*23*
Ночь в чужом доме казалась тревожной и бесконечно долгой. Беспокоили не шорохи или ночные звуки деревни — к ним я уже почти привыкла. Тревожила тишина. Полная и абсолютная. Будто все вымерли в этой чёртовой общине, а я за какими-то лешим осталась…
Просыпалась урывками, машинально поднимала сонные глаза на соседнюю подушку — она была пуста. Лука так и не пришёл больше… И это тоже казалось смутно неправильным и обидным — неужели он уже определил, что как жена я ему совершенно не подхожу?! Пожалел о том, что так скоропалительно женился, раз ему так сложно спать со мной в одной постели, как положено? Или всё-таки он тоже банально отвык от женского общества…
…Утором разбудила Лиза.
Тихонько потеребила меня за плечо, несколько раз неуверенно позвала по имени…
С трудом разлепила ресницы, щурясь от яркого дневного света. Честно попыталась улыбнуться пересохшими губами, чувствуя, как безжалостно ломит затылок и виски после пережитого накануне…
— Вставайте, — девушка обеспокоенно отступила на шаг, машинально сложила руки в умоляющем жесте. — Папа велел не будить Вас рано, но скоро обед… — она потупила глаза. — Он сказал, чтобы еду мы ему на работу принесли, чтобы я Вам показала… — она сникла ещё сильнее. — И чтобы обед Вы сами приготовили… А я…
От этой сбивчивой болтовни голова разболелась только сильнее. Господи, да что ж так сложно-то…
— Лиз, погоди, — я на секунду прикрыла глаза. — Ты… Иди. Я сейчас встану, схожу в туалет, в ванную, покур… Схожу проветрюсь на пять минут, и тогда ты мне всё-всё объяснишь, ладно? И… — спина внезапно похолодела от кольнувшей неприятной мысли. — Лиза, а кофе в доме есть? Ты… Папа пьёт кофе?
Большие девчачьи глаза распахнулись ещё сильнее.
— Н-нет… Кофе нет…
Вот сейчас мир действительно померк до состояния чёрного вакуума. Хуже отсутствия кофе утром может быть только отсутствие сигарет.
— Хорошо… — пробормотала скорее себе, чем Лизе. — А… Что папа по утрам пьёт? Чай там может какой… Для бодрости духа…
— Нет, чай мы тоже не пьём, — Лиза бесхитростно развела руками. — Компот есть! Или травки вот заварить можно — это да, это даже полезно, — она со знанием дела кивнула головой, кокетливо улыбнулась. — А папа ничего не пьёт, кроме воды. Молока может попить… Или простокваши… Квас ещё! Но я не умею квас готовить…
— Я тоже, — у меня не осталось сил даже на ответную улыбку. — Но я… что-нибудь придумаю, — пробормотала, сползая с кровати.
Да что я там придумаю?! Сегодня же смотаюсь в деревенский магазин и куплю кофе! Хоть какой-нибудь, пусть третьесортный даже! Иначе я просто сдохну…
— Я на кухне буду! — Лиза кивнула, перебросила через плечо симпатичную косу из пяти прядей, выпорхнула из спальни.
Выдохнула, с тоской разглядывая комнату при свете дня — ни намёка на женское присутствие. Ни зеркала, ни стула, ни расчёски, ни халата в конце концов…
Сигареты, по крайней мере, остались на месте — в моей сумке. Но и их запасы тоже не мешало бы пополнить, да.
Привычное место за крыльцом, забетонированный пятачок — с одной стороны глухая стена, с другой высокие ступени, с третьей — разросшиеся кусты, пусть невысокие, но меня точно не видно. И чёрт знает, от кого вообще теперь прятаться — от детей, от соседей, от самого хозяина дома…
Повело от первых торопливых глубоких затяжек — тревожный тяжёлый сон мало пошёл на пользу. И кофе… Как?! Господи, ну вот как можно не пить по утрам кофе?! Варварство какое-то…
Без особого энтузиазма докурила сигарету. Почему-то стесняясь запаха дыма, сорвала листик мяты, растущей как сорная трава под кустами, зажевала, чувствуя себя нашкодившей школьницей со всеми этими манипуляциями…
Пожалуй, очень хорошо, что Луки в данный момент нет дома — можно походить спокойно, осмотреться. Правда, Лиза там что-то говорила про обед…
Тяжело вздохнула, снова вспомнив любимую доставку готовой еды — наверняка где-то в ближайшем городке тоже есть подобный сервис, и им иногда можно пользоваться. Пусть не сегодня, конечно, но в перспективе…
Поплелась на кухню, чувствуя себя просто идиоткой в постоянно сползающей с плеча брачной сорочке. И в чём мне нести обед драгоценному супругу? Нет, я могу и так — без вопросов вообще, да я и голая могу. Но вряд ли самому Луке это понравится…
Лиза ждала меня за кухонным столом — читала раскрытую книгу, сидя идеально ровно и сложив руки как за партой. Я даже поморщилась — вот это выправка, я б и пяти минут так не выдержала…
— Вы уже умылись? — девчонка радостно улыбнулась, аккуратно закрывая вышитой закладочкой нужную страницу. — Я там положила Вам запасную щётку — теперь Ваша будет…
Умывайся, не умывайся — без кофе один фиг человеком не станешь.
