ГЛАВА 5

Гроза набирала силу. Белые росчерки молний прошивали черное небо, низкие раскаты грома нетерпеливо рокотали вдали, неожиданно поднявшийся ветер холодил горящие от усталости ноги.

Катя снова брела по знакомой пустыне. Она не знала, как оказалась здесь и как долго уже идет по раскаленному песку, но отчетливо понимала, что должна двигаться, если не хочет остаться среди безлюдных барханов навечно.

– Терри...

Вновь этот свистящий шепот. Катерина испуганно вздрогнула и прибавила шаг.

– Не беги от меня, девочка! Ты моя, смирись с этим... Я все равно найду тебя.

Катя закрыла руками уши, но не смогла заглушить настойчивый шепот. Казалось, он раздается отовсюду.

– Тебе не скрыться от меня... – скрежетал песок.

– Ты не сможешь вечно убегать от своей судьбы... – шелестели мертвые ветви высохших кустарников.

– Ты моя... – тихо шептал ветер, касаясь растрескавшихся губ ледяным поцелуем.

– Нет! – громко вскрикнула Катерина, отчаянно вскидывая голову к бездушному черному небу. – Я никогда не буду твоей, слышишь? Я свободна! Я не принадлежу тебе, мерзкое чудовище! Я лучше умру, чем покорюсь тебе!

– Глупая девочка... – расслышала она в ворчании грома. – Ты не знаешь, от чего отказываешься! Я дам тебе все: могущество, богатство, власть. А взамен попрошу лишь одного – быть со мной рядом... Заполнить мое сердце... Дать мне свою силу... Добровольно.

– Нет, – еле слышно прошептала Катерина. – Нет! – уже громче повторила она. – Нет! Никогда, слышишь? Никогда я не буду твоей!

Катя посмотрела в темные небеса и гордо распрямилась.

– Я отказываюсь подчиняться тебе! – твердо выговорила она и решительно пошла вперед. Ноги ее ныли, ступни, покрытые ранами, кровоточили, глаза слезились, но она продолжала идти. Она не знала, как долго бредет по этой пустыне, не подозревала, что ждет ее впереди, но понимала одно – нельзя останавливаться. Пока она двигается, у нее есть шанс уйти от преследования... Кого? Она не помнила. Не помнила, но твердо знала, что нельзя попадаться ему на глаза.

– Терри... – все звучал и звучал еле слышный призыв. – Терри...

Катерина застонала и открыла глаза. Обхватив руками гудящую от боли голову, она непонимающе уставилась на белые всполохи, освещающие комнату. Неужели пугающий сон не закончился? Да нет же. Кровать, тумбочки, абстрактная живопись на стене – обычный гостиничный номер. Но тогда почему она слышит рокочущие раскаты грома? Один в один, как в бескрайних песках ее личного безвременья. Оглушенная, растерянная, не успевшая как следует проснуться, Катерина не могла понять, где она и что происходит. Ей стало страшно.

"Господи, что со мной? – в смятении думала она. – Почему мне так холодно и жутко?". Грохот очередного удара стихии заставил ее вздрогнуть. "Нет, это не сон. Это не может быть сном", – тихо прошептала Катерина, наблюдая за тревожными всполохами зарниц. В их мертвенно-белых отсветах ей мерещилось что-то потустороннее. Призрак черной пустыни вновь встал перед глазами. Она сжала руками раскалывающуюся голову. "Нет. Не сон. Это всего лишь гроза, – исступленно убеждала себя Катя. – Рано или поздно она обязательно закончится!". Она закуталась в одеяло и словно мантру повторяла одно и то же – "Я не сплю... Это не сон...".

Гул содрогающихся гор, шум дождя, беснующиеся за окном молнии превращали обычную ночь в настоящий апокалипсис. Сон и явь мешались воедино, не позволяя отделить одно от другого, и Катерина завороженно смотрела на мечущиеся по стенам тени, не в силах сдвинуться с места.

Резкий стук распахнувшегося окна вывел Катю из ее странного транса. Стекло тонко задребезжало, яростный порыв ветра подхватил тяжелые шторы, принявшись остервенело трепать бархатную ткань, крупные капли дождя упали на окно и с силой забарабанили по железному отливу.

