Глава двадцать седьмая: Денис

Глава двадцать седьмая: Денис

Как меня угораздило выключиться?

Никогда себе не прощу.

Я проснулся полчаса назад, махнул рукой по второй половине кровати и вдруг понял — Сони там нет. И нет даже намека на то, что она провела здесь ночь. Все, что от нее осталось — пара светлых волосков на подушке и несколько характерных пятен на простынях. Я чувствую себя долбаным старомодным идиотом, когда в первую секунду срываюсь на ноги, сдираю простынь и бережно сверчиваю ее квадратом, который прячу на дно ящика комода, где хранятся мои запасные футболки.

— Соня? — Я все еще верю, что она просто пошла в душ, потом, может быть, решила посмотреть кабельное и уснула на диване.

Даже когда не нахожу ее ни в гостиной, ни в других комнатах и даже на кухне.

Ее вообще нет, и если бы не те несчастные волосы на подушке — я бы скорее поверил, что все это мне приснилось.

Но поразмышлять над случившимся уже не успеваю, потому что кто-то ломится ко мне в гости в шесть утра. Домофон разрывается, а когда включаю динамик, оттуда раздается нервный и громкий смех Младшего. И его злое:

— Соня провела ночь с тобой? Ты ее трахал?

Блядь, да что случилось за те пару часов, что я спал?!

— Так и будешь держать меня за дверью? — В голосе Сашки явный поиск проблем.

В таком состоянии его лучше и правда не впускать. Он, видимо, сильно перебрал, поэтому несет хуйню и нарывается на мордобой. Второе я запросто могу ему обеспечить, тем более, что мелкий паразит уже снова наяривает в домофон и начинает угрожать, что если я его не впущу, вся улица и даже весь район узнают, чью доченьку я трахал всю ночь.

Я нажимаю кнопку — и пока еще у меня есть время, набираю номер Сони. Она у меня записана как «О» и это единственный контакт, который удостоился чести быть с собственной картинкой в профиле — большим мультяшным одуваном. Плевать, что очень рано. Плевать, что у нее я могу быть подписан конкретным «ФИО» — и я тупо палюсь. На все вообще насрать, я должен понять, почему она сбежала и куда. Все же было нормально. Ну, не считая того, что я не выполнил угрозу трахать ее всю ночь. И я должен, блядь, выяснить, связано ли ее исчезновение с тем, что в мою квартиру вот-вот вломится ее «ревнивый молодой человек».

Даже думать об этом — разрыв мозга.

Прошедшая ночь все очень усложнила, но зато расставила по своим местам.

А заодно наглядно продемонстрировала, что и в моем возрасте, когда от женщин наступило пресыщение, можно реально дуреть от малолетки.

Я отправляю лифт младшему и снова набираю Соню, и она снова никак не реагирует на мой звонок. Ни сбрасывает, ни присылает в ответ сообщение, что занята и не может говорить. Ничего вообще, как будто ее телефон лежит на дне Марианской впадины.

Что, блядь, произошло?!

Я успеваю сгрести разбросанную по полу одежду, нахожу в кармане пиджака сигареты и закуриваю. Очень вовремя — Младший как раз открывает дверь — и по одному его виду понятно, что если он и пил, то только для того, чтобы заглотить какую-то забористую дрянь.

— Доброе утро, — он даже комично откланивается в пол. — Ничего, что я без кофе и бургера?

— Какого хуя ты творишь? — Я не собираюсь давать ему повод думать, что эта комедия мне интересна до степени личного в ней участия. — Что за цирк с утра по раньше? Снова чем-то обдолбился?

В прошлом, еще когда Сашка учился заграницей, он пристрастился каким-то пилюлям. Якобы потому, что была большая нагрузка с учебой, и ему просто необходимо было снимать стресс, чтобы не слететь с катушек. Когда я за шиворот и пинками затолкал его в один из самых лучших анонимных центров, доктор сказал, что если бы ситуация и дальше развивалась в таком же темпе, самое большее через год мой брат оказался бы в могиле.

С тех пор Сашка даже алкоголь в рот не брал.

Твою мать.

— Я кое-кому позвонил на работе, — Сашка продолжает валять дурака, вдруг понижая голос до шепота и приставляя палец к губам, словно это не он, а я собираюсь открыть какую-то страшную тайну. — И мне сказали, что Соня пошла с тобой на какую-то важную встречу. Забавно. А мне она сказала, что занята с учебой.

