Глава седьмая: Соня

Глава седьмая: Соня

— Зачем ты набираешь столько вещей? — спрашивает мама, когда я тащу по лестнице чемодан на колесиках, спортивную сумку через плечо и свой рюкзак со всем самым необходимым. — Это всего лишь поездка на выходные. И вообще — Игорь бы помог с вещами, сколько раз просила не таскать тяжести. Мало тебе прошлогоднего подвига?

— Я люблю тебя, мам, — улыбаюсь я, выразительно и звонко чмокая ее в щеку. — У меня все только самое необходимое.

— Например, куча книг, — из-за маминой спины ворчит тетя Света, ее младшая сестра. — Ты знаешь, что в наше время мужчины боятся слишком умных женщин?

— Мой мужчина не боится, — охотно хвастаюсь я, потому что Саша действительно восторгается тем, как много я знаю, и даже когда мы просто говорим по телефону всю ночь напролет, не пытается перевести тему, если меня заносит куда-то в сторону истории или искусства, или обсуждения моих любимых композиторов. — Он гордится моим умом.

— Да ты что? — Света любит иронизировать на тему моей неопытности и наивности, но делает это как-то почти с заботой, поэтому я даже не обижаюсь. В большинстве случаев вообще пропускаю мимо ушей. — «Твой мужчина» пока что не получил одобрения у Злого Папочки. На твоем месте я бы не кричала на весь дом, что у вас все срослось, потому что твоего ненаглядного могут очень быстро списать дальше, чем на скамейку запасных.

— Ну, мы едем?! — капризно вопит откуда-то снаружи тетина дочь от первого брака.

Моя любимая двоюродная сестра Жанна, с которой мне очень «повезло» учиться вместе в одной группе. Повезло — потому что она все время прогуливает и просит меня врать ее матери, когда та начинает что-то подозревать и наваливается на меня с вопросами. Врать я не люблю, но и закладывать не привыкла, так что еще пара выходок — и смогу называть себя Штирлицем.

А еще так сложилось, что на мне весит почетная миссия сестры милосердия, и я должна помогать Жанне с учебой. Тетя Света считает, что даже вопреки ее воле. Только когда я спросила, будет ли гуманно заковать сестру в наручники, почему-то решила, что это просто издевательство. А я правда не знаю, как еще можно заставить «против воли», особенно когда человек сбегает с занятий и на каждом шагу трубит, что у ее семьи есть связи, и она получит красный диплом даже если до конца учебы ни разу не явится на зачет или экзамен.

Если бы не перспектива увидеться с Сашей уже через пару часов, я бы никуда не поехала.

С Сашей… и Денисом.

Меня пробирает озноб, стоит вспомнить тот вечер, когда он вдруг решил заявить на меня права. Словно я какая-то вещь, словно между мной и женщинами, с которыми он привык иметь дело, стоит огромный и жирный знак равенства.

Я снова злюсь и когда спускаюсь с крыльца, колесики чемодана громко вторят моему негодованию.

Изо всех сил надеюсь, что наш с Сашей план сработает — и мы сбежим ото всех уже в субботу вечером, чтобы вместе провести хотя бы воскресенье. Уверена, что моему прекрасному рыцарю хватит и субботы, чтобы очаровать моего отца, доказать серьезность своих намерений и получить официальное разрешение быть моим молодым человеком. Мой отец — консерватор и считает, что, если мужчина настроен серьезно, ему не к чему скрывать свои планы и прятаться от родителей избранницы. Тем более, когда в нашей семье есть собственный барометр на плохих людей — моя мама, от которой я унаследовала пусть небольшую, но каплю ее интуиции.

— А правда, что Ван дер Мейер-старший еще красивее, чем на фото? — спрашивает Жанна, когда наш кортеж из трех машин выезжает на трассу. — Ну, что он весь такой жгучий и горячий?

Машину ведет моя мама, тетя сидит рядом с ней, а мы с Жанной сзади. Было бы странно, если б в тесной компании четырех женщин не всплыла тема мужчин.

В салоне повисает тишина, и лишь спустя минуту я понимаю, что и сестра, и тетя Света, и даже моя мама (используя зеркало заднего вида) смотрят на меня с немым ожиданием.

— Что? — делаю вид, что ничего не понимаю. Вот уж о ком мне не хочется даже вспоминать.

— Ты единственная из нас видела его живьем, — поясняет тетя.

— Он правда очень высокий? И харизматичный? — напирает Жанна.