Очнувшись, Катя соскочила с постели и подбежала к балкону. Потянула на себя сопротивляющуюся створку, с трудом захлопнула ее и завороженно застыла, глядя на неистовство стихии.

В горах бушевала гроза. Бесчисленные молнии прорезали черную гладь неба, пелена воды, стремительно падающая вниз, сливалась с кипящими водами Мзымты, гулкие раскаты грома сотрясали темные вершины. Катерина не могла оторвать взгляд от этой ужасающей красоты. Сила, мощь, беспощадность... Впервые она ощутила, как слаб и ничтожен человек перед неумолимой силой природы.

Она долго стояла у окна, глядя на безумства ночной бури, а потом, словно проснувшись, обвела комнату непонимающим взглядом и медленно побрела к кровати. В голове ее мешались обрывки сна, таинственный шепот, тоскливое чувство одиночества и неясное ощущение надвигающейся беды. Забравшись в постель, Катерина закуталась в одеяло и закрыла глаза. До рассвета оставалось всего несколько часов.

Константин устало потер лоб. Его тревожила непогода, беснующаяся за стенами отеля. Она грозила нарушить планы. Откинувшись на спинку кресла, Костя задумчиво повертел в руках пачку сигарет. Старая, бессознательная привычка. Курил Константин редко – никотин не имел над ним власти и не доставлял особого удовольствия. Правда, английские "Treasurer" – небольшие, набитые вручную – являлись своего рода показателем высокого статуса и служили хорошей защитой от скуки.

Вот и сейчас, он неторопливо достал одну из них и закурил. Мягкий, сладковатый дым тонкой струйкой поплыл по комнате. Костас отвел руку и уставился на тлеющий кончик сигареты.

"Катерина. Она становится проблемой, – напряженно раздумывал он. – Слишком много внимания я уделяю очередной..." Он запнулся, не решаясь назвать девушку привычным определением. Почему-то Катю не хотелось равнять с остальными. Сколько их было... Сотни. Красивые, яркие, раскованные. И холодные. Пустые. Их хватало ненадолго. Месяц, три, пять – мало кто выдерживал дольше. И он никогда не жалел, расставаясь с очередным source*. Пользовался, откупался хорошим вознаграждением, но, расставаясь, никогда не жалел – ни одна не запала в душу, ни одна не смогла насытить его полностью. А эта девочка... Когда Митрос сказал, что нашел для него идеального донора, он не поверил – давно уже перестал надеяться на то, что подобное возможно. За долгие годы почти голодного существования Костя привык довольствоваться жалкими крохами силы. На жизнь хватает, и ладно! На большее он уже не рассчитывал. Поэтому, когда увидел Катерину, едва удержался от разочарованного вздоха. Хрупкая, застенчивая, юная. Лица почти не видно за нелепыми очками. Решил даже, что Димитрос ошибся – ну откуда в этой крохе сила? Она сама-то на ногах еле стоит! А ночью, рискнув попробовать ее energia*, он не смог оторваться. Она была теплой, живой, настоящей. Щедро делилась эмоциями и красками жизни, дарила ощущение эйфории и всемогущества. Он тогда едва сумел остановиться. Ушел к себе – оглушенный, пьяный, счастливый... И весь день прожил в приподнятом настроении, чувствуя себя по-настоящему живым. И сытым. Очень сытым. Настолько, что рискнул вызвать на разговор самого Генриха. И ведь получилось! Катино присутствие дало ему неоспоримое преимущество. А вкус ее силы... Хватало одного глотка, чтобы наполнить иссушенную долгим воздержанием душу.

Но плохо было то, что он становился зависим от этого вкуса, привязывался к нему, хотел присвоить себе и никогда никому не отдавать. А привязываться Костя не любил. Вернее, он давно уже разучился испытывать подобные чувства, и сейчас ему было непривычно ощущать странную зависимость от простой молоденькой девчонки.

