Глава 6 · Мастер охоты

В последний вечер на подъезде к Аэвиру горизонт, будто бы в насмешку, окрасился в кроваво-красный цвет. Впрочем, адепты не торопились въезжать в город. На пути лежала небольшая деревенька с постоялым двором «Цыпочка». Вопреки фривольному названию, на вывеске красовалась дурно намалеванная курица, а прибитая на двери меловая дощечка обещала целых пять видов блюд из птицы, а также эль с местной пивоварни. Там и решили отужинать и заночевать перед финальным рывком.

Лошадей сдали на постой местному конюху, заплатив по семь серебряных за каждое животное. Пуговка, на которой ехал Крисмер, послушно приняла свою участь. Однако своего черного, как демон, коня Гвинейн пришлось заводить внутрь самой и снимать с него упряжь и седло.

Ночной Кошмар – так звали жеребца Авериуса Гарана. Кошмар обладал совершенно невыносимым норовом, не подпускал к себе чужих, мог запросто укусить, но бесконечно обожал Гвин, которая в свое время заслужила его расположение терпением и кусочками сахара.

Адептка предупредила озадаченного конюха, что конь капризный и лучше не подходить к нему сзади. А затем взяла вещи и направилась вместе с Крисом внутрь «Цыпочки».

Убранство местной корчмы ничем не отличалось от прочих таких же, коих вдоль тракта встречалось предостаточно. Грубоватый сельский шарм. Один просторный зал, слабо освещенный свечами и небольшим очагом. Шесть широких столов, все в липких брызгах от пива. Деревянные лавки возле каждого. Потрепанные стены с желтой штукатуркой. Скрипучий пол с неровно лежащими половицами. Высокая стойка, за которой пожилой корчмарь неспешно разливал напитки по громадным кружкам для других посетителей. За его спиной, помимо бочек с пивом и элем, располагалась приоткрытая дверь в кухню, где гремела посудой повариха в теле. В дальнем конце зала находилась узкая лестница на жилой этаж. Кто-то пытался изобразить на стенах некое подобие фрески – под потолком по всем четырем стенам тянулись виноградные лозы и гроздья. Из иных украшений обнаружилась лишь диковатого вида герань на широких подоконниках.

Три стола оказались заняты посетителями.

За одним собралась шумная компания местных мужиков. Они играли в кости, смеялись и пили. Судя по их довольным лицам, веселье только началось. Новые кружки, которые наполнял корчмарь, были как раз для них.

За вторым столом, на лавке под самой лестницей, спал пьяница в не слишком чистой одежде и широкополой соломенной шляпе с обтрепанными краями. Он сложил руки перед собой и негромко похрапывал, уткнувшись в них лицом. Подле него стояла тарелка с куриными костями и кружка.

Третий стол, у самого входа в корчму, занимали двое мужчин и женщина. Их одежда и небольшая кибитка во дворе наводили на мысли о том, что они были странствующими артистами. Судя по всему, они только прибыли и еще ожидали свой ужин. Угрюмые мужчины вполголоса обсуждали дорогу до Идариса, а их спутница тем временем сонно наблюдала за нескладным рябым юношей в простецкой одежде, который сидел у очага и наигрывал на флейте веселенькую мелодию. Был ли он местным бардом или путешествовал вместе с ними, сходу оказалось не разобрать.

Но музыка создавала весьма приятное впечатление, несмотря на запах. Кисловатый дух пива смешивался с ароматами жареной курятины с кухни. Конечно, если сильно не принюхиваться, вполне сносное местечко.

Гвин прошла к свободному столу в дальнем углу помещения, водрузила свои вещи на лавку и плюхнулась рядом.

Крисмер занял место напротив. Адепт махнул рукой корчмарю, чтобы тот подошел побыстрее. Хозяин «Цыпочки» торопливо закивал и поспешил закончить разливать пиво для веселой компании.

