Глава 2 · Явление угнетателя

В большом зале собралась настоящая толпа. Весь замок гудел взволнованным ульем. Его обитатели окружили короля Бариана Мейхарта и Мевина Эрнича, старшего сына бортника. Даже двое поварят в компании раскрасневшегося Бартолеуса стояли среди прочей челяди и напряженно внимали разговорам, что высокородные господа и капитан королевского гарнизона вели с напуганным селянином. Тот мял в руках потрепанную шапку и в очередной раз пересказывал жуткие события минувшей ночи, а ему задавали все новые и новые вопросы, будто каждая подробность имела значение.

Более всего несчастного донимали расспросами король и принц. К отцу жалась бледная принцесса Девана. Бариан Мейхарт не смел прогнать от себя любимую дочь в столь тревожное время, а потому позволял девочке присутствовать при взрослой беседе. Равно как и трем ее наперсницам, которые теснились рядом и беспрестанно перешептывались.

В зале сделалось душно от обилия народа, а еще оттого, как сильно натопили камины. Ожидался семейный обед в узком кругу, но уж никак не многолюдное собрание, которое продолжалось уже около часа. Дух всеобщего напряжения витал в воздухе. Кажется, все кругом позабыли о своих обязанностях, но даже Дарон не ругал подчиненных за безалаберное поведение. Лицо камергера казалось желтым от волнения.

Относительное хладнокровие сохранял лишь сам монарх. Бариан Мейхарт, обнимавший одной рукой прижавшуюся к нему дочь, вел беседу предельно спокойным тоном. Король прекрасно понимал, что, поддайся он панике на глазах у своих людей, ничего путного не выйдет.

– Совсем тебя замучили, Мев, – ироничный и нарочито громкий голос Гвин привлек всеобщее внимание, заставив замолчать даже ее венценосного свекра.

Собравшиеся оглянулись. Рыжеволосая женщина появилась в дверях, что вели в глубь замка, полностью готовая к немедленному выезду.

Только вместо обычного тяжелого плаща с красивым лисьим капюшоном на ней была совсем другая одежда – из той, что привезла для нее внимательная тетушка. Одеяние адепта Академии Чародейства, который выполнял срочное поручение в холодной местности. Теплые черные брюки с множеством карманов, заправленные в голенища высоких сапог. Короткая темно-бордовая куртка из мягкой кожи на черном меху с меховым воротником-стойкой. К широкому ремню с одной стороны крепилась небольшая сумка, с другой – привычный расписанный рунами топорик. У черных кожаных перчаток на руках отсутствовали пальцы, начиная со второй фаланги. Свои роскошные алые волосы Гвин заплела в тугую косу, оставив на некоторых прядях любимые металлические бусины. На согнутой в локте правой руке она несла теплый дорожный плащ, багряный с золотой строчкой – отличительный знак адепта из личной свиты ректора. Теплый, но достаточно удобный и легкий для дальней дороги или внезапной битвы.

За женщиной тенью следовал Крисмер ВарДейк. Высокий и широкоплечий, всем обликом напоминающий верного стража своей благородной дамы. Одет он был так же, как и его напарница, лишь с той разницей, что расстегнутый плащ уже был на нем, а вместо топорика он нес на плече два изогнутых шотеля.

Гвин быстрым шагом направилась к Мевину Эрничу, который низко поклонился чародейке. Толпа расступалась перед ней. Люди с почтением склоняли головы и опускали взгляды.

– А я не поняла, почему никто не работает? Сегодня что, религиозный праздник какой? – Адептка окинула челядь сердитым взглядом. – А ну, быстро! Всем разойтись! – Она захлопала в ладоши, подгоняя смутившихся слуг. – У кого нет дела в замке, могут идти чистить снег!

Слуги принялись послушно разбредаться, хоть и делали это с явной неохотой. Но перечить госпоже Гвинейн никто не решился.

Женщина поравнялась с группкой местных вельмож из числа приближенных короля.

– Вас, уважаемые господа, это тоже касается, – сухо произнесла она. – Или найдите себе достойное занятие в другом месте, или идите помогать на улицу. Снегопад разгулялся нешуточный. Того и гляди, нас всех тут завалит до весны.

Благородные мужи принялись переглядываться и бросать растерянные взоры на своего монарха, но король лишь кивнул, задумчиво поджав губы.