Терсенов еле слышно вздохнул. Позабытые эмоции, которые неожиданно проснулись внутри, заставляли его нервничать. Три дня. Всего три дня он находится рядом с девушкой, и за такой короткий срок уже умудрился подрастерять привычное равнодушие. Невероятно. Обострившееся чутье просто вопило, что нужно держаться подальше от этой... Кати, но Константин не мог. Ощутив сумасшедший коктейль ее эмоций, он оказался не готов к тому, чтобы так скоро расстаться с Катериной. Нет. Властное чувство собственника, заполучившего новую игрушку, жадно кричало: – "Мое! Никому не отдам!". А холодный рассудок настаивал на том, чтобы Константин отступил, пока не поздно. "Она разрушит твою жизнь, уничтожит привычный порядок, лишит покоя и заставит совершать необдуманные поступки! – настойчиво предупреждал он. – Отпусти ее. И верни свою прежнюю жизнь".

"Прежнюю жизнь? А что хорошего было в этой жизни? Холод, скука и равнодушие! – возмутился Константин. – Нет уж! Впервые в мои руки попала такая жемчужина, и нужно быть полным идиотом, чтобы от нее отказаться!".

Он резко поднялся с кресла, кинул взгляд на бушующую за окном грозу и решительно вышел из комнаты.

В коридоре было тихо и безлюдно. Оглядевшись по сторонам, Терсенов осторожно подошел к соседнему номеру и легко вставил в замок карту. Дверь бесшумно открылась. Константин скользнул в темноту небольшого холла, быстро миновал его и, пройдя через всю гостиную, остановился у окна. Грохот разыгравшейся стихии не стихал. Равнодушно мазнув взглядом по вздувшейся пенящимися водами Мзымте, Костас напряженно прислушался. В соседней комнате было тихо. Если гроза и разбудила девушку, то он никак этого не узнает, пока не приоткроет дверь. Медленно потянув на себя ручку, Константин осторожно заглянул в спальню. Катя, закутавшись в одеяло, неподвижно лежала на кровати. "Спит", – с облегчением понял Терсенов. Он неслышно подошел ближе и склонился над спящей. Мощная волна нетерпеливого предвкушения прошлась по его телу. "Катя! – отозвалось глубоко внутри. – Сладкая... Настоящий, полноценный source!"

Не раздумывая больше ни секунды, он резко припал к беззащитно обнаженной шее и потерялся от хлынувшей внутрь energia. Он пил ее жадно, страстно, исступленно. Пустая, холодная душа его расправлялась, наполняясь живительной силой. Пьянящая эйфория захватывала целиком. Он пил, пил, пи-и-ил... и не мог остановиться. Время застыло и рассыпалось в прах, рокочущий гром не мог заглушить все усиливающиеся удары сердца, непередаваемо сладкая energia текла по его венам, даря ни с чем не сравнимое блаженство.

Слабый стон, слетевший с губ неподвижной Катерины, заставил Константина вздрогнуть. Он поднял голову и недоуменно посмотрел на лежащую перед ним девушку. Дыхание ее было еле слышным. Костя потерянно провел рукой по нежному лицу, коснулся мягких, чуть приоткрытых губ, машинально отвел выбившуюся из косы вьющуюся прядь... Проклятье! Опять! Он опять перешел черту! Не смог остановиться вовремя. Выпил ее почти до дна.

Ужас от осознания содеянного медленно проникал в сознание Константина. Туман наслаждения рассеивался, оставляя его наедине с произошедшим. Терсенов в отчаянии сжал виски. Черт! Как он мог?! Собирался ведь только пригубить! И снова сорвался. Второй раз за три дня! Тело звенело от наполняющей его пьянящей силы, а сердце тоскливо ныло, упрекая своего хозяина в преступной беспечности. Почему он не удержал обычный контроль? Как посмел выпить столько energia сразу? Извращенец хр*нов!

Он схватил Катю в охапку и принялся лихорадочно растирать ее ледяные руки, отчаянно ругаясь и не опасаясь того, что она очнется и увидит его рядом. Да что там! Если бы она очнулась, он был бы счастлив! Пусть думает, что хочет, лишь бы пришла в себя! Сейчас его не страшило возможное разоблачение. Он не думал об этом. Все, чего он хотел, так это привести девушку в чувство.

*примечание:* source – источник (лат)

energia – энергия (лат)

Катя от души потянулась и открыла глаза. Несмотря на почти бессонную ночь, чувствовала она себя великолепно. Голова прошла, хандра бесследно исчезла, и на душе было светло и радостно.

