Глава 1 · Пир во время чумы. Чума во время пира

Состояние души у Гвин было такое, что, живи она в темные времена, в пору охоты на колдунов, с радостью сожгла бы ведьму-другую. Проблема заключалась в том, что она сама фактически являлась ведьмой. Такой, что получила достойное образование в Академии Чародейства. Это немного усложняло дело, но от всех печалей и невзгод у Гвинейн Гарана имелось одно лекарство, не слишком чудодейственное, однако весьма эффективно притупляющее любые страдания.

Лекарство помещалось в бутылке из матового зеленого стекла, имело насыщенный бордовый цвет и весьма недурно пахло виноградом. А еще до сегодняшнего дня хранилось в личных запасах короля.

Адептка сидела на громадной груде звериных шкур в дальнем углу чердака своей чародейской башни и распивала вино прямо из горлышка. Шкуры под ней были холодны и весьма сыры, а помещение никак не желало прогреваться, но ей было абсолютно все равно.

Вокруг прямо на полу стоял десяток разожженных масляных фонарей и пара дюжин коптящих толстых свечей на глиняных тарелочках. Они отбрасывали в полумраке кривые тени. Время едва ли приблизилось к десяти утра, но единственное окошко в крыше чердака оказалось завалено снегом, и свет туда не проникал вовсе, оттого ведьмовская лаборатория приобрела совсем уж жуткий вид.

Холодное, тихое место в отдалении от шума и гама большого замка. Сюда даже слуги не заглядывали. Не просто потому, что им запрещала хозяйка, нет – они боялись. Начали бояться сразу, как узнали о том, что творилось на чердаке высокой чародейской башни. Неведение, недосказанность и репутация ведьмовской лаборатории сделали свое дело – вызвали страх и уважение к той, что разбиралась в столь тонких и странных материях, а не просто лечила больные спины.

Многочисленные пустые птичьи клетки смотрелись зловеще. Тени скапливались в пыльных углах, густели вязкими чернилами меж закрытыми корзинами. Очерчивали громадный ящик с известью. Придавали неприятный вид горсткам костей в глиняных плошках, что стояли тут и там. Отблески свечей играли на гранях мутных бутылок с подозрительным содержимым, сверкали на лезвиях ножа и топорика, воткнутых в деревянную колоду посреди помещения. Колода играла роль окропленного кровью алтаря. Кровь была свиная, взятая с кухни, но смотрелась от этого не менее зловеще. Однако наиболее отталкивающе для непосвященного человека выглядели белые рунические формулы, покрывавшие стены и потолок чердака. Среди них красовалась распятая летучая мышь с выжженными глазницами. Словом, бесконечная череда оккультных предметов и символов, что вызывали неприятный холодок.

Увы, предназначения всех этих пугающих атрибутов, если начистоту, были весьма скучны и прозаичны. К примеру, рунические знаки служили для арифметических расчетов мощности заклятий. В бутылях настаивались припарки к весне, когда от разгулявшейся сырости в королевстве обострится подагра и язвенные болезни. Колода служила единственной рабочей поверхностью, Гвин полила ее кровью лишь для острастки. И летучую мышь, которую нашла мертвой на чердаке, повесила с той же целью, а глазницы выжгла, когда в них завелись паразиты. Но атмосфера получилась приятная, не лишенная определенного ведьмовского шарма в привычном сельском понимании.

Это была единственная комната во всем Высоком Очаге, где адептка чувствовала себя защищенной, хоть и напоминала больше башню тюремную. И вот теперь Гвин сидела на груде шкур, распивала вино и меланхолично размышляла о своей жизни, которая никак не желала входить в беззаботное русло.

Вино оказалось просто восхитительным. Его впору было подать на каком-нибудь празднике вроде именин монарха. И уж точно не употреблять в печальном одиночестве пыльного чердака. Но Гвин прикладывалась к горлышку без малейших зазрений совести, напротив, с каким-то мстительным удовольствием, что ненавистным Мейхартам вино не достанется.

Продукт брожения действовал весьма исправно, и уже спустя полчаса Гвинейн ощутила, как расслабилась, а былые тревоги окутала хмельная пелена. А еще она услышала шаги внизу, в комнате для посетителей.

Кто-то бесцеремонно вошел, не спросив разрешения, затем столь же бесцеремонно прошествовал в кабинет, а оттуда – на лестницу. Жалобно заскрипели крутые деревянные ступени, и спустя пару мгновений в раскрытом люке появилась светловолосая голова.