Пока он возился с кружками и подносом, Крис повертел головой, оглядываясь по сторонам. Скользнул изучающим взором по мужчинам и подмигнул женщине, поймав на себе ее взор. Та тотчас отвернулась, пряча улыбку. Сделала вид, что мальчишка с флейтой занимает ее куда больше.

Адепт тоже отвернулся. И встретился с недовольным взглядом Гвинейн.

– Что? – Он изобразил удивление на лице.

– Ты можешь пропустить хотя бы одну юбку, ВарДейк? – сердито прошептала девушка, скрестив руки на груди.

– Не ревнуй, Гвинни, – усмехнулся Крис. – Пока я с тобой, я только твой.

Адептка фыркнула и закатила глаза.

– За время сидения на мельнице я совсем одичала и забыла, каким ты бываешь невыносимым, – с иронией в голосе призналась она. – Но стоило нам выйти в люди, как все встало на свои места. От тебя не укроется ни одна мало-мальски симпатичная девушка.

– Ошибаешься, – он озорно прищурился. – Я просто вежлив с дамами, потому что знаю, как им приятно мужское внимание. Но что до дел сердечных, тут все гораздо сложнее. Я крайне избирателен.

– Сомневаюсь, – хмыкнула Гвин, но продолжать не стала, потому что к ним подошел корчмарь.

Людей его профессии часто представляют себе толстяками, но этот на самом деле был довольно худой. И вполне чисто одетый к тому же. Его седые волосы были стянуты в жиденький хвостик на затылке, а на пожелтевшем от стирок фартуке обнаружилось лишь одно-единственное небольшое пятно.

– Доброго вечера, уважаемые адепты, – мужчина почтительно поклонился. – Желаете отужинать?

– Желаем, господин, – отозвался Крисмер, доставая кошель из дорожной сумки. – Нам бы чего-нибудь горячего поесть и попить. И еще две комнаты для ночевки.

– Могу предложить изумительного цыпленка с травами и картошку со сливочным маслом, – корчмарь сложил ладони лодочкой. – А из напитков у нас есть пиво и эль.

– Это чудесно, но, к сожалению, мы на службе, – подала голос Гвин.

Она обворожительно улыбнулась мужчине и захлопала длинными ресницами. Глядя на эту картину, ВарДейк с трудом сдержал улыбку, потому что прекрасно понимал, чего добивалась его подруга.

– Тогда могу предложить молоко или отвар чабреца, – корчмарь растерянно потупил взор.

Судя по всему, молоденькие адептки нечасто строили ему глазки. Как реагировать на это, он не знал.

– Чабрец подойдет, спасибо, – выручил несчастного Крис.

– Сию минуту все подам, – корчмарь раскланялся и сделал шаг в сторону кухни, но вдруг воротился к новым гостям. – А насчет комнат, господа: у нас их всего три, и свободна лишь одна из них, – торопливо сказал он и прибавил: – Но там две кровати.

– Отлично, любезный друг, – Гвин вновь улыбнулась. – Нас устроит.

Мужчина опять поклонился и умчался в кухню.

Крис тихо засмеялся, не сводя с девушки глаз. Она же победоносно откинулась спиной на стену и приняла самый невозмутимый вид.

– Ох, Гарана, – адепт покачал головой. – Я и представить себе не мог, на что ты способна.

– У тебя не было времени представлять, ты был слишком занят другими женщинами, – невозмутимо парировала она.

– Ты всегда числилась в моем особом списке, – Крисмер понизил голос и подался к ней. – Просто я решил не спешить и дать тебе пару-тройку лет свободы.

– Какая честь для меня, ВарДейк, – беззлобно произнесла она, оглядывая других посетителей. – Можешь не торопиться, потому как тебя в моем особом списке нет вообще.

Компания мужчин тем временем взорвалась хохотом, чем напугала юного музыканта. Бедняга чуть не уронил свою флейту в очаг. Он стрельнул в их сторону сердитым взором и продолжил играть мелодию, наводящую на мысли о пасущихся на лугу коровках в ясный полдень. Но смеющиеся селяне не обратили внимания на его гнев, равно как и на прибывших недавно адептов.