Она соскочила с постели, подошла к окну и раздвинула занавески. Яркий солнечный свет хлынул в комнату, и счастливая улыбка невольно расцвела на ее губах. Катя давно уже не чувствовала себя так хорошо!

Приоткрыв балконную дверь, она выглянула наружу, с любопытством осматривая окрестности. Чистые тротуары, разноцветные здания отелей, высокое, ясное небо. От вчерашней непогоды не осталось и следа. Лишь своенравная река, не успев успокоиться, с ворчанием билась о каменное ограждение. Казалось, она до сих пор так и не смогла смириться с витыми чугунными оковами, пленившими ее свободу. Белая пена обиженно вскипала на быстрых волнах, и их громкий ропот гулко разносился по всей округе. "Все равно, я не покорюсь! – слышалось в низких раскатах несущейся вниз воды. – Никто не в силах обуздать мою мощь!".

Катерина поежилась. А ведь и правда! Никто.

Она еще долго любовалась бы строптивицей Мзымтой, но прохладный ветерок, забирающийся под полы халата, заставил ее вернуться в номер.

Катя прихватила с тумбочки телефон и удивленно уставилась на высветившуюся заставку. Девять часов?! ДЕВЯТЬ ЧАСОВ?! Но этого не может быть! Катя растеряно смотрела на невозмутимо горящий дисплей и не могла поверить, что так откровенно, бесстыдно и позорно ... проспала! Она судорожно вздохнула и кинулась в ванную. Боже, Терсенов ее убьет! До вылета их самолета осталось всего двадцать пять минут! При всем желании, они на него уже не успевают. Плеснув в лицо ледяной водой, Катя подняла голову и посмотрела в глаза своему отражению. "Стоп, – подумала она. – А где же наш "господин начальник"? Почему он не прислал горничную поторопить меня, или не постучался в номер сам? Неужели постеснялся? Да ну, бред! В примерочную, вон, безо всякого смущения зашел!". И тут воспоминание о вчерашней безмолвной пантомиме в ресторане всплыло в ее памяти. Ну конечно! Рыжая красотка! Не зря же она так старательно выставляла напоказ свое декольте! Хотя, надо признать, там было что выставлять. Настоящий четвертый размер, не то, что Катеринин "минус первый"! Наверняка у босса выдалась веселенькая ночка, и, вполне возможно, вымотанный "тяжким трудом" он тоже проспал. Усмехнувшись, Катя разделась и включила душ. А что? Теперь можно было не торопиться.

Спустя пятнадцать минут она вышла из ванной, сосредоточенно оделась, сделала легкий мейкап и уселась в кресло.

Ждать пришлось недолго. Короткий стук в дверь раздался ровно в десять. Открыв ее, Катя молча уставилась на застывшего напротив босса.

– Доброе утро, – негромко произнес Терсенов При этом он как-то странно смотрел ей в глаза. Словно искал там ответа на некий вопрос.

Вина, сожаление, неуверенность... – так много эмоций было написано на лице у начальника, что Катерина растерялась. Она впервые увидела в синем холоде его глаз отражение обычных человеческих переживаний, только не смогла понять, с чем это связано.

– Доброе, – неуверенно ответила она.

Внутри трепыхалось какое-то странное чувство. Казалось, будто прошлую ночь она провела не одна, а с Костасом. В памяти мелькали невозможные воспоминания: склоненное к ней лицо, жадные губы, прикосновения… Бред какой-то.

– Как вы себя чувствуете? – неожиданно спросил Константин, разбивая несуществующую картинку.

– Спасибо, хорошо, – Катя взглянула на него с удивлением. Чего это босс ее самочувствием озаботился?

Она не понимала, что изменилось в Терсенове, но чувствовала, что тот смотрит на нее немного иначе, чем обычно. Катя боялась даже предположить, что заставило начальника растерять свое привычное хладнокровие. Наверное, на него вчерашняя гроза повлияла. А может, рыжая красавица постаралась – лишила мужика не только сил, но и внутреннего равновесия. Хотя, кто его знает, где и с кем он тусил прошлой ночью?

– Константин Сергеевич, а во сколько у нас самолет?

Катерине надоело разгадывать загадки странного поведения босса, и она решила выяснить время отлета.

