Глава сороковая: Денис

Глава сороковая: Денис

В ресторан, где Инна назначила мне встречу, она приходит с опозданием в полчаса.

Хорошо, что я предполагал такую мелочную месть и не стал портить вечер голодным желудком. Так что, когда она в образе Владычицы морской — в чем-то богатом и синем — подсаживается за мой стол, я как раз отправляю в рот третий кусок мраморного стейка и запиваю его хорошим красным вином.

На сытый желудок я всегда добрее.

Жаль, что Инна вряд ли это осознает, потому что выразительно фыркает и нервно выдирает из рук официанта планшет с меню.

— Прошу прощения, — задерживаю парня, который спешит уйти, чтобы не мозолить взгляд уважаемым посетителям. — Наши счета, пожалуйста, подготовьте отдельно.

У Инны вытягивается лицо, и она, чуть не швыряя в мальчишку меню, демонстративно просит «бокал белого сухого».

— Вот уж не думала, что ты станешь считать копейки, — злорадно жалит, как только остаемся одни. — Или уже готовишься остаться в чем мать родила после того, как мои адвокаты оставят тебя ни с чем?

Охотно киваю, отрезая еще один ломтик от идеально прожаренного куска сочной говядины.

— Как видишь, Ин, последний хрен без соли доедаю.

Она молчит и злится, злится и молчит, но после пары глотков вина все-таки начинает разговор. Очень вовремя, а то я начал думать, что уйду, так и не узнав, что же она хотела. Но ведь что-то же хотела, раз пришла, размахивая флагом.

— Я готова дать тебе развод, Денис, — вдруг говорит она. — Быстро и без нервотрепки.

От такой новости чуть не давлюсь куском помидора.

Инна выразительно посмеивается, пока я запиваю ее «предложение», и мысленно кручу его в голове, словно кубик Рубика, пытаясь понять, откуда дует ветер. В последнее время мы общались только через адвокатов, и я сделал все, чтобы каждый раз эти стервятники убирались с пустыми клювами.

Возможно, хотя бы они сумели убедить Инну, что лучше не выебываться и взять то, что дают, потому что можно продолжать выебываться и остаться с копейками, на которые она вряд ли сможет так же активно вести свою красивую инстаграмную жизнь?

Увы, я слишком хорошо знаю свою жену, чтобы поверить, что на тридцать третьем году жизни у нее проклюнулось здравомыслие. И она меньше всего похожа на женщину, которая хочет сохранить после развода хотя бы видимость хороших отношений.

— С чего вдруг такая щедрость? Боюсь, в итоге она обойдется мне еще дороже.

— Я хочу твой благотворительный фонд, — с дьявольской улыбкой заявляет Инна. — В мое единоличное использование.

Блядь.

Фонд, о котором говорит Инна — это не просто «банка», в которую время от времени кладут деньги и потом выдают их на всякую псевдо полезную хуйню, вроде защиты от глобального потепления или собачьего питомника. Какие-то полезные вещи, впрочем, я тоже из него финансировал, но таких меньшинство и по банальной причине: куда проще построить для отвода глаз то, что нужно группке упоротых фанатиков, чем что-то глобальное, что обязательно захочет прибрать к рукам «совершенно бескорыстный» чиновник.

Но у фондов — всех без исключения — есть важная особенность.

Их используют по назначению только в пяти процентах случаев.

Все остальное время они служат для отмывания денег, чтобы всяким «бедным, доедающих последний хуй с маслом» олигархам, не приходилось заявлять свои официальные доходы.

И мой служит для той же цели. Не только мне, но и паре моих знакомых. Общая заначка, если говорить очень фигурально, но максимально близко к сути.

Конечно, я не идиот, чтобы рассказывать Инне такие тонкости.

Значит, кто-то слил меня с потрохами.