– Я знал, что ты тут, – Крисмер ВарДейк поднялся на чердак и победоносно продемонстрировал подруге две закупоренные винные бутылки. – Я не с пустыми руками. Захотелось посидеть с тобою, как в старые добрые времена, но, вижу, ты уже и без меня начала.

Гвин похлопала ладонью по шкурам подле себя.

– Добро пожаловать в таверну «У Гвинейн», – сухо произнесла она. – У нас дешево и сердито.

– И ремонта давно не было, как я погляжу, – заметил ВарДейк, демонстративно оглядываясь по сторонам. – Но мне все нравится. Я, пожалуй, задержусь у вас, моя добрая госпожа.

– Я недобрая, – проворчала адептка.

Крис плюхнулся рядом с ней. С наслаждением вытянул ноги в черных сапогах. Поставил принесенные бутылки прямо на бурый дощатый пол.

– Пара минут в моей компании, и вы подобреете, – заверил он, протягивая руку. Гвин вручила ему начатую бутылку, Крис сделал глоток. – Недурно, но мое лучше. У вас ведь со своим вином можно?

– У нас все можно, – Гвин покосилась на гостинец. – А что за вина?

– Из Идариса вез, – признался адепт. – Специально для тебя. Надеялся, что мы их разопьем при более веселых обстоятельствах, но только случая все никак не представлялось.

– Открывай, – женщина махнула рукой и плотнее закуталась в шаль, покрытую вороньими перьями. Та не грела совершенно, лишь выглядела красиво. И отняла у нее уйму времени, когда она накладывала необходимые чары, чтобы закрепить перья. – В этом богами забытом местечке подходящего случая можно ждать до старости.

Крисмер взял одну из бутылок, отставив в сторону начатую. Пробормотал короткое заклятие, которое заставило воздух внутри расшириться и вытолкнуть пробку с негромким хлопком. Адепт пригубил напиток первым, проверяя качество, и лишь затем вручил его подруге.

– Мы пьем, потому что Норлан уехал? Или потому что ты осталась? – вкрадчиво осведомился он.

Гвин стрельнула в него сердитым взглядом и молча отхлебнула из бутылки. На языке тотчас расцвел знакомый букет вкусов. Она зажмурилась, возвращаясь ощущениями… домой. В свой настоящий отчий дом, где родилась и выросла. Где нет густых лесов, а с моря дует приятный ветерок, смягчая летнюю жару. Где возле любимой булочной пахнет медовой коврижкой. Где вся жизнь так же проста и понятна, как эта самая коврижка.

– Мне-то оставь! – ВарДейк со смехом отнял у нее бутылку.

Женщина недовольно поморщилась. Пока ее старый друг пил, она завела руки за голову и принялась извлекать из волос шпильки. Медленно. Лениво. Одну за другой. Швыряя железки прямо на пол. Разрушая идеальную прическу. Пряди падали на плечи одна за другой, раскрываясь тугими алыми локонами, так, что Крис с трудом проглотил вино и невольно залюбовался этим зрелищем.

– Ты ведь знаешь, зачем папа увез Ива? – как ни в чем не бывало спросила Гвин, устало прикрыв захмелевшие глаза.

– Конечно, – Крис пока что не был пьян, но и лгать смысла не видел. – Все знают. И Керика. И Корвесы. И даже сам Иврос. Но мастер Гарана запретил обсуждать подробности с тобой. Прости, вишенка.

– Тьма вас всех раздери, – процедила она, откинувшись спиной на холодную стену.

Крисмер нерешительно протянул руку. Убрал прядь волос с ее лица. Закусил губу.

Женщина сидела, закрыв глаза, словно бы нарочно его игнорировала.

– Гвинни, не держи обиды, – адепту хотелось касаться ее еще. Погладить плечо под бархатом черного платья. Сжать тонкие пальцы в своей руке. Но он сдержался. – Наберись терпения. Постарайся мысленно вернуться в те дни, когда ты безоговорочно доверяла своему отцу. Ты ведь знаешь, как четко он умеет строить планы. Как мастерски…

– …Манипулирует другими в своих интересах? – Она с иронией приоткрыла один глаз.