– Через два часа, – медленно ответил Терсенов. – Но это если вы действительно хорошо себя чувствуете.

Он все так же обеспокоенно смотрел на Катерину. В какой-то момент ей показалось, что она разглядела в его глазах панику. "Да что происходит-то? – всполошилась Катя. – Куда делся мой хладнокровный и невозмутимый начальник?!".

– Константин Сергеевич, а почему вы сомневаетесь в моем хорошем самочувствии?

– Ну, вчерашняя... гроза, – с запинкой ответил Терсенов. – Быть может, вы не выспались, или голова болит?.. – он не договорил, снова впившись взглядом в ее лицо.

– А, вот вы о чем! Нет, все в порядке, – улыбнулась она. – Гроза меня разбудила, но потом я снова уснула и прекрасно выспалась. Так что вы зря беспокоитесь.

Катя переступила с ноги на ногу и поправила лацкан пиджака.

– Если вылет через два часа, то нам, наверное, пора выезжать?

Она выжидательно посмотрела на босса.

– Что? А, да, – рассеянно кивнул Константин. – Но сначала вы позавтракаете! – тут же спохватился он. – Я распоряжусь, вам принесут еду в номер.

Катя только головой покачала, глядя, как начальник влетел в ее люкс и схватил трубку внутреннего телефона. Она слушала его отрывистые приказы, и даже не сомневалась, что через пару минут ее стол будет завален едой.

Так и случилось. Прошло совсем немного времени, и та же самая горничная, что обслуживала их в первый день, торопливо вкатила уставленную тарелками тележку. Нежно улыбнувшись Терсенову, девушка принялась выставлять блюда на стол, не забывая наклоняться пониже, чтобы ее аппетитная грудь была видна во всей красе. Катя с интересом наблюдала за этим "театром одного актера". Она даже попыталась представить – а смогла бы повторить томные движения блондинки? – но тут же честно призналась самой себе, что с ее скромным бюстом это выглядело бы просто смешно. Неслышно хмыкнув, Катерина села за стол и принялась намазывать булочку джемом. "Война войной, а обед – по расписанию!" – вспомнила она любимую папину поговорку и незаметно улыбнулась. Пусть перед Терсеновым полуголые девицы хоть строем ходят, ее это не касается! Не ка-са-ет-ся! И аппетит не испортит!

Катя налила себе кофе и расслабленно откинулась на спинку кресла, с наслаждением отпивая ароматный напиток. М-мм... Божественно! Надкусив хрустящий круассан, она перевела взгляд на Константина и едва не поперхнулась. Начальник с такой жадностью смотрел ей в рот, что Кате стало неловко.

– Будете? – машинально протянула она ему располовиненную выпечку.

– Нет, спасибо, – отказался Терсенов. – Я уже завтракал.

Он отвел глаза, и до Кати медленно дошло, как выглядело со стороны ее предложение. Бли-и-ин... Что босс мог подумать?! Одна тут перед ним хвостом крутит, вторая... Катя посмотрела на горничную и едва не рассмеялась. Та глядела на нее с ненавистью, как на конкурентку. Катерина грустно усмехнулась. Бедная девочка. Она не понимает, что у них просто нет шансов. У Константина совсем другие запросы, и обычные дурочки его не интересуют. Ему элитных подавай!

Блондинка тщательно поправила салфетки, выровняла чашки и замерла рядом с тележкой, не собираясь уходить.

Терсенов бросил на нее рассеянный взгляд, нахмурился, словно вспоминая что-то, а потом, достав из бумажника купюру, небрежно сунул ее горничной в карман.

– Спасибо, – с намеком сказал он.

– Если вам еще что-нибудь понадобится... – не торопясь покидать номер, проворковала горничная.

– Нет, благодарю, – отказался Константин, и в голосе его проскользнули стальные нотки.

– Всего доброго, приятного аппетита.

Девушка понятливо подхватила тележку и торопливо выскользнула за дверь.

– Не люблю назойливых, – недовольно поморщился Константин.

Катя молча пила кофе. Она не собиралась реагировать на слова босса.

Терсенов кинул на Катю очередной странный взгляд и отошел к окну.