Кто-то, кто знал, что именно там крутятся огромные неучтенные средства, и что, получив фонд, она обеспечит себе не только безбедное существование, но и крепко возьмет меня за яйца. На то, чтобы организовать еще один «котел», понадобится не меньше года: оформление документов, подготовка «белых» вкладов для отвода глаз, прочая херота, на которую просто нет времени. Инна знает, что мне придется ходить к ней на поклон и фактически попасть в зависимость от настроения Ее Величества. И заодно молиться, чтобы она не охренела окончательно во время очередного ПМС и не разболтала мои тайны случайному собутыльнику в кабаке.

О моем фонде знает несколько человек: причастные и заинтересованные, а также несколько лиц, без которых я просто не мог бы оформить все документы. И никто из них не стал бы болтать о том, за что в лучшем случае можно загреметь за решетку. Мотива так паскудить в собственном доме у них тоже нет. А я верю в поговорку — ищи, кому выгодно.

Кому выгодно так меня подставить?

— Ин, какой фонд? О чем ты? Совсем головушка подводит? — Я часто играю с людьми, которые могут подвести меня под статью просто за то, что я не выдержу удар или дам слабину и позволю думать, что на мне можно ездить. Поэтому умею в нужный момент сделать морду «кирпичом». Если Инна надеялась раскусить меня, то сейчас у нее зудит задница, потому что в выражении своего лица я совершенно уверен. — Губу закатай.

— Я хочу фонд, — повторяет она, делая самую непростительную ошибку: не выдерживает удар. Сомневается, что информация, которую ей слили, может быть правдивой. — Или мне придется сделать заявление для прессы.

— Признаешься, что последние десять лет ты паразитировала на деньгах своего мужа? — подсказываю я.

— Это всем известный факт, Денис. Для прессы у меня есть парочка секретов, которые очень сильно осложнят тебе жизнь.

— И вот так ты планируешь взять меня «на слабо»? — Моя улыбка абсолютно искренняя, хоть где-то рядом еще противно жужжит мысль о том, что так просто моя «любимая жена» не отступится, потому что на кону не просто ее сладкая жизнь, но и гордость, и брошенное мне в лицо обещание устроить напоследок Апокалипсис. — Ин, давай ты просто сейчас встанешь и не будешь портить мне аппетит? А завтра мои адвокаты передадут твоим адвокатам новый список моих условий.

— Где ты снова оставишь меня ни с чем? — Она фыркает и даже не скрывает, что делает это нарочно громко, чтобы люди за соседними столиками оглянулись в нашу сторону. — Нет, мой дорогой, я больше не буду позволять вытирать о себя ноги. Ты отдашь мне фонд, абсолютно и полностью. Со всеми необходимыми для его функционирования контактами. И скажешь… — Инна выразительно нажимает на это слово, чтобы я наверняка понял — она все знает. — Скажешь, что теперь я буду заведовать всеми его средствами. И решать вопросы нужно со мной. Как только ты подготовишь такие документы, мои адвокаты их проверят, и мы все подпишем, я даю тебе развод: тихо, мирно и спокойно, чтобы ты мог бежать к своей малолетней сучке Лариной.

Я умею держать удар. Мне было почти насрать на то, что Инна запросто слила мне планы на мои деньги, потому что на этот случай я всегда держал план для отступления. Но то, что она заявила о Соне, все-таки вышибает меня из седла. Я чувствую себя незадачливым акробатом, который не выполнил трюк и волочится за ногу в хвосте бешенной кобылы.

Откуда она знает про Соню?

— Если не хочешь, чтобы твой маленький секрет узнали все, вплоть до ее папаши — придется идти на уступки, любимый. — Инна упивается победой. Ради такого дела даже заказывает бутылку самого дорогого игристого вина и, как ни в чем не бывало, начинает флиртовать с официантом, пока бедолага старается не пролить ни одной капли мимо бокала. — И, кстати, я не буду такой бездушной скотиной, как ты, и дам тебе время подготовиться. Пару недель? Или лучше дней десять. И все это время, мой хороший, чтобы не смущать общих знакомых всякими глупыми сплетнями, ты будешь играть роль влюбленного верного мужа. Согласись, мое предложение намного лучше, чем ты заслуживаешь.

Я не согласен, но мне нужно время, чтобы придумать, как разгребать дерьмо, которое Инна только что вывалила прямо на мой стейк.