– Гвинни, нет, – ВарДейк терпеливо покачал головой. – У мастера весьма благая цель, и Норлан это понимает. Если не веришь отцу из-за своей обиды, то поверь мне. Или своему импери, как тебе больше нравится.

Блондин покачал головой с толикой досады. Ему страшно хотелось обо всем рассказать. Только тогда Гвинейн бы все бросила и очертя голову сорвалась в Идарис, и все бы пошло псу под хвост.

– Я могла поехать с ними, – она отняла у него бутылку и сделала глоток.

– Не могла, – Крис усмехнулся. – Мастер Гарана счел, что раз ты на разумную беседу не настроена, то наверняка испортишь дело. Из-за своего… темперамента. Прости, малышка.

– Да что ты все извиняешься? – она раздраженно взмахнула рукой с бутылкой так, что немного вина выплеснулось на шкуры. – Это они уехали, ты-то остался. Пусть по приказу отца, но остался.

ВарДейк взял вторую откупоренную бутыль и поднял ее.

– Тогда за нас с тобой! – провозгласил он. – Чтобы, несмотря ни на что, мы оставались рядом и могли доверять друг другу.

– Хороший тост, – согласилась адептка.

Бутылки встретились с негромким бряцанием. Чародеи принялись пить, искоса наблюдая друг за другом, будто состязались, кто выдохнется первым. И сдаваться никто не собирался. Гвин выиграла, но лишь потому, что ополовиненная бутылка Криса опустела быстрее, чем ее собственная.

Блондин емко выругался. С досадой швырнул тару в противоположный угол. Стекло ударилось о ящик с известью и с жалобным звоном раскололось.

Гвин победно захохотала в ответ.

Крис смерил ее долгим взглядом и понял, что не может на нее сердиться даже в шутку. Раскрасневшаяся от выпитого, веселая, хмельная. Ее движения стали резкими и разбалансированными, а взор – озорным. Как же он скучал по ней все эти годы. И это не вино в нем говорило, вовсе нет.

Адепт расстегнул две верхних пуговицы на камзоле, а затем прилег, удобно устроив голову у женщины на коленях. Прикрыл глаза, расслабился.

Гвинейн, отсмеявшись, изумленно посмотрела на старого друга. Отставила в сторону недопитое вино и принялась неторопливо перебирать его светлые волосы пальцами одной руки, а вторую водрузила поперек его широкой груди в темно-синем камзоле.

ВарДейк с наслаждением вздохнул.

Они просидели так довольно долго, каждый в своих мыслях.

Гвин хотелось выведать у Криса, для чего отец так срочно забрал Ивроса в Идарис. И самое главное, почему Ив так легко согласился оставить ее в Нордвуде, под крышей ненавистных ему Мейхартов. Но женщина понимала, что ВарДейка так просто не разговорить, особенно если он согласен с мотивами мастера над проклятиями. А еще она уже скучала по своему мрачному колдуну. Адептка жаждала уехать вместе с ним, начать все заново подальше отсюда. Но обстоятельства сложились самым невероятным образом, и от этого хотелось скрежетать зубами и рвать на себе волосы от досады. Гвинейн держалась лишь благодаря вере в то, что им с Ивом удастся со всем справиться. Вдвоем. Вот бы узнать у Крисмера, как скоро возвратится ее дорогой импери.

Адепт же предавался меланхолии и умышленному самообману. Он будто вернулся в далекие дни семилетней давности, когда между ним и Гвин не было ничего лишнего. Буквально ничего, лишь их собственные чувства, которые ему в силу юности не удалось сберечь. И теперь, когда он самозабвенно растворялся в ее руках, жизнь виделась ему пресловутым движением в одну сторону – противоположную от этой удивительной женщины, которая сейчас явно мечтала не о нем. И с каждым днем она становилась все дальше, превращалась из возлюбленной в сестру. Эта метаморфоза – дело рук мастера Гарана, ибо на такие чудеса способен лишь он один – обесценивала любые благие цели. Стань Крис хоть самим Императором, без Гвин любой день был бы для него серым, как пепел отгоревшего костра. ВарДейк хотел бы, чтобы она знала об этом, но не смел сказать. Не желал разрушать ее новое счастье, которое в эти смутные дни было так хрупко.

Несмотря на ударившее в головы вино, оба молчали.

Первым заговорил блондин, когда желание услышать голос Гвин стало нестерпимым.

