо подминала под себя коврик. Резко дёрнул широкий ворот моего дурацкого одеяния, чтобы его пальцы впивались в ткань, а не в голую кожу...
Э-э-э-э-э-э...
Чёрт!
В смысле — Господи, помоги...
— "Отче наш" помню, — шмыгнула носом, поднимая голову к иконам, расположенным прямо перед лицом. — К-кажется...
— Читай! — муж с раздражением тряхнул меня за локоть. — Вслух!
Стиснула клацнувшие друг об друга зубы, пялясь на носы огромных мужских кедов, остановившихся в миллиметре от моего бедра, чувствуя, как по лицу непроизвольно катятся слёзы.
— Издеваешься? — прохрипела на выдохе, испытывая в этот момент одуряющую ненависть не только этому человеку, а ко всему живому в принципе.
— Не противься мне! — Лука с ожесточением сжал моё плечо. Снова безжалостно затряс меня, будто хотел вытрясти душу...
Громко всхлипнула, ощущая себя в этих стенах как в пыточной камере. Глаза жгло от соли и дыма, в горле першило от неслучившейся истерики, голова казалась невозможно тяжёлой. Мозг и вовсе кипел, силясь вспомнить хоть одну строчку из того, что от меня требовали...
— Ну?!
В панике залопотала сбивчивым шёпотом:
— О-отче н-наш, и-иже е-еси н-на н-неб-бесах...
— Громче! И чётче!
— С-сука... — обессиленно огрызнулась в ответ, утирая сопли рукавом.
Лука будто ждал от меня подобной реакции — навис сверху необъятной скалой, изучая меня в неровном отблеске свечей. Поднял руку, с каким-то злорадством вцепился пальцами в мой подбородок, заставляя задрать голову выше... Яростно прошипел прямо в лицо, опаляя горячим дыханием:
— Сначала. Громко и чётко. Уяснила?
Кивнула, невольно вытянув шею и поскуливая от боли и унижения.
Он смотрел мне в глаза, словно пытался выжечь зрачки своей ненавистью. Дышал шумно, будто хотел испепелить на месте...
— Или ты делаешь то, что я говорю, или останешься здесь, пока Псалтырь не вызубришь! Поняла меня?
Прикрыла веки в знак согласия, не в силах выдавить ни звука — горло сдавило спазмом от недостатка кислорода.
— Слушаю! — Лука наконец ослабил хватку, давая мне возможность повернуть голову.
И на том спасибо...
— Отче н-наш, иже еси на н-небесах... — затараторила на одном дыхании, не открывая глаз. — Да святится имя т-твое...
Больше Лука не перебивал меня. Лишь шумно и нетерпеливо вздыхал, когда я путала слова или переходила на истеричный шёпот.
Почему-то в этот раз текст молитвы показался мне очень длинным, хотя прежде слова от зубов отскакивали...
—...Ныне и присно... И во веки веков... Аминь... — выдохнула, почти выплюнула последние слова. Сквозь слёзы покосилась на мужа. — Всё...
— Крестом себя осени!
Торопливо перекрестилась троеперстием. Тут же спохватилась, ещё раз сотворила крёстное замените двумя пальцами, вот-вот ожидая гневного окрика мужа...
— Трижды!
Послушно перекрестилась ещё два раза, хлюпая носом...
— Уже лучше, — Лука, кажется, немного успокоился. По крайней мере, сейчас его тон стал более сдержанным и холодным. — Теперь повторяй вслух то, что буду читать я, — он отошёл на шаг вправо, открыл какую-то маленькую книгу, бережно водрузил её на подставку, откинул позолоченную закладку-ленточку, пролистал пару страниц, больше не глядя в мою сторону...
Сволочь. Мудак! Деспот натуральный...
Попыталась унять внутреннюю истерику, вытирая мокрое лицо рукавом балахона. Никогда ещё мне не было так... душно и противно. Не только из-за заполонившего крошечную молельню дыма свечей, но из-за клубившегося внутри сгустка адового ощущения несправедливости бытия, ненависти ко всему мужскому роду, неизбежного осознания безысходности ситуации и собственного положения. Дикое ослепляющее безумие отсутствия выбора...
Колени заныли уже сейчас, на третьей минуте в непривычной позе. Попробовала сместить вес тела чуть назад, но тут же вернулась в исходную позицию — так ещё хуже и неудобнее стоять...
— Господи, — Лука начал без предупреждения совсем другим голосом — ровным, певучим, уверенным. — Призри милостиво на рабу Твою Хеонию, прельщённую лестью чрева и плотского веселья... — он метнул в мою сторону тяжёлый прямой взгляд.
Чёрт, я же не запомнила...
— Господи... Призри... рабу...
— Призри милостиво на рабу Твою Хеонию, — Лука повторил громче, но без раздражения.
— Призри милостиво на рабу Твою Хеонию, — быстро оттарабанила, искренне надеясь, что молитва будет короткой, и ноги не успеют сильно занеметь на твердом полу, ибо подушечка оказалась практически бесполезной...