Пролог

– Запомните, дети, это самый важный урок чародейства в вашей жизни, – седовласый маг в светло-оливковой мантии выдержал эффектную паузу, чтобы убедиться, что все ученики слушают его внимательно, и продолжил: – Главное в магии – это умение удержаться от соблазна ее применить.

Повисла новая пауза. Наступившая тишина была преисполнена всеобщей сосредоточенности. Юные адепты Академии Чародейства внимали пожилому учителю.

Он вырастил не одно поколение магов. Терпеливый старец, сухощавый и абсолютно седой, как будто колдун из сказки. Такой же бородатый и мудрый, разве что остроконечной шляпы со звездами не хватало. Он чередовал практические занятия по наложению простых заклинаний с лекциями. Делился мудростью с превеликим удовольствием, в надежде, что однажды эта мудрость не просто покажет уровень образования, но сбережет их юные жизни.

Тевин Драйтен прославился как мастер над изначальными заклятиями, но в его работе не было ничего примитивного. Он с душой подходил к обучению детей, вкладывая им в головы всё, от простейших техник безопасности до любви к чародейству в целом. Он выбрал для своих занятий самое красивое помещение в Академии и неохотно уступал его другим преподавателям.

Полукруглый зал примыкал с одной стороны к главному корпусу, а его стрельчатые окна выходили на цветущие круглый год оранжереи. Весь первый этаж здесь занимали столы, котлы, бесконечные полки и сундуки с необходимой утварью и ингредиентами. Но был еще и второй – открытая галерея, которая по периметру обнимала зал прямо над окнами. Там расположились стеллажи с книгами и свитками. Попасть наверх можно было лишь с разрешения мастера Драйтена и исключительно по кованой винтовой лестнице за массивным столом учителя, который располагался на возвышении. Сидя за ним, старец обозревал всю комнату с зоркостью орла, которого он чем-то отдаленно напоминал.

Детей в классе мастера Драйтена было пятнадцать человек – десятилетки, независимо от пола облаченные в одинаковые светло-серые камзолы, черные брюки и черные же ботинки. И каждый из них с почтением ждал, что же учитель скажет дальше. Никто не решался раскрыть рта. Никто и никогда не перечил.

Никто.

Кроме одной девочки.

Рыжеволосая малышка с двумя косичками до плеч и пронзительными зелеными глазами, она была ниже всех в классе, и поэтому ее всегда сажали на первый ряд. А еще потому, что мастера предпочитали, чтобы она оставалась у них на виду, и на то была масса причин.

Пока прочие дети ожидали, что мудрый мастер Драйтен пояснит свою мысль, рыжая девочка презрительно фыркнула.

– В чем дело, Гарана? – Седовласый маг сплел пальцы в замок на столе перед собой.

Его острый взгляд пригвоздил вертлявую негодницу к месту.

Девочка поджала губы.

Все прочие дети в классе тотчас уставились на нее.

– Хороший адепт всегда поступает четко по уставу, мастер, – спокойно ответила она. – Все знают, что, выбирая между тем, что должно, и тем, что хочется, адепт выберет то, что должно. Без раздумий. Нас этому учат с первых дней в Академии. Наш разум действует как отлаженный механизм. Мы делаем выбор без колебаний.

– Ты не поняла меня, Гвинейн, – старик покачал головой и пригладил окладистую серебристую бороду. – Речь не о разуме. Речь о выборе, что мы совершаем сердцем. Представь себе, что твоя матушка погибла. Ты можешь вернуть ее к жизни, прибегнув к темным чарам. Матушка вернется к тебе, но ты ступишь на путь, с которого уже не сойти. Ты ведь осознаёшь это?

– Допустим, – девочка медленно кивнула.

– А что, если однажды будут судить близкого тебе человека? Тебе захочется помочь ему, вмешаться в ход дела. Для этого нужно лишь немного магии подчинения, чтобы повлиять на судью. Ты пойдешь на такое? – Мастер Драйтен прищурился.

– Нет конечно, – девочка снова фыркнула. – Это глупые гипотезы.

– Гипотезы, Гарана, гораздо ближе к реальности, чем ты можешь себе предположить, – мастер Драйтен окинул цепким взглядом остальных детей, которые уже начали нетерпеливо жужжать между собой.

Гул тотчас стих, все ученики покорно слушали мастера. Возможно, даже полагали, что Гвинейн Гарана накажут за неуважительное отношение к учителю, и мысленно гадали, каким окажется ее наказание.

Но Тевин Драйтен не собирался ругать или наказывать свою не в меру активную ученицу. Ему искренне нравилась ее живость и то, что она была, пожалуй, единственной его подопечной за долгие годы, кто осмеливался с ним спорить. Не послушный винтик в махине Академии, но самостоятельный разум, живой и любознательный. Как правило, старец досконально знал всех своих учеников. К тому моменту, как они уходили от него на следующую ступень обучения, Драйтен отчетливо понимал, в какой области они добьются успехов. Но Гвинейн Гарана была совершенно другой, загадочной даже для человека, который невольно предсказывал будущее воспитанников в силу своего опыта. Было в ней нечто такое, что вызывало в нем сомнения.

– К сожалению, Гвинейн, для тебя сейчас это лишь слова старика, – мастер покачал головой, все глубже погружаясь в свои мысли.

Он глядел в зеленые глаза дерзкой девочки, но видел в них не капризы или непокорность, с которыми нужно справиться. Маг узрел зеленый лес, бескрайний и древний, под толстым ковром снега. Тучу черных воронов, заслонившую небесную синь. Ледяное море, что грызло высокий утес. И гору, внутри которой коварным паразитом засела тьма. Чистая тьма с собственным разумом, принесенная в вековечный лес подобно инородной заразе.

– Но все чародеи делают выбор, рано или поздно, – задумчиво продолжал старый маг. – Между магией и отказом от нее. Между вмешательством и естественным ходом вещей. Однажды и тебе придется сделать выбор, милая моя, – мастер нахмурился. – И, честно признаюсь, тебе я не завидую. Потому что ты будешь выбирать между жизнью двоих самых дорогих для тебя людей и спасением целого королевства. Твоя судьба будет окрашена серебром и золотом, но счастье подвергнется тяжкому испытанию. И сердце сработает как отлаженный механизм, как и положено сердцу опытного чародея. Эмоции ты отодвинешь на второй план. Сделаешь как должно, а не как хочется, несмотря на страх, что возвратится к тебе, Гарана.

– Мастер Драйтен, опять эти ваши туманные намеки, – девочка зябко поежилась. – Я так и сказала: адепт поступает как должно, а не как хочется. Но я учту все вами сказанное, – она неопределенно дернула бровью. – Наверное.

– Увы, Гвинейн, – чародей наконец смог разорвать зрительный контакт. – Ты все равно забудешь мои слова.

– Вы напомните, мастер, – отмахнулась юная Гвинейн Гарана. – Я в вас не сомневаюсь. Если что-то важное нужно запомнить, вы никогда не дадите этого забыть. Сто раз скажете, если потребуется.

– Боюсь, что нет, моя милая, – мастер Драйтен с грустью улыбнулся девочке. – Есть у меня предчувствие, что к тому моменту, когда смысл сегодняшнего урока настигнет тебя, меня уже не будет в живых.