– Керика рассказывала, ты страшно переживала по поводу взрыва в Академии, – Крис кивнул на расписанную руническими формулами стену. – И до сих пор винишь себя, что не смогла помочь.

– Меня не допустили на экзамен по Неукрощенному огню для адептов на два года старше. И в итоге сами и поплатились, – Гвин отвернулась. – Тетя говорит, я бы не справилась с таким объемом Инферно, который вырвался на свободу, раз случился взрыв столь большой неконтролируемой силы. Даже несмотря на окулус, у меня бы ничего не вышло. Но мы этого уже не узнаем.

В последней фразе горечь смешалась с досадой и раздражением. Крис осознавал причину наверняка: Академию Гвинейн любила всем сердцем, пусть отношения с другими адептами у нее складывались весьма непростые. И то, что случилось, безусловно, потрясло ее, как бы она ни пряталась в своей раковине.

– Говоришь, на два года старше? – ВарДейк нахмурился. – Стало быть, экзамен проходил у моего потока?

– Верно, – Гвин медленно кивнула. Ее глаза широко распахнулись от посетившего ее озарения. – Не покинь ты Академию вместе с папой, тоже разделил бы их судьбу.

Она порывисто наклонилась и поцеловала Криса в лоб, обдав его запахом вина и магнолии, обняла ладонями его голову. Сердце женщины сжалось от мысли, что она могла бы потерять и его тоже.

Она шмыгнула носом.

– Ну-ну, вишенка, все к лучшему, ты же знаешь, – адепт ободряюще улыбнулся. – Не судьба мне была сгинуть в тот страшный день, как и тебе. Видимо, у богов на нас другие планы.

Гвин не ответила. На ее переносице появилась глубокая хмурая морщинка. ВарДейк решил сменить тему, чтобы не бередить свежую рану.

– Зато мне довелось посмотреть мир, пока ты пять лет прозябала на службе, – он с довольным выражением лица показал Гвин язык.

И зашипел от боли, когда та сердито ущипнула его за щеку.

Впрочем, это помогло ей отвлечься, настолько, что уголки ее губ поползли вверх, и потому Крис решил продолжить.

– Однажды мы зашли в портовый городок на юге, – ВарДейк со своей привычной лукавой улыбкой погрузился в воспоминания. – Городок этот расположился прямо на скалах в бухте. Вообрази белые скалы, покрытые зеленью, и такие же белые домики с синими крышами. Домики стоят на этих скалах ярусами, как ласточкины гнезда, а над ними возвышается белоснежный замок местного монарха. И кругом море, бирюзовое и чистое, как слеза. И я смотрел с борта корабля на все это великолепие и знаешь, о чем думал?

– О чем? – Гвин мягко улыбнулась в ответ, меланхолично поглаживая его по коротким светлым волосам, точно сытого кота.

– О том, что, если бы мы с тобой не разбежались, я привез бы тебя жить именно туда, – адепт мечтательно прищурился. – Нет, ты погоди негодовать. Вообрази всего на мгновение: ты и я, вдвоем, одна семья, – он вздохнул. – Мы купили бы один из этих маленьких домиков. Воспитывали бы детей в тихом и красивом месте. Ты бы занялась этой вашей женской практикой на дому, а я бы устроился придворным чародеем к их королю.

– Это еще почему? – Адептка нахмурилась и толкнула друга в бок. – Раз женщина, сразу женская практика на дому? Может, это я бы устроилась придворной чародейкой…

– А я бы принимал роды и ссорился с местными повитухами? – Крис захохотал.

– Хотела бы я на это посмотреть, – Гвин тихо рассмеялась в ответ. – Но я бы жутко ревновала, знаешь. Потому что к некоторым частям женского тела тебя близко подпускать нельзя.

– Я бы сделал все, чтобы у тебя больше не было поводов для ревности, – он посмотрел на нее снизу вверх, словно чего-то ждал.

Гвинейн икнула.

– Ох, ВарДейк, пожалуйста, не лги себе, – она запустила пальцы в волосы на его затылке и играючи потянула, не слишком больно, но весьма ощутимо. – Некоторые люди не меняются. Никогда. Привычки укореняются так глубоко в костях, что изничтожить их можно, лишь размолов эти кости в пыль.

– Ты бываешь ужасно кровожадна, вишенка, – морщась, ответил Крисмер.

Адептка ослабила хватку.