Чего нельзя было сказать о троих артистах. Мужчины заговорили тише, будто кого-то могли интересовать подробности их путешествия. Женщина же то и дело стреляла глазами в сторону Криса, но тот перестал ее замечать, сосредоточившись на своей дерзкой спутнице.

– Нервничаешь? – вдруг спросил ВарДейк с совершенно серьезным видом.

– Нет, – соврала Гвин. Забарабанила пальцами левой руки по столу. – С чего бы?

Чем ближе к Аэвиру, тем страшнее ей становилось. Пару раз ей хотелось развернуть Кошмара и во весь опор помчаться назад, к отцу. Плакать и умолять, только бы он не заставлял ее возвращаться в это ужасное место. Но, увы, родитель был полностью прав: они должны разобраться с вампирами и уничтожить следы своего позора. И выручить местных, разумеется, несмотря на то, что те обо всем знали и не помогли. Долг требовал. Устав обязывал. Да и в этот раз Гвин ехала не одна. Несмотря на все его дурные черты, Крису она теперь доверяла. И папа, судя по всему, тоже.

Адепт накрыл ее ладонь своей, сжал.

– Нормально, что тебе страшно туда возвращаться, – сказал он, глядя ей в глаза. – Но клянусь, больше никто не тронет тебя. Никто не причинит тебе вреда, пока я рядом. Поняла?

Гвинейн кивнула.

Крис взял руку девушки в свою и поцеловал кончики ее пальцев, погладил. Стараниями ее отца переломы давно срослись, но от поступка адепта по коже побежали мурашки.

Гвин растерянно отвела взор – и встретилась глазами с сердитой артисткой. Та тотчас стушевалась.

Отворилась дверь в кухню, вышел корчмарь с подносом. Он поставил три тарелки с ужином перед гостями и направился к стойке, чтобы налить для них напитки. Отсюда адептка сделала вывод, что флейтист все-таки был не с ними.

Она рассеянно высвободила ладонь из пальцев ВарДейка.

– Спасибо, – Гвин прикинулась, что с интересом наблюдает за корчмарем.

– Гвинни, послушай, – Крис облизал губы. – Я знаю про твои… особенности. То есть про способности окулус. Знаю, что такие маги, как ты, иначе видят нити энергий и взаимодействуют с ними напрямую, не как обычные колдуны. Знаю, что ты этого стесняешься, потому что не все могут это принять – одни смеются, другие завидуют. Я и сам не понимаю, как это у тебя происходит, но прошу, если вдруг тебе понадобится применить эти способности при мне, не смущайся. Делай что пожелаешь, я никому ничего не расскажу. Обещаю.

Его тирада удивила Гвин куда больше, чем предшествовавший ей поцелуй.

– Окулус – это прямое воздействие на любую силу и материю, – вдруг сказала она. – Состояние глубокого транса, в котором мне не нужно специально творить заклинания. Энергии подчиняются гораздо легче. Я как бы вижу их изнутри и становлюсь их частью, – Гвин опустила глаза на свои руки. – Но после перехода в состояние окулус мне обычно очень плохо. Похоже на похмелье, только в сто раз хуже.

Крис тихонько присвистнул.

Корчмарь, который шел в сторону кухни, решил, что этот звук адресован ему, и махнул рукой, давая понять, что уже спешит за их порциями.

– Да ты опасна, как Неукрощенный огонь, Гарана, – адепт ободряюще подмигнул. – Неудивительно, что старшие маги тебя недолюбливают за твой потенциал, которого они от природы лишены, а младшие смеются, потому что не понимают.

Гвин промолчала. Ей не хотелось пускаться в излишние откровения о том, как ее травили за особые способности, как редко она к ним прибегала и как потом расплачивалась за это страданиями.