– Вы можете разойтись по вашим покоям, милорды. Я соберу вас позже, – Бариан Мейхарт выдержал пристальный взгляд невестки.

Следующими жертвами неумолимой адептки оказались три компаньонки принцессы. Девушки в одинаковых серо-голубых нарядах, похожих на платье самой Деваны, держались поближе к королю и принцу.

– Птички мои, а вы бы летели в свое гнездышко да вышили для нас что-нибудь веселенькое, – Гвин скользнула взором по бледной Деване, которая явно не хотела расставаться с отцом. – И госпожу свою прихватите. А то, не ровен час, заскучает без вашей дружной компании.

Белокурая девочка одарила адептку негодующим взглядом, но, как и слуги, ослушаться не посмела. Было во взоре ее «сестрицы» нечто такое, что заставляло подчиняться без разговоров. Словно капитану на судне в разгар шторма, когда от его приказов зависит судьба всей команды.

Принцесса Девана отцепилась от отца и, взяв под руку леди Верену Либейн, направилась в сторону лестницы, ведущей на галерею второго этажа. Имерия и Рослин также взялись за руки и пошли следом за своей маленькой госпожой. Только вот от Гвин не укрылся встревоженный взгляд, который леди Халлен на прощание бросила Крису. Тот едва заметно улыбнулся ей, но тут же словно забыл о своей юной любовнице.

Гвин дождалась, пока в зале останутся лишь те, кто ей нужен, а именно король, принц, капитан гарнизона в сопровождении нескольких стражников и Мевин Эрнич.

– Мы распорядились, чтобы с вами на пасеку отправился военный эскорт, – подал голос Кевендил, прочистив горло.

Адептка снисходительно сочла, что ее бледно-зеленый супруг слишком напуган, чтобы мыслить трезво, и потому обратилась напрямую к его отцу.

– Ваше величество, эскорт нам не нужен, – она говорила тихо и твердо. – Мы поедем вдвоем с Крисмером. Посторонние будут только мешать.

– Исключено, – возразил Бариан Мейхарт, скрестив руки на груди. – Я не допущу, чтобы вы ехали вот так, леди Гвинейн. Ваш отец мне бы этого не простил.

– К несчастью, мой отец отбыл сегодня утром и немного разминулся с Эрничем, – спокойно напомнила Гвин. – Но, уверяю вас, папа поступил бы так же. Он вообще отправил бы меня одну, если бы посчитал это уместным. Потому повторюсь: я еду с Крисом и Мевином. Точка.

Гвин развернулась и направилась к выходу из зала. Все последовали за ней, стараясь не отставать.

– Позвольте хотя бы выделить вам пару моих лучших людей в поддержку, – подал голос капитан гарнизона.

– Пусть ваши лучшие и худшие люди остаются в Высоком Очаге, – отрезала Гвин. – Охраняйте замок. Усильте стражу у ворот и внутри. Пусть наблюдают за лесом по периметру, но с крепостных стен. За ворота никому не выходить. Мы не знаем, на что способна эта тварь. И кто это вообще.

Больше никто не донимал адептку возражениями. Даже король от нее отстал, не говоря уже о Кевендиле. Впрочем, взгляд мужа Гвин совсем уж не нравился. Если утром он глядел с негодованием, то теперь глаза его странно блестели. Не то от страха перед неведомым чудищем, которое навело ужас на пасеку, не то от разыгравшейся личной неприязни по отношению к Гвин. Видимо, никак не мог забыть их с Ивросом нежное прощание на глазах у всего замка. Но адептка не хотела думать об этом сейчас, когда хватало других забот. Она пообещала себе, что лично возьмет несчастного в любви Кевендила за руку, отведет в королевский кабинет и там поговорит с ним по душам. И на этот раз будет терпелива и настойчива, приложит все усилия, чтобы они друг друга поняли. А пока надлежало ехать на пасеку.

С этими мыслями Гвин накинула на плечи плащ и вышла во двор.

Снег валил беспрестанно. Нескончаемые хлопья сыпались и сыпались с низкого серого неба.

Мир окрасился в холодный белый цвет. Неуютный, восковый, как саван покойника. И пах он будто не морозом и свежестью, а землей из разрытой могилы.