– У меня есть свои резоны, – отозвалась она. – В частности, твой бесконечный блуд прямо у меня на глазах. Годами.

– Вот какого ты обо мне мнения, Гвинни? – Блондин лукаво прищурился. – А я-то думал, что ты меня любишь.

– Люблю, – без колебаний ответила адептка, но в этом слове не было того чувства, на которое Крис рассчитывал в глубине души. – Только ты все равно безответственный и распутный человек.

– И ты бы не смогла дать мне шанс? – Вопрос прозвучал вкрадчиво, будто бы Крисмер и не хотел услышать на него ответ. Потому что знал его заранее.

Женщина с изумлением уставилась на адепта. Решала, насколько он пьян, и силилась понять, шутит ее старый друг или пытается вывести на серьезный разговор. Но его лицо оставалось умиротворенным и даже несколько сонным. Возможно, умышленно.

– Крис, серьезно? – Гвин с усмешкой приподняла бровь. – Ты решил вспомнить о прошлом… именно сейчас? Когда Иврос уехал, а Кевендил так и ждет повода, чтобы вцепиться мне в горло?

– А почему нет? – Блондин прикрыл глаза. – Или ты думаешь, я никогда не сожалел о том, как все сложилось?

–Нет,– Гвин фыркнула.– Хотя бы потому, что семь лет назад ты выбрал не меня, а моего отца, Крис. Ты выбрал моего ОТЦА, тьма тебя раздери! Избрал карьерные перспективы под крылышком у самого мастера Гарана!

Гвинейн старалась не терять самообладания, и все же ее голос невольно пошел вверх. А ведь она была уверена, что все уже быльем поросло и на эту некогда больную мозоль можно наступать без опаски. И все-таки раненая гордость отозвалась горьким эхом.

Крисмер поджал губы, подбирая слова, те самые, что он готовил для нее годами. Но беседа шла не по плану, и уж точно ситуация складывалась совсем не так, как он себе представлял.

– Я был юн, Гвинни, – блондин поймал ее руку, которая все еще лежала у него на груди. Женщина попыталась высвободиться, но он не позволил. – Но уже тогда понимал, что твой отец полностью прав во всем, что сказал нам с тобой: я причинил бы тебе боль, потому что не осознавал очевидных вещей, и ты бы меня бросила. Именно так: не я тебя – ты. И тогда я бы лишился тебя безвозвратно, понимаешь? Но вместо того чтобы просто развести нас, твой отец поступил мудрее, потому что понимал нашу с тобой связь. Он хотел, чтобы мы оставались рядом. Чтобы так или иначе сделались семьей. И чтобы в этой семье у меня было достойное место как у надежного человека, которому мастер Гарана может передать свои знания. И свои хлопоты.

– Ты просто пьян.

– В том числе, – он горько усмехнулся. – Да, без твоего отца моей карьеры бы не было, ты полностью права. Но и тебя бы в моей жизни тоже не стало.

– Ты оставил меня одну и уплыл, – Гвин проглотила комок в горле.

Она отчетливо вспомнила то холодное осеннее утро, когда корабль увез ее семью прочь из Идариса. Вновь ощутила этот привкус смирения и свободы, щедро приправленных горечью абсолютного одиночества. Такого, что она попросту не могла вернуться под крышу собственного дома. Ей пришлось пять лет прожить в ненавистном общежитии Академии, лишь бы не находиться в этих опустевших стенах, где больше нет ни папы, ни мамы, ни Криса. Пожалуй, именно тогда ее напряженные отношения с другими адептами и мастерами испортились окончательно.

Ее пальцы дрогнули в его руке.

– И каждый день вспоминал о тебе, – Крисмер наконец открыл глаза. Посмотрел на Гвин снизу вверх, стараясь угадать, что именно поднял в ее душе. – Пытался думать, что так будет лучше для тебя. Уговаривал себя, что все делаю правильно.

Гвин мотнула головой, будто отказывалась верить.

– Не рассказывай мне этого, – она сердито нахмурилась. – Я отлично помню, как легко ты от меня отказался. На исходе той же ночи я пришла к тебе, но услышала, что с тобой в комнате была женщина. Ты и одного дня не вытерпел после того, как…

– …Я знал, что ты придешь, – перебил адепт. – И знал, что прогнать тебя не смогу. Я сделал так, чтобы ты ушла сама и больше не захотела возвращаться.