– Кстати, а ты могла бы призвать без дополнительной подготовки Неукрощенный огонь или Чистую тьму? – вдруг спросил Крисмер со странным блеском в глазах. Таким любопытно-базарным тоном, будто речь шла не о сложнейших и опаснейших энергиях, а о каких-то досужих сплетнях.

– Не знаю, – вновь соврала девушка.

Кажется, ВарДейка ей обмануть не удалось, но вместо того чтобы уличить адептку во лжи и пуститься в дальнейшие расспросы, он лишь заметил:

– И вправду хорошо, что те твари не узнали о твоих способностях. Брокса, которая может подчинить себе Чистую тьму наравне со своим хозяином, – дьявольски жуткое создание.

К счастью, из кухни вернулся корчмарь, и Гвин не пришлось ничего отвечать.

Мужчина поставил перед адептами две грубые глиняные тарелки с их ужином и две чашки со свежезаваренным чабрецом. Как и было обещано, цыпленок с травами, порубленный на крупные куски, оказался просто изумительным. Половинки запеченного картофеля, щедро сдобренные сливочным маслом, тоже были весьма недурны.

Крис расплатился деньгами, которые им перед отъездом выдал мастер Гарана. Корчмарь забрал монеты, принес ключ от комнаты на втором этаже и, положив его на стол, пожелал адептам приятного аппетита.

Они поели молча. Гвин погрузилась в свои мысли о предстоящем визите в Аэвир. ВарДейк тактично дал спутнице такую возможность. Лишь время от времени поглядывал на ее лицо, отмечая на нем следы усталости и печали.

Когда они уходили в свою комнату, артисты все еще сидели, слушая звуки флейты, а игравшие в кости мужики с гоготом продолжали свое веселое занятие.

Один из них, особенно захмелевший, видимо, захотел выйти на двор по нужде. Он поднялся с места и неверной походкой двинулся к выходу. По дороге мужчина попытался галантно пропустить Гвин, которая шла мимо него, но запутался в ногах и рухнул прямо на лавку, опрокинув ее.

Все тотчас оторвались от своих занятий и воззрились на них. Даже спавший за столом под лестницей пьяница продрал глаза и сдвинул съехавшую шляпу на затылок, чтобы посмотреть, что происходит.

Адептка помогла несчастному подняться, осведомилась, не ушибся ли он. Но тот лишь улыбнулся, дохнув на нее свежим перегаром, и заверил, что все хорошо.

Все вернулись к своим занятиям. Захмелевший мужик, пошатываясь, пошел к двери, а Гвин – к лестнице. Но Крис вдруг бросил свою сумку прямо на пол и стремительным шагом направился к проснувшемуся пьянчуге.

– Ну здравствуй, голубчик, – он схватил растерявшегося человека за ворот и рывком стащил с лавки. – Пойдем-ка побеседуем на свежем воздухе.

Корчмарь встревоженно выглянул из-за стойки. Прочий люд, включая флейтиста, воззрился на адепта и вяло сопротивляющегося мужчину в некогда нарядном камзоле. Даже кухарка выглянула из-за двери.

– Все в порядке, уважаемые, – обратился к ним ВарДейк с натянутой улыбкой. – Нам просто нужно задать этому человеку пару вопросов с глазу на глаз. На благо Академии. Ему ничего не угрожает, – Крис подтащил мужика ближе к замершей в проходе Гвин и развернул так, чтобы она получше его разглядела. При этом шляпа свалилась с головы, явив миру красное одутловатое лицо и маленькие глазки. – Узнаешь нашего общего приятеля?

– Тьма тебя раздери, – процедила Гвин сквозь зубы.

Аэвирский бургомистр с ужасом уставился на нее.

– Отдыхайте дальше, господа и дамы, – громко повторил Крис. – А нам нужно выйти на несколько минуток и пообщаться с нашим старым другом, – и тише добавил: – Но сначала ему предстоит немного освежиться.

Крис вытолкал растерявшегося человека на улицу под смущенными взглядами собравшихся. Однако никто не посмел препятствовать двум адептам, даже корчмарь. Гвин, подхватив обе сумки с вещами, поспешила следом.