— Он очень-очень женатый, — ворчу себе под нос, пытаясь спрятаться от неприятного разговора за планшетом. — Больше ничего не помню, ничем особенным не впечатлил, мы вообще не разговаривали.

Кроме одного, о чем я ни за что не признаюсь даже самой себе.

Прошла неделя с того вечера, но каждый день, точнее, каждую ночь, мне снятся сны с его участием. С рейтингом «очень 18+». И никакие разговоры с Сашей по телефону, даже если мы ложимся спать в два или три ночи, и близко не избавляют меня от этого непрошенного наваждения.

Хорошо, что у меня всегда при себе плеер — и я демонстративно вставляю наушники в уши, делая музыку погромче, чтобы следующие пару часов пути не слышать даже намека на разговоры. Уверена, мой отказ обсуждать личность Дениса вообще никак не повлиял на желание родственников побольше разузнать об одном из самых колоритных персонажей столицы.

Жаль, что точно так же музыка не может заглушить мои собственные угрызения совести.

Зачем я вообще о нем думаю, если на этом человеке пробу негде ставить?

Никогда не любила скорых на выводы людей, но тут, по-моему, все очевидно до безобразия. Так вызывающе и нагло может вести себя лишь не привыкший к отказам мужчина. В чем я убедилась парой минут позже, когда пыталась сделать вид, что на самом деле просто так выглядываю из-за занавески, а не пытаюсь проследить за Ван дер Мейером-старшим. Он быстро снял более сговорчивую девицу и укатил в известном направлении.

Вот тебе и вся «любовь».

Конечно, это просто моя ирония. Я прекрасно знаю, что слишком наивна и простодушна в очень многих вещах — так бывает, если растешь под опекой двух слишком авторитарных родителей, у которых ты единственный, поздний и такой долгожданный ребенок. Но не до такой же степени, чтобы хоть на секунду предположить, что Денис мог всерьез мной заинтересоваться.

По дороге до финальной точки нашего короткого путешествия я успеваю задремать, убаюканная музыкой и надеждами на хорошие выходные в компании Саши.

Мне снова снится Денис. На этот раз не происходит вообще ничего неприличного. Я вообще сначала не понимаю, откуда он берется в темноте моего сна, лишь спустя пару минут соображаю, что мы сталкиваемся в узком коридоре, и чтобы разминуться, нужно прижаться друг к другу. Я делаю глубокий вдох, втягиваю живот и делаю шаг. Ничего страшного, что мы снова будем слишком близко. Это все равно просто сон. Здесь моя территория.

— Эй, спящая красавица, — почему-то странно мягким голосом говорит Денис, когда в моем сне мы прилипаем друг к другу и он, как тогда на вечере, прижимает меня к стене.

Непонятно, почему у этого бессовестного наглого мачо вдруг стал такой до невозможного странный голос. Я пытаюсь прислушаться, уловить хрипотцу и низкий рык, от которого становилось и страшно, и волнительно одновременно.

— Соня, открывай глаза, — смеется Денис.

И я понимаю, что не так, когда резко открываю глаза и шарахаюсь в сторону от протянутой над моей головой руки.

— Эй, спокойно, — посмеивается Саша, сидящий на корточках перед открытой дверцей машины. — У тебя божья коровка на носу, я хотел убрать до того, как она оставит на тебе пару желтых «неприятностей».

Мне нужно несколько секунд, чтобы сообразить, что происходит, и оценить обстановку, и только потом я спускаю ноги наружу и позволяю Саше потянуться ко мне навстречу. Мы, как два партизана, быстро осматриваемся в поисках ненужных свидетелей, но хотя бы сейчас Судьба на нашей стороне, потому что справа мы под надежным прикрытием дверцы автомобиля, а слева ворота, где вообще никого нет, потому что весь шум вперемешку с музыкой раздается откуда-то из-за дома. Я быстро, еще немного неуклюже после сна, но с энтузиазмом тянусь Саше навстречу, обнимаю его и подставляю губы.

Господи, ну что тебе стоит сделать маленькое чудо и дать нам поцеловаться хотя бы сейчас?

— Твой отец точно мне голову открутит, — бормочет Саша, сжимая мои колени до приятной боли.

— Но это будет когда-нибудь потом, — уговариваю я, уже почти ощущая его дыхание на своих губах. — И только через мой труп.

— Вообще-то такие вещи должен говорит я, — резко севшим и сбившимся голосом бросает мой Прекрасный принц — и наши губы, наконец, соединяются.

Небеса случаются.

Прямо сейчас я где-то там, намного выше облаков.