– Позвал какую-то девицу, чтобы нарочно причинить мне боль?! – Гвинейн скептически скривилась. – Заканчивай с признаниями, ВарДейк. Еще одно, и я оторву тебе самое ценное, клянусь.

– Гвин, я должен жениться.

Он произнес эту фразу быстро, с горечью в голосе, будто говорил не о создании семьи, а о пожизненном заключении в каких-нибудь катакомбах.

– Ты опоздал, я теперь с Ивросом. А еще я уже замужем за Кевендилом. Но это досадное недоразумение, с которым я обязательно разберусь.

– Я не о тебе, к сожалению. Твой отец велел мне остепениться.

Гвин уставилась на него долгим нетрезвым взглядом. А потом засмеялась, громко, заливисто, издевательски.

– Гвинни, я серьезно.

Крисмер с неохотой поднял голову с ее теплых колен и сел напротив. Судя по хмурому выражению лица, он действительно говорил правду.

– Ну да, конечно. Это очень похоже на папу, – фыркнула женщина.

– Он хочет передать мне свои дела при императорском дворе, – Крис облизал губы. – Говорит, я должен однажды занять место левой руки Императора, потому что самому мастеру Гарана претит вся эта придворная канитель. А мне повышенная ответственность пойдет на пользу. Он желает заниматься своими исследованиями и ректорской работой, не более. Да и в ректоры-то пошел только ради того, чтобы под благовидным предлогом собрать чародеев и зачаровать зеленую луну. Говорил о том, как важно почтить погибших при взрыве, но на самом деле он сделал это затем, чтобы ты заметила и откликнулась, если жива. Услышь меня, Гвинни. Мастер Гарана пошел в ректоры только ради тебя. Но загвоздка в том, что преемник архимага должен быть достойным, солидным и с приличной репутацией, дабы появляться при императорском дворе. А моя репутация, сама знаешь, далеко не безупречна. И для ее восстановления мне надлежит обзавестись супругой.

Гвин терпеливо выслушала его горячую тираду, а затем лукаво прищурилась и изрекла:

– Дай угадаю, эта несчастная… то есть счастливая особа – не кто иная, как леди Халлен, под юбкой которой ты и так уже поселился?

Крисмер сокрушенно закатил глаза.

– Гвинни, это не смешно, поверь, – он вздохнул. – Ты тоже выскочила замуж весьма скоропостижно, пусть и за принца. А Рос – хорошая девушка, ты сама сказала.

– Она беременна?

– Что? Нет конечно! – отмахнулся Крис. – Но твой отец узнал о наших с ней… встречах. И сказал мне, что она вполне подходит. Тихая, воспитанная аристократка из тех мест, где я ранее не бывал.

– А ты в курсе, что, раз ты настроен серьезно, изменять будет нельзя? – не унималась адептка. – Справишься со столь щекотливой задачей?

– Знаешь, в чем разница между человеком падшим и плавно опустившимся? – Крис проигнорировал ее сарказм и тут же сам ответил: – У второго гораздо больше шансов так же постепенно вернуть себе достойное лицо, как это ни парадоксально. И я вовсю над этим работаю.

– С Рослин по ночам, – Гвин захохотала.

– Смейся-смейся, – кисло ответил блондин. – Вот увидишь, я справлюсь. Без тебя, к сожалению.

Гвинейн приложила усилие, чтобы снова стать серьезной. Но голова кружилась от вина, и речи Криса казались ей далекими и сумбурными.

– Не подумай, что я в тебя не верю, – наконец сказала она. – Напротив, я буду очень рада, если ты действительно займешь место особого советника при Императоре. Ты достоин этого, Крис, но тебе будет непросто. И Рослин тоже.

Она коснулась ладонью его щеки. Блондин положил свою руку поверх ее, закрыл глаза.

– Вы уже говорили с…

Гвин не успела договорить.

Внизу скрипнула тяжелая дверь, раздались семенящие шаги. А потом пронзительный женский голос крикнул:

– Госпожа Гвинейн, вы здесь?

– Да, Навина! В чем дело? – громко отозвалась адептка.

– Вы можете спуститься? Это очень важно!

В голосе звучала неприкрытая тревога.

Адепты переглянулись. Гвин пожала плечами. Она сделала Крису знак рукой, чтобы он оставался на чердаке. Нечего привлекать лишнее внимание и давать поводы к новым сплетням среди слуг.