ВарДейк протащил бургомистра по двору. Он остановился у конюшен, где стояло большое деревянное корыто с водой для животных, и с наслаждением макнул мужчину в него головой. Подержал чуть дольше, чем было необходимо. И лишь когда тот стал дрыгать ногами, позволил ему выбраться.

Бургомистр упал на землю, кашляя и пытаясь отползти, но Крис не позволил. Он вновь схватил его за шкирку и поволок дальше, за конюшню. Бросил на землю меж замшелой стеной и бревенчатым тыном, около поленницы.

Бургомистр забился в угол. С ужасом уставился на Гвин, которая стремительно приближалась к нему. Так смотрят на мстительного призрака, но никак не на юную красавицу.

Адептка швырнула сумки на траву. На ходу Гвинейн отстегивала топорик от пояса. Крис схватил ее за плечи за миг до того, как ей это удалось.

– Гвинни, погоди, – Крис выдержал ее полный жгучего негодования взор. – Сначала расспросим, а потом будем решать, что с ним сделаем. Он может быть полезен.

– Да чем он…

Крисмер слегка встряхнул ее, приводя в чувство.

Девушка сжала губы.

– Хорошо, – нехотя согласилась она, уперев руки в бедра. При этом одна ладонь лежала на рукояти топорика. – Но пусть говорит правду. И быстро.

– Ты понимаешь, что от этой беседы зависит твоя жизнь? – обратился Крис к бургомистру.

Тот отчаянно закивал. Кажется, чувство страха выветрило весь хмель из его головы.

Грязный, помятый, с мешками под глазами, дурно пахнущий пивом и пóтом, он весьма отдаленно напоминал того влиятельного человека, который встретился им обоим в Аэвире чуть больше месяца назад. На руках мелкие ссадины. Земля под ногтями. Трещины на толстых губах. Обветренная кожа. Слипшиеся волосы. Вода стекала по его лицу, покрытому седой щетиной, и впитывалась в засаленный ворот. И все же жалости бургомистр не вызывал.

Крисмер присел напротив него на корточки. Вгляделся, ища следы вампирских укусов, красноту в глазах или признаки скверны в крови. Не нашел.

– Вижу, ты тоже нас узнал. Прекрасно. Перейдем сразу к делу, – начал адепт. – Расскажи обо всем, что произошло в городе.

Мужчину передернуло. Он вновь вперил затравленный взгляд в Гвин. Но девушка стояла позади Криса неподвижной статуей и никак не выдавала эмоций. Разве что взгляд ее оставался тяжелым.

Бургомистр протер глаза, прочистил горло и заговорил сиплым, пропитым голосом, обращаясь к Крису:

– В ночь, когда ты приехал и случился пожар в поместье, на город напали одержимые.

– Одержимые? – Адепт нахмурился.

– Красноглазые слуги лорда Атрана, – нехотя пояснил бургомистр. – Те жители, кого лишили собственной воли. Они были как живые мертвецы. Оставались в своих семьях, исполняли приказы лорда, тихие, молчаливые. Жуткие, но до той ночи абсолютно безвредные. И вдруг что-то свело их с ума. Они принялись убивать всех без разбору, включая себе подобных. Однако это не самое страшное. Среди них были и упыри. Немного, всего пятеро. Они жили в старых винных погребах на окраине. Нападали до этого разве что на овец, но местных не трогали. Даже детишки бегали мимо погребов без опаски, – мужчина сглотнул. – Но в ту ночь они уже никого не щадили. Много людей погибло. Очень много.

Бургомистр умолк, погрузившись в кошмарные воспоминания.

