Глава тридцать шестая: Денис

Глава тридцать шестая: Денис

Малолетка!

Сраная истеричная долбаная малолетка!

Два десятка слов из рта, одного вида которого достаточно, чтобы у меня встал прямо на глазах у всего офиса — и я готов разорвать ее на тысячу мелких колючек. Чтобы, сука, затолкать под кажу каждую, все до единой. Чтобы осталась во мне на всю гребаную жизнь!

Она проела меня, как кислота. Дальше, чем кожа, плоть и кости. Просочилась в костный мозг и теперь я отравлен ею, пропитан насквозь. И никакой, даже самой продвинутой химиотерапии меня уже не спасти. Потому что я хочу быть болен этой заразой.

— Денис Александрович… — Секретарша просовывает нос в кабинет, и я посылаю ее на хуй. Прямо и контрено. Дверь быстро закрывается

Пора уже признать, что Одуван свела меня с ума.

Что как бы я не злился на нее за предательство, как бы не ненавидел за то, что ебет мне мозги, без нее мне будет еще херовее, чем вот так: в тишине, где все спокойно, предсказуемо, понятно и по моим правилам.

Я сажусь на диван, запрокидываю голову и выдыхаю в потолок всю свою злость. Если бы у нее был цвет, я бы сидел в черном непроглядном смоге собственной ядовитой ревности. И весь офис знал бы, что Тиран — тоже живой человек, а не бессердечная машина.

Нужно остановить Соню.

Устроить ей «повышение».

Чтобы всегда была у меня перед глазами, на виду. Чтобы я мог лично отгрызть любую руку, которая хотя бы потянется в ее сторону, и раздавить каждую башку, в которой хотя бы промелькнет мысль о том, чтобы забрать то, что принадлежит мне.

А Младшего… С ним разберусь потом. Пора ему становиться самостоятельным, раз он так рвется обогнать обыграть меня, даже толком не выучив правила.

Когда выхожу из кабинета, секретараша смотрит на меня с видом затравленной мокрой канарейки. Мысленно делаю себе пометку порадовать ее дорогими конфетами и какой-то блестящей херней на Новый год. Все-таки, она умудряется терпеть все мои припадки, особенно шквал, который прет из меня последние несколько месяцев.

— Передайте в отдел кадров, что мне нужна еще одна помощница, — говорю сухо и строго. — Для личных поручений здесь и за пределами офиса. Уволенная стажерка Ларина как раз подойдет. Не хочу, чтобы у нас были проблемы с ее отцом.

Девчонка тупо хлопает глазами.

Еще секунда промедления, и она «нахлопает» на остаться без подарка.

К счастью, секретарша схватывает с места и с словами «Все поняла, прямо сегодня», выходит. Через стеклянную перегородку вижу, как она несется по коридору, словно кролик от койота. Еще раз выдыхаю и иду за Соней. Скажу ей, что хрен она куда-то от меня денется, душу вытрясу, но заставлю снова быть моей.

Так и будем, видимо, всю жизнь, как два больных и одержимых друг другом существа.

Но, увы, плану не суждено осуществиться, потому что мой Одуван так спели быть прилежной девочкой, что свалил буквально за считанные минуты.

— Она только что вышла, Денис Александрович! — мне вслед кричит Главная сплетница всего офиса.

В лифт, оттуда — в коридор. Иду на запах ее цветочных духов, словно взявший след зверь.

Неужели успела сбежать?

Нет, не успела.

Через прозрачные стеклянные панели вижу на крыльце Младшего.

И моего Одувана в его лапах.

На миг даже верю, что Соня отошьет его, даст по роже или по яйцам.

Но вместо этого сладкая парочка присасывается друг к другу, как долбаные неразлучники, рождая во мне оглушительную жажду крови, которой я вообще не могу сопротивляться.