Адептка тряхнула головой, отгоняя жуткую ассоциацию. Подумала, что надо бы отдохнуть как следует. Она несколько ночей не спала – нервничала из-за разлуки с Ивросом. Даже магическую бурю случайно вызвала. А теперь напилась, а потом резко протрезвела под действием декокта, вот сознание и выдает фортели. Нужна передышка. Сразу, как они возвратятся из поездки.

Снег под ногами весело захрустел, когда Гвин сошла с крыльца и направилась к конюшне. За ней шли лишь Крис и Мевин, как она и велела. Остальные благоразумно остались в замке.

Отчего-то чародейке вдруг захотелось, чтобы отец никуда не уезжал. Чтобы они с Ивросом оба оказались тут. Ей подумалось, будто она все сделала неправильно. Нужно было согласиться с отцом. Выслушать его доводы. Обнять. Сказать, как сильно она любит его. И попросить увезти ее домой, в Идарис, вместе с Ивом. Всю дорогу глядеть на его спину под багряным плащом и размышлять о том, как много он для нее значит. Но момент оказался упущен, и в сердце занозой засела гадкая мысль, что другого шанса может и не быть.

К счастью, рядом оказался Крис. А он, несмотря на все его пьяные откровения и распутные выходки, оставался ей дорог. Гвин доверяла ему свою жизнь без раздумий. И хотела верить, что это взаимно.

Обернувшись через плечо, Гвинейн поймала серьезный взгляд друга. Адепт сосредоточенно внимал рассказу Мевина Эрнича о ночном госте в амбаре.

А затем чародейка услышала лошадиное ржание и невольно улыбнулась – узнала голос Пуговки. Любимица волновалась, предвкушая скорое путешествие в непогоду.

* * *

Три лошади ехали гуськом по узенькой дороге через поле к небольшому хутору, огороженному плетнем. Вокруг под толстыми шапками снега ровными рядами высились кочки – укрытые на зимовку пчелиные ульи. На пасеке старого бортника Эрнича их было около сотни. А вот домов на хуторе насчитывалось всего шесть, а также несколько хозяйственных построек, среди которых Гвин без труда отыскала тот самый амбар. Одной стеной он, как было заведено в этих местах, для тепла примыкал к главному хозяйскому дому. Наверняка даже имелся отдельный вход из сеней, чтобы можно было попасть к скотине, не выходя на улицу. Вот только сейчас этот вход был накрепко заперт, равно как и большие ворота снаружи.

Все мужчины хутора толпились вокруг амбара с вилами и рогатинами в руках. Женщин и детей они отправили в один из дальних домов ради их же безопасности – на случай, если из амбара вырвется нечто ужасное. Нечто, издающее те самые звуки, о которых Мевин Эрнич рассказал адептам по дороге. По его словам, ночью поднялся такой визг, словно скотину заживо рвали в клочья. Вот только в амбар перед этим никто не заходил и никто потом так и не вышел. Запертый замок висел на дверях нетронутым.

Селяне встретили адептку и ее спутников с превеликой радостью. Тревога на их усталых лицах сменилась облегчением, будто бы опасность уже миновала, стоило их принцессе появиться на горизонте. Они не скрывали, что не сомневаются в ее успехе. Однако сама Гвин решила приберечь самонадеянность для иного случая и приказала всем жителям запереться в домах. Пока крестьяне выполняли ее волю, двое адептов приготовились к встрече с неизвестностью.

Они оставили коней отвязанными в отдалении. Черный как смоль Оникс послушно встал, стоило ВарДейку немного пошептать коню на ухо. А вот Пуговка беспокойно перебирала копытами и косилась в сторону запертого амбара. Лошадь чуяла кровь. Отчетливый железный запах висел в воздухе. Он смешивался с ароматом свежего снега и отдавал горечью на языке.

Гвин и Крис повесили багровые плащи на плетень, чтобы не мешали, и предусмотрительно вынули оружие из ножен.

Затем оба чародея вошли в транс, отчего их глаза затянула молочно-белая дымка.

Крисмер прочел заклятие, которое усиливало все органы чувств, и прислушался, но из амбара не доносилось ни шороха. Даже шуршащие в соломе мыши куда-то подевались.

Гвин же сотворила из тепла своего тела светящийся шар размером с яблоко. Потрясла онемевшей рукой, от которой отлила кровь.

Получившийся светлячок оторвался от ее пальцев и, плавно покачиваясь, поплыл по воздуху впереди женщины на уровне ее глаз. Она перехватила топорик поудобнее и неторопливо пошла за Крисом к амбару.