ВарДейк тем временем поднялся на ноги, снедаемый чувством вины. Адепт невольно вспомнил те леденящие кровь крики, что доносились со стороны города. Он ведь мог помочь. Обязан был помочь. Но вместо этого повиновался исступленной жалости к умирающей Гвин. Крис вспомнил ее, исхудавшую и еле живую, в колодках посреди сырого подвала. Ни одна душа не заступилась за нее. Целый город, живший бок о бок с упырями и безвольными марионетками носфератов. Возможно, это было цинично, но адепт вдруг подумал, что жители Аэвира заслужили свою судьбу. Это была кара небес, страшная расплата. Кровь их собственных детей за чужую кровь, пролитую их господами. Ведь она была, адепт знал это совершенно точно. Упырь не станет питаться одними овцами. Он непременно будет охотиться на людей. Пусть не вблизи своего жилья, но обязательно будет.

Крис повернулся и встретился взглядом с Гвин. Судя по выражению лица, девушка разделяла его умозаключения.

Живая. Здоровая. И невероятно красивая, от формы лукавых зеленых глаз до тонких щиколоток, к которым ужасно хотелось прикасаться.

Нет, ВарДейк поступил правильно. Если бы он загубил ее, то не простил бы себе до конца своих дней.

– Кто смог, сбежал тогда из города, – бургомистр продолжил рассказ, глядя в одну точку перед собой. – А на следующий день с закатом вернулся лорд Атран. Он пришел в исступление, когда узнал о случившемся, – мужчина сглотнул. – Лорд Атран никогда не был простым человеком, но я его таким не видел. Я сам еле ноги унес, и то лишь благодаря тому, что сказал ему про пожар в поместье, и лорд умчался узнавать, что стало с его братом. И я сбежал.

– И бросил выживших на верную смерть? – с негодованием фыркнула Гвинейн.

Бургомистр будто вышел из оцепенения. Он вновь поднял на нее взгляд. На этот раз в пустых водянистых глазах стояли самые настоящие слезы.

– Я потерял семью в ту ночь, – сбивчиво произнес он. – Жену и двоих сыновей. Мне больше нечего было там делать. Я струсил, бежал сюда. Осел здесь у родственника, помогаю по хозяйству. Но никому до вас не рассказывал о случившемся.

– Ключевое слово – струсил, – девушка закусила губу.

Она нервно прошлась взад-вперед. Остановилась подле тына. Привалилась к нему плечом. Скрестила руки на груди, чтобы Крис не заметил, как она дрожит. Пусть лучше думает, что она злится.

– В таком случае, все струсили, – бургомистр шмыгнул носом и вытер его рукавом. – Все выжившие, кому удалось сбежать из Аэвира, молчат о том, что видели.

– Потому что признаться, что они много поколений жили под началом темных колдунов, очень стыдно, – объяснила за него Гвин.

Мужчина молча кивнул.

– Но зачем? – задал вполне очевидный вопрос Крисмер. – Зачем так долго и безропотно терпеть власть демонов? Это ведь, по сути, не люди! Черный Двор творит вещи, на которые человек попросту не способен.

Бургомистра снова передернуло. Он поднял влажные глаза на адепта и тихо произнес:

– Лучше мириться с потребностями демона, который тебя оберегает, чем бояться шорохов по ночам, как в других местах.

– Расхожее заблуждение, – подала голос Гвин.

Адепт же с осуждением покачал головой.

– И к чему это привело? – Он наклонился к лицу бывшего градоначальника и заговорил тише. – Люди погибли не из-за того, что в городе появились адепты. И даже не из-за носфератов как таковых. А из-за того, что аэвирцы вели себя как покорное стадо.

Бургомистр молчал.

В наступившей тишине стало слышно, как кто-то переговаривается во дворе с другой стороны конюшни. Два мужских голоса.

ВарДейк нахмурился. Сделал Гвин знак, чтобы та выглянула проверить.

Девушка неслышно скрылась за углом и возвратилась спустя несколько мгновений. Подошла к другу и шепнула ему на ухо:

– Все в порядке. Это пара молодчиков из той шумной компании. Перепили пива и вышли отлить, но идти до отхожего места поленились.

– Видели тебя? – Он подался к ней, касаясь носом ее волос за ухом.