Гвинейн оставила накидку из вороньих перьев там же, на груде шкур, чтобы та ей не мешала, и неровной походкой подошла к люку. Спускалась она очень медленно и осторожно, каждый миг борясь с хмельным головокружением. Лестница показалась ей бесконечной. С трудом преодолев ее и ступив на твердый пол, женщина обернулась.

В дверях кабинета стояла полненькая черноволосая служанка, запыхавшаяся после быстрого подъема на башню. Она смерила Гвин пристальным взглядом и едва заметно покачала головой, однако не посмела сказать ничего в осуждение.

– В чем дело? – Гвинейн оперлась рукой о лестницу, стараясь сохранять равновесие и невозмутимый вид.

Навина запоздало сделала реверанс перед своей госпожой.

– Внизу Мевин Эрнич с пасеки, – торопливо начала она. – Говорит, кто-то ночью выпотрошил всю скотину в их амбаре. И шум стоял такой, что они побоялись подходить, памятуя о том, что было с мертвецами. Амбар оставили запертым, мужики дежурят подле него. А Мевина послали за вами, госпожа.

Гвин помрачнела.

– Что мне ему передать? – Навина с сомнением оглядела весьма нетрезвую чародейку.

– Передай, что я спущусь через полчаса и мы сразу отправимся на пасеку, – задумчиво ответила Гвинейн. – Крисмер поедет с нами.

– Мне найти господина ВарДейка? – предложила служанка.

– Нет, я сама. Но скажи Лотару, чтобы готовил наших лошадей.

– Как прикажете, госпожа, – Навина сделала еще один реверанс и торопливо покинула башню.

Как только дверь за ней закрылась, адептка громко выругалась.

Заскрипели ступени над ее головой. Перед тем как спуститься, Крис погасил все свечи и фонари на чердаке, на случай если кто-нибудь особо любопытный вздумает туда заглянуть.

– Плохо дело, – простонала Гвин, глядя на него. – Очень плохо, Крис. Я сейчас не то что с опасностями разбираться – на лошадь сесть не смогу. Нам надо срочно протрезветь. Ты еще помнишь, как варится то зелье, которое выводит токсины из тела?

– Конечно, вишенка, – адепт подмигнул. – Не волнуйся, все сделаем. Но после него спать не будешь пару суток кряду, это точно.

– Меня устраивает, – заверила его подруга.

Они прошли в приемную комнату чародейки, где совместными усилиями разожгли совсем погасший очаг. Гвин повесила над огнем маленький котелок и налила в него воду. Под ее руководством Крис нашел необходимые травы. Он измельчил их в ступке, затем порылся в собственных запасах, которые привез с собой и держал в башне у Гвин. Адепт добавил в смесь зеленоватый минерал, похожий на крупный песок. Растолок. Макнул в получившийся порошок мизинец. Облизал. Поморщился.

– Есть корень вереники? – спросил он.

Гвин тем временем прямо над отваром катала меж ладонями шляпки круглых лиловых грибов. С них хлопьями осыпались споры, которые с шипением растворялись в кипящей воде.

– Нет, – ответила она Крису. – Но есть медовые соты, как раз от Эрнича подарок. Возьми в том ящике, – она указала кивком. Чихнула от разлетевшихся спор. Почесала нос тыльной стороной ладони. – Будет не так горько.

Они еще какое-то время возились с отваром, соединяя и смешивая ингредиенты. Когда все нужное оказалось в котелке и покипело пять минут, жидкость приобрела цвет перестоявшего чая и начала распространять по помещению отчетливый лекарственный запах. Гвин наклонилась над очагом, чтобы нашептать слова заговора для усиления действия зелья. Получившийся декокт адепты разлили по маленьким глиняным чашкам и дали немного остыть.

– До дна, – Крис лукаво подмигнул и чокнулся с подругой.

Она скривилась заранее, зная, что сейчас ощутит уже знакомый ни с чем не сравнимый горько-сладкий вкус трав, от которого передергивало, а по спине бежали мурашки. Но зато спустя считаные мгновения в голове наступала кристальная ясность.

Впрочем, Гвин и так все было предельно ясно: спустя час ей предстояло лицом к лицу встретиться с тварью, которая терзала милый ее сердцу Нордвуд. Так скоро после отъезда Ивроса… От этого нехорошее предчувствие все ощутимее росло в ее душе.