14

Руки дрожали так, что я едва не выронила телефон. Набрала ещё раз, оглядываясь по сторонам. Что делать, если я не найду её? Что, если Эдуард решил увезти… увезти мою дочь, мою девочку?!

Обезумевшая от страха, я стояла посреди тротуара. Мимо меня, поздоровавшись, прошла мама девочки из группы Сони. Не обратив на неё внимания, я метнулась вдоль дороги, остановилась и опять осмотрела. Демьян… Что, если…

Тишина, длившаяся несколько секунд, сменилась длинными, перебивающимися помехами гудками. Я затаила дыхание.

— Соня! — истошно закричала, услышав голос дочери. — Соня? Ты где? Сонечка… — дыхание вырывалось со всхлипами. Я слышала, как там, где была Соня, дует ветер, слышала, как она хлюпает носом. Замёрзла… — Да… Что ты видишь, детка? Я… Я приду за тобой. Сейчас… Подожди несколько минут, хорошо?

До сквера, расположенного неподалёку от садика, я бежала. Встречный ветер бил меня по лицу, мокрые листья липли к мыскам сапог. Пробежав мимо куцых деревьев, я оказалась на главной аллее. Огляделась. Дорожка тянулась вперёд, по обеим сторонам от неё стояли деревянные лавочки с кованными спинками.7d423c

— Соня! — заметив вдалеке голубую курточку, я снова бросилась вперёд. Расстояние казалось огромным, хотя на самом деле пробежала я его за секунды. — Соня! — подлетела к дочери.

Та сидела на краю скамьи, держа в руках какую-то бумажку. Нос её покраснел, да и вся она напоминала маленькую замёрзшую синичку.

— Господи, Соня…

Я крепко прижала её к себе, провела по мягкой шапке ладонью и прикрыла глаза. Облегчение, что я испытала, увидев её, было не сравнимо ни с чем на свете.

— Ты совсем замёрзла…

Я заставила себя выпустить её.

— Папа приходил, — голосок Сони слегка дрожал. Сильно испугаться она не успела, но я чувствовала, что ей не по себе. — Он сказал, что мы пойдём гулять и… — она замолчала.

Вытерла мокрый нос кулачком. Бумажка, которую она держала, оказалась обёрткой от мороженого.

Гнев, что я испытала, забирая её из маленьких пальчиков, был таким сильным, что ещё не успевшая пройти дрожь, стала сильнее. Зачем он увёл её?! Зачем?! Что это за игры? Как… Как он мог бросить её здесь совсем одну? На холоде, с мороженым… Бросив бумажку в урну, я стянула с Сони перчатки и принялась растирать ледяные ладошки.

— Сейчас домой пойдём, чай будем пить горячий, — прошептала, чувствуя, как на меня опять накатывает истерика. — Вот так… — Пальчики стали чуть теплее, и я, поднеся её руку к губам, поцеловала. Надела перчатку.

— Пойдём, — помогла ей встать и поправила шарфик. — Нужно домой идти.

Не успели мы пройти и пары десятков метров, Соня остановилась. Потянулась к карману и вытащила маленький бархатный мешочек.

— Это что? — я почувствовала, как грудь сдавило, как к горлу подступила тошнота, а голова загудела.

— Папа попросил тебе отдать, — дочь протянула мешочек мне, а я так и стояла, не находя в себе сил взять его. Знала, что нужно это сделать, но не могла.

— Мам, — Соня требовательно потянула меня за пуховик, и я всё-таки протянула руку.

Развязала ленточки и достала из мешочка кольцо. Моё обручальное кольцо… Несколько секунд я стояла, не в силах ни двигаться, ни дышать, а после выдавила:

— Папа что-нибудь сказал, когда отдал тебе это?

— Нет, — отозвалась Соня. Немного подумала и добавила: Только что там… — Она опять замолчала. — Что ты что-то забыла, но он написал. Чтобы больше не забывала.

Написал? В мешочке не было ни открытки, ни записки. Я снова посмотрела на кольцо и заметила надпись. Надпись, выгравированную на внутренней стороне: «Навсегда моя».

Тошнота усилилась, холод пробрал до самых костей. Чувство было такое, что меня ударили в солнечное сплетение.

В кармане пуховика зазвонил телефон, и это заставило меня немного прийти в себя. Огляделась по сторонам, боясь увидеть мужа, но аллея была пуста.

— Мам, телефон, — Соня потянула меня за рукав, привлекая внимание.

— Да, солнышко, — я достала мобильный и посмотрела на дисплей. Демьян…

Сбросила вызов и, отключив звук, убрала обратно. Положила мешочек с кольцом в другой карман. «Навсегда моя». Нет! Нет, чёрт возьми! Никогда больше я не буду его!

— Пойдём домой, — выдохнула, взяла дочь за руку и повела прочь.

Домой. Какао, плед, завывающий за окном ветер. Всё, больше мне сейчас ничего не нужно.

Тёплый плед, какао и дочь, прижимающаяся ко мне, моя девочка, моя малышка.