– Нет. Уже совсем стемнело, а они были слишком заняты соревнованием, кто первым собьет струей одуванчик.

– А местные знают толк в развлечениях.

Взгляд девушки смягчился на мгновение. На губах мелькнула тень улыбки.

– Вы собираетесь ехать в Аэвир? – Неожиданный вопрос бургомистра вернул адептов к реальности.

Мужчина, как и прежде, сидел на сырой земле и даже не пытался сбежать.

– Что, если так? – Крис повернулся к нему.

Бургомистр замялся, словно взвешивал, стоит ли рассказывать дальше.

– Я недавно виделся с одним из беженцев, – наконец заговорил он. – Тот поведал, что часть жителей разбежалась, часть обращена в упырей. Оставшиеся – это те, кому некуда податься. Старики, одинокие женщины с маленькими детьми, потерявшие мужей. Они остались в городе. Днем никто не трогает их, но по ночам они запираются в домах и молятся, чтобы к ним не вломилась какая-нибудь тварь, потому что после заката с горы приходят упыри. Они вроде бы устроили там себе логово в сгоревшем поместье. Натаскали туда досок и всяческого барахла. Мужчины хотели влезть и поджечь все, но днем туда даже не подойти. Атрана никто не видел. Говорят, он безвылазно сидит в поместье и воет, как дикое животное. От его криков в жилах стынет кровь. Так что главная среди упырей теперь Вельга. И она ужасно жестока.

Бывший бургомистр снова умолк. Зашелся судорожным нервным кашлем.

– Жаль, не убил ее, когда мог, – подумал вслух Крис, вспомнив свою встречу с агрессивной служанкой, которая набросилась на него с ножом. – Если бы знал, кто передо мной, рубил бы наверняка.

Адепт обращался к Гвин, но вместо нее ему ответил бургомистр. Он нахмурил лоб. Икнул. Задумчиво произнес:

– Я встречал ее в городе, когда горело поместье и началась паника, но она вела себя странно. Корчилась, хваталась за живот, бормотала. И блевала кровью беспрестанно. Я был уверен, что Вельга не доживет до утра.

Крис ударил себя раскрытой ладонью по лбу.

– Боги, я последний идиот, – пробормотал он. – Еще один гвоздь в крышку моего гроба.

ВарДейк повернулся к Гвинейн и ответил на ее немой вопрос:

– Я порезал ее шотелем, на котором оставалась кровь носферата, и скверна могла заразить ее. Из-за меня.

Гвин открыла было рот, чтобы напомнить другу, что его ошибки сейчас – наименьшее из зол, но ее внимание отвлек бургомистр, который внезапно встал на колени и пополз к ней.

Он хотел коснуться ее ноги, но девушка отшатнулась. ВарДейк тотчас оказался между ними, отталкивая мужчину назад.

– Прости меня, госпожа, – дрожащими губами произнес бургомистр, заслоняя лицо, будто боялся, что Крисмер его ударит. – Прости, если сможешь. Прости. И умоляю, не помышляй о том, чтобы возвращаться в Аэвир.

– Забыла с тобой посоветоваться, – огрызнулась девушка из-за плеча Криса.

– Ты не понимаешь, – и без того осипший голос мужчины стал еще ниже. – Тебя не спасет никакая осторожность, никакая волшба. Лорд Атран – непревзойденный потомственный мастер охоты. Он умеет устроить самую искусную западню. Ты не знаешь, никогда не знаешь, но охотник всегда он. А ты лишь добыча. Это Ратенхайт, они все такие. Всегда были.

Мужчина бормотал что-то еще, какие-то неразборчивые предостережения, но разобрать их было практически невозможно. Он забился в угол между конюшней и поленницей, будто бы хотел заползти под дрова и там спрятаться.

Несколько минут адепты молча наблюдали за ним, но поняв, что больше они ничего не добьются, Крис вновь поднял бургомистра за шкирку и потащил обратно ко входу в «Цыпочку».

– Пошли отдыхать, – коротко сказал он Гвин.