Адепты остановились у запертых двухстворчатых дверей, таких широких, что внутрь можно было завести не только скотину, но и, при необходимости, целую телегу.

ВарДейк, державший в правой руке один из своих шотелей, возложил левую ладонь на холодную деревянную поверхность и забормотал новое заклятие.

Лязгнул навесной замок, раскрылся сам по себе и рухнул к их ногам. Заскрипели плохо смазанные петли. Крис отступил, позволяя одной из створок приоткрыться. На обратной ее стороне веером засохли бурые пятна крови.

Вопреки опасениям, на адептов никто не набросился. Никто не выскочил из мрака и не попытался сбежать.

Из темноты амбара дохнуло смертью. Острый запах разодранного нутра накатил тошнотворной волной, отчего Гвин невольно поморщилась. Заслонила нос тыльной стороной ладони в перчатке без пальцев, инстинктивно, хоть и прекрасно понимала, что от вони это не спасет. Повинуясь ее воле, светлячок вплыл в помещение. Гвин и Крис последовали за ним, но замерли на пороге.

Зрелище им открылось не из приятных. Помещение, еще совсем недавно служившее уютным пристанищем для домашних животинок, можно было смело назвать бойней. Точно какой-нибудь мясник лишился рассудка и принялся крошить без разбора несчастных зверей, обезумевших от страха и боли в кромешной тьме.

Слой соломы частично впитал кровь, но землю все равно покрывали громадные алые лужи, в которых лежали истерзанные останки. Крис насчитал двух лошадей, трех коров, пару коз и около десятка свиней. Вернее, примерно прикинул, сколько их было до момента гибели. Количество же погибших кур и гусей назвать оказалось сложно. Их перья, слипшиеся от крови, были повсюду. Кто-то с особой жестокостью рвал шеи и вспарывал животы, отрывал головы и конечности, а еще зачем-то кровавой гирляндой развесил длинный кишечник одной из коз на низких балках потолочных перекрытий, где рядами лежала крестьянская утварь. При этом и серпы, и косы, которых в амбаре было полным-полно, оказались чистыми. Кто бы тут ни похозяйничал, инструментами он не пользовался.

Светящийся шарик проплыл в середину помещения и завис на месте, мерно раскачиваясь, будто на ниточке.

Гвин осторожно перешагнула через оторванную коровью голову, которая валялась у входа, и неторопливо вошла внутрь.

Крис следовал за ней, прислушиваясь, но в амбаре ни одной живой души, кроме них, не оказалось.

– Сами друг друга они прикончить не могли. Даже под действием чар подчинения такое сотворить просто невозможно, если ты копытное животное или домашняя птица, – сделала вывод Гвинейн, изучая края рваных ран на развороченной туше одной из лошадей. – Но это и не хищник.

– Согласен, – кивнул Крис. – Ни медведь, ни тем более волк так не сделают. Посмотри вот сюда. Их не пытались съесть, просто методично расчленили заживо.

Гвин передернуло.

– Кобальдов тоже отметаем, – подумала она вслух. – И нежить.

– Если бы здесь побывал оживший мертвец, он не смог бы уйти, – Крис снова кивнул и нахмурился.

Но на всякий случай он сотворил собственный шар света и начал изучать углы в поисках остывшего человеческого трупа или лаза, через который можно было проникнуть внутрь и потом скрыться. Концом шотеля поворошил солому. Оглядел пол в надежде обнаружить следы. Но там, где кровь не скопилась лужами, солома превратилась в настоящее месиво из перьев и буро-красной жижи. Перепуганные животные явно отчаянно пытались спастись, но не могли.

Гвин тем временем присела на корточки возле другой туши, на этот раз коровьей. Обезглавленной, лишенной задних конечностей и части внутренних органов. Внимание рыжей чародейки привлекла отчетливая припухлость на белой шкуре – след от клыков. Быстрый, глубокий укус, который был оставлен на видном месте, словно специально, чтобы его обнаружили. У других животных подобных ранений не было, лишь это одно. Как флаг над главной башней замка, гордо объявляющий, кто живет внутри.

– Крис, – протяжно позвала она.

Друг закончил изучать углы и подошел.

Гвин молча ткнула пальцем в плотную припухлость на шее мертвой коровы.

– Кровосос? – Брови Криса поползли вверх. – Так далеко на севере?