Я и раньше зверел, когда видел ее в чужих руках. Когда Сашка крутился рядом, словно телок на поводке, когда заглядывал ей в лицо, словно она — самая большая невидаль. Мне казалось, что чем больше он будет вот так распускать хвост, тем больше шансов у него будет.

Но то, что я чувствую сейчас — это совсем другое.

Я вижу в его руках не просто женщину, которую хочу так, что абсолютно теряю голову, а женщину, которая была моей, пусть всего лишь одну ночь. Женщину, которая извивалась подо мной, стонала и кричала, просила еще, тянулась вслед за кончиками моих пальцев, потому что точно так же сходила с ума от нашей близости, как и я.

И теперь я вижу эту женщину в руках другого мужика. Практически чувствую, как его поцелуи стирают с ее губ все воспоминания обо мне.

Кровожадный внутренний голос нашептывает: «Просто, блядь, убей его на хрен!»

Но тихий голосок разума напоминает, что этот мудак — мой единственный брат, моя единственная родная кровь. И как бы сильно я не сходил с ума по женщине, я не должен поддаваться желанию разрывать на куски каждого, кто окажется с ней рядом.

Но это совсем не означает, что я не могу сломать ему руки, которыми он обнимает ее лицо, словно боится, что она сбежит.

Хрен знает, как я вообще оказываюсь на улице, как держу себя в руках, не делая и десятой части того, что хочу сделать. Только словно со стороны наблюдаю, как собственная ладонь падает на плечо Младшего, сжимает его, заставляя матерится от боли, как потом толкаю его куда-то себе за спину, очень надеясь, что он кубарем скатится с лестницы.

— Еще раз увижу, что ты с ним тут зажигаешь — на хрен убью обоих, — шиплю в распахнутые от удивления губы Одувана, и с отвращением, тыльной стороной ладони, стираю с них влагу.

Пальцы дрожат, как у старого алкаша. Но это от напряжения, потому что мне приходится держать под контролем каждую мысль и каждое движение.

— Ты… мне больно! — вскрикивает Соня, потому что я продолжаю водить ладонью по ее уже абсолютно сухим губам.

— Очень хорошо, что больно, Софья Ивановна! — рявкаю я, и успеваю оглянуться, прежде чем Младший распрямиться и потянется ко мне для удара в ответ. — Только, блядь, попробуй.

— Ты вообще охуел?! — орет Сашка, привлекая слишком много ненужного внимания.

— Ты уволен! — игнорю его вопрос, в ответ озвучивая то, что давно пора было сделать. — Взрослый, чтобы лапать телочек? Ну так вперед, только сначала научить зарабатывать!

— Да на хрен ты мне надо! Думаешь, без тебя пропаду? Ты знаешь, сколько я на тебя вкалывал, как проклятый?!

— Знаю, что ты истеришь, как сопливая девочка, у которой отобрали мягкое одеяльце, — издеваюсь я.

Не могу его, придирка, даже стукнуть как следует — брат все-таки.

Но вполне в моей власти сделать так, чтобы хотя бы здесь, у меня перед носом, сладкая парочка не тискалась, словно у них осталась последняя минута жизни. О том, как сделать так, чтобы Соня была полностью у меня под контролем, я подумаю потом.

— Ларина, я еще с вами не закончил.

— Я с вами закончила, — огрызается она, но видимо мой взгляд в ее сторону слишком многозначительный, раз Одуван явно раздумывает выдавать всю заготовленную фразу.

— Мы поговорим об этом прямо сейчас, у меня в кабинете, Софья Ивановна.

Что ж, по крайней мере хотя бы у одного из нас еще не совсем отбило мозги, раз она молча возвращается к дверям и так же молча ждет, пока я их открою. Только Младший, прежде чем уйти, орет мне в спину, что Отцу Сони очень не понравится, как я обращаюсь с его дочерью.

Конечно, блядь, ему не понравится. Но сейчас это совсем не та проблема, о которой я хочу думать.