— Лиз, давай на ты уже, а? — я шмыгнула носом, плюхаясь на стул. — Нет ещё, не умывалась…
— Хорошо, — девушка медленно кивнула, глядя мне в лицо. — Папа по этому поводу ничего не говорил, значит, вряд ли это имеет значение…
Опять папа! Чтоб ему искалось там…
— А где мелкие? В смысле младшие? — я всё-таки выдавила кислую улыбку, желая загладить свою возможную грубость.
— А они в школьном лагере, — Лиза, кажется, ничего не заметила. — Утром я их проводила, вечером встречу. Я тоже должна там быть, но папа велел несколько дней побыть дома, с Ва… с тобой.
— А-а-а-а… — я почему-то даже растерялась. — Хорошо. Так чего там с обедом для… папы? Ты вроде упоминала…
— Вы только не сердитесь! — девчонка снова машинально перешла на Вы. — Я…
— Я точно ни на что не буду сердиться, — я потёрла пальцами виски, испытывая что-то вроде чувства вины. Хотела добавить, что хуже уже быть не может, но вовремя прикусила язык.
— Я уже всё сама приготовила, — Лиза воспряла духом. — Просто я думала, Вы вот-вот проснётесь… Но Вы… Ты… крепко спала… И я не стала будить…
Золотой ребёнок.
И никудышная я, да…
— Вот это ты молодец, — я впервые за утро улыбнулась Лизке от души, чувствуя себя совсем виноватой. — Прям спасибо тебе огромное, Лиза…
Та тут же покраснела…
— Я ничего такого не сделала, Вы что… — она подскочила из-за стола. — Я уже и собрала всё! Тут борщ в банке… — она продемонстрировала обычную стеклянную литровую банку, в которой плескался насыщенный красный суп с большими кусками мяса. — Тут огурцы с солью… Ещё вот яйца… И хлеб… — она снова подняла на меня глаза, будто ожидая одобрения. — Может, ещё оладий пару штук положить, как думаете? Я Вам напекла, но тут много… — она метнулась к плите, подхватила большое блюдо, накрытое салфеткой, вернулась к столу, поставила передо мной гору пышных оладушек…
Вот сейчас чувство вины достигло того уровня, когда захотелось пустить слезу…
— Положи, конечно… — я машинально взяла один неровный блинчик, откусила, хотя аппетита совсем не было…
— Ой, ну не в сухомятку же! — Лиза мгновенно вошла в роль хозяйки. — Сейчас! — она рванула к холодильнику…
На столе появились несколько мисочек — с вареньем, с мёдом, со сметаной, с творогом. Ещё топлёное масло и кувшин молока…
— Лиз… Спасибо, — я опустила голову, вяло перекладывая на выданное мне блюдечко немного сметаны. — Ты сама сядь поешь…
— Я ела, — девушка отмахнулась, с восторгом глядя на то, как я с возрастающим аппетитом наворачиваю второй кругляшок. — Кстати! Папа велел, чтобы ты себе платье сшила…
— Чего?! — я аж поперхнулась, вытаращив на неё глаза.
— Ну платье! Или юбку… Но я блузки шить не умею, а платье — легко! Сейчас… — она зачем-то бросилась прочь из кухни.
Я отложила пышный блин.
Мать вашу, ну зачем?! Зачем эта девчонка так старается ради меня? Чтоб её отец не отругал? Так не она же дрыхла до обеда, а я! Нахрена все эти попытки выгородить меня перед ним, из-за которых я ощущаю себя просто неблагодарной тварью?
— Вот! — Лиза даже запыхалась, влетая в кухню с какой-то тёмной тряпкой в руках. — Длину я не мерила, но должно подойти…
Я в ступоре взирала на… платье в её руках, которое она бесхитростно прикинула к себе. Хлопок или бязь, из которых шьют простыни. Тёмно-синий противный цвет, разбавленный мелкими белыми цветочками, от которых рябит в глазах. Покрой примитивный — сложенная вдвое ткань без плечевых швов и вытачек, просто зашитые бока, а к проймам для рук пристрочены рукава. Правда, сделано на совесть — ворот, подол и манжеты честно подогнуты и прошиты двойным швом. Не факт, что я влезу в горловину и не утону в талии, но… в целом…
Боже, да за что?!
В этом идти по деревне?!
— Вам нравится? — Лиза перестала улыбаться, с надеждой глядя на меня.
Очень, без вариантов, да.
— Ты отлично шьёшь, Лиз! — не смогла совсем хладнокровно соврать… — Строчки какие ровные! — я действительно с восхищением уставилась на швы, даже потрогала пальцем. — Как по линеечке…
Моя собственная дочь раскусила бы мою лживую лесть на раз-два. А эта… только смущённо зарделась, счастливо жмурясь от услышанных слов.
— Пойду переоденусь, — я забрала платье, прижала к груди, с чувством глядя на девушку. — Спасибо тебе, Лиза.