Адептка торопливо забрала их вещи и последовала за другом.

* * *

Ночью начался дождь, мелкий и частый. Он назойливо барабанил по крыше, мешая спать. Раздражал и без того расстроенное сознание своим стуком.

Гвин стояла у окна, обхватив плечи руками, и вглядывалась во мрак снаружи.

Крис крепко спал на узкой кровати у дальней стены.

Девушка уснуть так и не смогла. Думала. Перебирала в уме все возможные сценарии. Размышляла над словами бургомистра. Снова и снова возвращалась мыслями в подвал.

Несомненно, ей было страшно, но в то же время Гвин прекрасно понимала, что Атран не мог быть неуязвим. И к тому же не мог оказаться намного искуснее того же Руаля. Опытнее – да, но вряд ли сильнее. Ее прошлой ошибкой была беспечность, потому она так легко и попала в западню, о которой говорил бургомистр. Но теперь все будет иначе. Она готова к новой встрече. Была бы не готова, отец бы не отпустил ее так легко, даже с ВарДейком.

Окно выходило во двор корчмы, поэтому Гвин видела, как уже за полночь разбрелись игравшие в кости мужчины. Потом убежал домой мальчишка-флейтист. Последним из «Цыпочки» петляющей походкой вышел бывший бургомистр Аэвира. Судя по всему, он опрокинул еще пару кружек, чтобы забыться, и теперь пытался добраться до своего нового дома. Но Гвинейн было все равно, пусть хоть и вовсе в канаве ночует.

Кибитка бродячих артистов оставалась во дворе. Ее хозяева, видимо, заняли две другие комнаты в корчме. Но и это было Гвин безразлично, покуда те не доставляли им хлопот.

Она продолжала стоять босиком на холодном дощатом полу в одной рубахе и смотреть на то, как частые капли рисуют серебристые дорожки на стекле. В отражении девушка видела себя. Бледное лицо в обрамлении алых волос. Большие глаза. И клыки. Ненавистные клыки, которые показывались, стоило приподнять верхнюю губу. От этого улыбаться не хотелось вовсе. Никогда.

Скрипнула кровать.

Крис встал, подошел к ней сзади и заключил в объятия.

Сквозь тонкий материал рубахи Гвин ощутила спиной горячую кожу его обнаженного торса. Жаркий после сна, ВарДейк уткнулся лицом в волосы за ухом адептки. Одна его ладонь легла на талию девушки, другая перехватила ее руки, прижатые к груди, так тесно, что Гвин прикрыла глаза, растворяясь в уютном тепле.

– Идем спать… вишенка.

Крисмер поцеловал ее в висок.

Гвин даже не смогла возмутиться. Или, быть может, не захотела. Ни этому поцелую, ни «вишенке».

– Идем спать. Я не приму возражений, – настойчивее повторил ВарДейк.

Он воздержался от банальностей вроде «завтра трудный день», но это было и так понятно.

– Не могу уснуть, – нехотя призналась девушка.

– Ничего, я тебе помогу. Пойдем, – он мягко развернул ее за плечи и повел ко второй кровати.

Гвин забралась на свое скрипучее ложе и позволила укрыть себя одеялом.

Мужчина присел на край, протянул руку и осторожно погладил ее по голове.

И Гвин внезапно до безумия захотелось смотреть на него вот так и дальше. Обнаженного по пояс. С этими рельефными мышцами. С рунической цепью на правом предплечье и печатью в виде сложного колеса символов над сердцем. Заспанного. Очаровательного. Желанного, тьма его раздери.

Захотелось запустить пальцы в светлые волосы.

Целовать приоткрытые губы. До головокружения.

Не вспоминая прежние поводы для недовольства. Позабыв обо всем на свете.

Крис с неторопливой нежностью гладил ее по волосам, шептал что-то. А Гвин даже не заметила, как быстро его голубые глаза налились молочным светом.

Потому что стремительно засыпала под мерный шелест дождя и тихий ласковый голос.