Вот за это я ненавижу женский коллектив. На некоторых должностях женщины явно лучше нас — какой мужик станет хорошим бухгалтером? — но, блядь, они постоянно, даже когда заваливаешь их работой по самое «не хочу», умудряются все видеть, все слышать и обо всем этом трещать на каждом углу.

— Она у меня работает, Младший. И быть мне полезной — часть ее обязанностей. Соня не хотела себе личных привилегий, ты бы должен знать, что она до чертиков принципиальна, раз уж вы… встречаетесь.

Я успеваю сделать паузу и вовремя исправить «встречались» на настоящее время. Хоть ни то, ни другое слово мне не приятны.

— Я бы не был так уверен по поводу того, что мы встречаемся, — продолжает шептать Младший.

— У тебя зрачки по пять копеек.

— Это побочка от разбитого сердца, — огрызается Сашка и вдруг как-то слишком резво в его состоянии бросается прямо на меня.

Успеваю уйти с линии удара, но брат тоже не пальцем делан и второй рукой все-таки попадает мне в голову. Не сильно, смазанным ударом, но на несколько мгновений в голове все равно становится очень шумно. На одних рефлексах успеваю схватить Сашку за руку, заломить ее за спину и пинком отправить Младшего на пол.

Все-таки я старше, больше и в моей крови нет химической дряни.

— Когда придешь в себя — отделаю так, что будешь неделю ходить с бумажным пакетом на голове. А потом еще разок, для профилактики.

Как бы там ни было, Сашка — мой брат. Другой родной крови у меня нет, и в общем не его вина, что я решил забрать себе его девушку. И что не собираюсь ею делиться.

Но к моему огромному удивлению Сашка не поджимает хвост, хоть обычно все мои «внушения» заканчивались его капитуляцией. Он кое-как, переваливаясь сперва на локти, потом на колени, поднимается на ноги и, глядя мне в лицо, начинает громко ржать.

— Ты всегда берешь то, что хочешь, — кое-как различаю его слова в этом бурном потоке бессвязных эмоций. — Понравилась телочка — Денис обязательно ей присунет. Срать, что она чья-то жена, чья-то девушка или просто еще слишком юна для разового перепихона. Ты привык так жить, тебе это все в кайф: вижу, хочу и беру.

Он что, правда собирается прочесть мне мораль?

— Соня — моя девушка. А ты просто забрал ее. — Сашка улыбается, как будто речь идет об игрушке, которую бедные родители подарили своим оболтусам как один подарок на двоих, и один из них решил, что она принадлежит ему. По какой-то херовой причине. — Ну что, доволен? Теперь у тебя полный комплект звездочек?

— Пошел на хер отсюда, если не хочешь, чтобы я переломал тебе ноги.

— Да срать я хотел на твои угрозы. — Он даже скручивает средний палец. — Но, знаешь, что? Хуй тебе в жопу, а не Соню Ларину, понятно?

Он внезапно распрямляется, как будто получил ударную дозу очищения крови и вмиг протрезвел. Идет мимо, но все-таки не рискует задеть плечом, поэтому делает крюк. Переступает через порог уже откуда-то из коридора кричит:

— Я собираюсь на ней жениться, братишка. И вести дела с ее папочкой.

У моего тела — своя собственная жизнь и свои собственные мысли насчет братской любви. Я вообще не соображаю, почему вдруг оказываюсь около дверей лифта, хватаю Младшего за шиворот, разворачиваю — и врезаюсь кулаком ему в нос. До крови. До, сука, соплей и слюней, звука сломанного хряща. Еще раз и еще, и еще, пока брат не превращается в безвольную тряпку, которая не падает только потому, что болтается у меня в кулаке.

И в таком состоянии швыряю его в лифт. Плевать, что он падает — и под ним растекается лужа крови.

Он никогда не женится на Соне.

Потому что я, больное животное и бессердечная тварь, впервые в жизни настолько одержим женщиной, что готов убивать даже за то, что в чьих-то фантазиях она вдруг становится невестой.

Одно хреново — Соня по-прежнему не отвечает на мои звонки.

А через полчаса, которые я безуспешно пытаюсь докричаться до нее чрез невидимые провода мобильной связи, просто выключает телефон.