— Да пустяки! — она заправила за ухо непослушную чёлку. — Одевайтесь, я Вас жду!
— Не Вас, а тебя, Лиз, — вежливо напомнила, чтобы свести тему, делая шаг назад. — Я мигом, — я наконец развернулась на пятках и едва ли не бегом выскочила из кухни…
***
Сказать, что идти по улицам общины в обществе Лизы в дурацком синем платье было каким-то персональным адом… Нет. Да, стрёмно. Но я чувствовала себя гораздо хуже, когда после развода шла по родному городу в своём лучшем костюме, чеканя шпильками шаги, и ревела взахлёб — тогда мне казалось, что все, буквально все вокруг смотрят на меня как на брошенную возрастную разведёнку: кто-то с сочувствием и пренебрежительной жалостью, кто-то со злорадством, кто-то с равнодушием, кто-то как на дуру, но то незабываемое ощущение было действительно болезненным и жалким. В сравнении с ним плестись в грязных балетках по пыльной дороге, тащить в руках авоську с обедом для так называемого мужа и игнорировать чужие любопытные взгляды местных жителей было почти высокомерно приятно — да-а-а, ваш святой Лука женился на мне, и я теперь "снизошла" до того, чтобы почтить своим присутствием эту деревню. И пофиг, что в таком непрезентабельном виде, главное — я снова замужем, снова чувствую себя если не в полной мере востребованной как женщина, то по крайней мере в глазах общества определённо…
— …У папы совсем не бывает выходных, — Лиза беспечно болтала обо всё на свете, по всей видимости тоже испытывая какие-то свои горделивые эмоции от моего присутствия рядом. — Только когда Настя сильно заболела год назад, он целую неделю с ней дома просидел… — она понизила голос до глубокого почтительного шёпота. — У неё ветрянка была, и она очень плохо её перенесла — скорая аж два раза приезжала, потому что температура была высокая. Папа тогда очень переживал, много молился… И мы тоже…
— Помогло? — не сдержала едкого сарказма в голосе.
— Что?
— Молитвы, — выдохнула, уже сожалея о своей резкости.
— Помогло, конечно! — Лиза наоборот вздохнула. — Настю уже в больницу забрать хотели, если лучше не станет, а папа… Папа тогда расплакался прямо перед иконами и всю ночь молился, — она зашептала сбивчиво, будто выдавала государственную тайну. — И утром температура спала…
Ну да, точно помогло.
Нет, не то чтобы я скептически относилась к подобному, чего уж, я и сама однажды почти поверила в чудо, когда Марьяшка сильно заболела в три года, и нам не помогали даже антибиотики. Я тогда тоже в отчаянии напоила её клюквой и своими словами выпрашивала у Бога здоровья для дочери, и ей действительно уже к утру стало легче. Я и забыла эту историю — тогда мы лежали в хорошей клинике, вокруг были врачи — профессионалы своего дела, и мне было даже немного стыдно за то, что в моменте я перестала верить им и поверила в Божью милость… А сейчас вот вспомнила тот случай. И прикусила язык, да.
— …Папа ещё очень благодарил врача, говорил, что это Бог нам послал такого знающего педиатра… — Лиза с уважением кивнула.
Ах вот как оно работает?! Бог посылает хорошего или плохого врача на твою голову…
Усмехнулась почему-то.
— Часто вообще болеете?
— Мы?! — девушка, кажется, искренне удивилась. — Вообще нет! Я ни разу не болела! Было — пчела укусила, и я неделю в школу не ходила, потому что щека распухла… Но я не болела!
— Ничего себе…
А Марьяна болела всё детство. Да и школьные годы тоже — вечно пропускала важные контрольные и интересные проекты. А я злилась на себя — снова не уследила, не заставила надеть куртку, допустила, чтобы она промочила ноги под дождём или застудила горло в мороз…
Выйти с территории общины было сродни свежему воздуху — знакомая деревня, дом бабы Маши неподалёку, бок моей родной любимой машины у забора, а там и до города недалеко…
Забыла как дышать, любуясь издалека на свою "Киа", припаркованную там, где я её оставила — вот прямо сейчас бросить всё и уехать, да! Только отнести Луке его чёртов суп, чтоб он подавился…
— Нам сюда, — Лиза бесхитростно кивнула на совсем другую тропинку, уходящую в сторону от домика Марии Михайловны. — Тут ближе… — она зашагала вперёд, уверенная в том, что я пойду следом. — А ещё папа однажды порезал руку. Крови было… — она закатила глаза, неторопливо удаляясь от меня всё дальше. — Думали, что будет заражение! Тогда за него молилась мама…
Понимание того, что никуда я не уеду, по крайней мере сегодня, опускалось сверху гранитной плитой, вбивая радужные мечты в рыхлую землю. В глазах закипели обречённые злые слёзы…
— Вы… Ты чего? — Лиза оглянулась, тоже остановилась. — Устала? Давай я сумку понесу!
— Нет-нет! — я до боли закусила губу, отворачиваясь от своей машины. — Мне совсем не тяжело. Дорогу просто пытаюсь запомнить… — беззастенчиво соврала, изображая улыбку. — Веди дальше…