По расхожему мнению, все разновидности вампиров избегали селиться в холодных районах, где найти пищу и укрытие было сложнее, а чужой горячей крови на нужды собственного организма требовалось больше. Конечно, встречались и исключения, но не столь дерзкие и отчаянные.

– Это даже не самое странное, – Гвинейн нахмурилась, задумчиво взглянула на Криса. – Он не пил кровь, хоть тут ее залейся сколько. Он пришел с другой целью: разорвать и убить. Но не тайком, как действуют даже самые тупые упыри – они же понимают, что иначе их мигом схватят. Он делал все так, чтобы животные мучились от боли и ужаса, кричали и шумели. И чтобы шум до седых волос перепугал людей. Да и этот укус… он оставлен неспроста.

– Чтобы мы точно поняли, что к чему, – Крис поднял глаза к потолку. – Чтобы догадались, что за всем бесчинством скрывается разумный представитель Черного Двора. Он пришел сюда специально. Через крышу, разобрав ее часть. И потом так же ушел. Но этим укусом зачем-то сообщил нам о своем визите.

Гвин проследила за взглядом ВарДейка. В крыше меж стропилами у дальней стены действительно виднелась брешь, но она была аккуратно прикрыта досками снаружи.

– Можно поискать следы вокруг амбара, – женщина закусила губу. – Но я уверена, что мы ничего не найдем. Все, что не затоптали местные жители, замело снегопадом. Он все подгадал заранее.

– Думаешь, он умышленно навел панику, чтобы выманить нас с тобой из Высокого Очага? – Адепт нахмурился еще больше.

– Если так, то дело очень плохо, – Гвин выпрямилась, закрепляя топорик в петлице у пояса. – Сначала нападения зверей, потом следивший за Уделом волк, а теперь еще и это. Мне не по себе, Крис. Этот негодяй явно задумал недоброе, и цель его – вовсе не крестьяне. Нам нужно вернуться немедленно. Я не собираюсь играть в игру, которую затеял этот месмерист… или кровопийца, кто бы он на самом деле ни был.

– Боги милостивые! Защитите нас! – раздался за их спинами напуганный мужской голос.

Адепты обернулись и увидели на пороге амбара белого от ужаса Мевина Эрнича. Тот стоял, схватившись за дверной косяк, чтобы не упасть.

– Ты почему не послушался и пришел? – терпеливо осведомился Крис.

Гвин же толком не придала значения его появлению. Она погасила оба светлячка, погружая помещение во тьму, и прошествовала к выходу. Махнула Эрничу, чтобы тот дал ей пройти.

– Было так тихо, когда вы ушли, – губы бортника дрожали. – Вот я и пошел проверить, все ли в порядке. Бедные наши буренки… Наши кормилицы…

– Не причитай, Мев. Зверюшек, конечно, жаль, но главное, что люди целы, – сухо заметила Гвин.

Она уже стояла у плетня и надевала плащ. ВарДейк делал то же самое. Немного придя в себя, Мевин Эрнич засеменил к ним.

По тону Гвинейн Крис понял, что подруга не на шутку разволновалась, когда осознала, что их выманили из замка умышленно, да еще и с вызовом указали на то, что за всем стоит последователь Черного Двора. ВарДейку и самому не нравилась эта ситуация. Чувство, что его обвели вокруг пальца, не покидало ни на миг. Но Гвин была полностью права, что не поддавалась панике. Особенно на глазах у перепуганного селянина.

Оба адепта уже близко встречались с Черным Двором и прекрасно знали, на что способны его слуги ради своих целей. И оба гнали от себя эти мысли, потому что в прошлый раз ситуация разрешилась ценой огромных жертв. Никто не желал повторения истории. К счастью, молния не бьет в одно дерево дважды.

– Корона выделит вам средства на новую скотину, – сказала Гвин. – Я на днях распоряжусь. А сейчас извини, Мев, нам нужно срочно уехать. Попробуем поймать этого живодера. Надеюсь, еще не поздно.

Последнюю фразу она произнесла совсем тихо, но Крисмер расслышал. Он свистнул, подзывая лошадей. Нужно было спешить обратно в Высокий Очаг. И глядеть в оба по пути – ловушка могла подстерегать где угодно. Потому чувство тревоги, которое захлестнуло Гвин, частично передалось и ее другу, несмотря на то, что сам он считал себя человеком весьма хладнокровным.