– Вы точно ничего не хотите? – не удержалась от вопроса Катерина. – Кофе довольно неплохой. И выпечка свежая.

Костя, услышав первую часть ее вопроса, вздрогнул. Хочет ли он? Если бы эта девочка знала, чего он хочет, то бежала бы от него без оглядки! Маленькая, наивная пташка, беспечно падающая в пропасть и даже не подозревающая об этом. В его душе шевельнулось давно забытое чувство. Жалость. Прикрыв глаза, Константин удивленно прислушался к себе. Неужели ему жаль эту девочку? Светлую, чистую, очень юную. С доверчивым взглядом красивых зеленых глаз, которые она почему-то скрывает за уродливыми очками. И гордую. Очень гордую. Как она от его подарков отказывалась? Вспыхнула, как порох. Его это даже позабавило. Редко встречал он подобную реакцию у женщин. Обычно они сами выпрашивают деньги и подачки, а тут... Кажется, Катя готова была расплакаться, когда увидела количество нулей на ценнике. Глупая. Если бы она понимала, сколько стоит ее sourcе! К тому же, он привык, чтобы все, что его окружает, выглядело достойно, будь то вещи или люди. Особенно, люди. Да, эстет, ну и что? Не самое худшее качество, между прочим. А вот Катя...

По ее поведению Костя видел, что Катерина себя недооценивает. Как правило, девушки стараются выжать из своей внешности максимум, а эта, то ли сознательно, то ли неосознанно, скрывает свои достоинства. Вот зачем она стягивает шикарные кудри в тугой, прилизанный узел? Неужели не видит, что подобная прическа ей не идет? А эти строгие, черные очки? Они же ужасно смотрятся на ее маленьком курносом носике! Разве можно так уродовать себя?! Он недовольно поморщился.

Да, в ней не было той броской красоты, которая так нравилась ему в женщинах, но тонкие черты лица, длинная, лебединая шея, изящные руки, пышные волосы и белая, почти фарфоровая кожа делали ее по-настоящему привлекательной. А ее энергия, ее сила?! За три дня они стали для него наркотиком! Он подсел на них, как какой-то долбанный наркоман! Даже на большом расстоянии он ощущает аромат ее source. И это невероятно!

Встретившись с Катей сегодня утром, он понял, что ему больше не нужно прикасаться к ней, для того, чтобы пить. После вчерашнего, прочные нити связали их воедино, позволяя ему напрямую черпать из нее искрящуюся, пьянящую на вкус силу, и это было огромным соблазном. Как удержаться от искушения и не отхлебнуть немного energia? Как сохранить здравый рассудок рядом с фонтанирующим источником? Его личным источником. Странно только, что Катя не выглядит опустошенной. За три дня он выпил из нее столько силы, сколько из другой за месяц не забирал, а она этого даже не почувствовала! Может быть, у нее замедленная реакция? И ей станет плохо позже?

При мысли об этом, Константина прошиб холодный пот. Неужели жизни девочки угрожает опасность? Он же не простит себе, если с ней что-либо случится! Никогда раньше не допускал подобного! Всегда жестко контролировал свою жажду, пил понемногу и крайне редко, и ни одна девушка не пострадала из-за его необузданности. А Катя... С ней он совершенно потерял голову! Если она по его вине умрет...

Он сорвался с места, в два шага пересек расстояние от окна до стола и, взяв Катерину за подбородок, повернул ее лицо к свету.

– У вас точно ничего не болит? – требовательно глядя в глаза, резко спросил он.

Катя вздрогнула и посмотрела на него удивленно.

– Ну же, отвечайте! – не сдержался Терсенов. Он внимательно разглядывал девушку, легко касаясь пальцами ее лба, волос, шеи.

Катерина не могла пошевелиться, завороженная неожиданно ласковыми прикосновениями. Ей казалось, что она сошла с ума. Нет, ну не может же начальник действительно гладить ее по голове? Оказывается, может. И его руки могут быть удивительно нежными. Катя закрыла глаза, в попытке удержать нахлынувшие слезы. Кроме папы никто никогда не прикасался к ней так... по-доброму. Папа. Воспоминания о нем появились так внезапно, что Катерина не выдержала и закрыла лицо ладонями.

– Катя, что? – встревожился Константин. – Плохо? Где болит? – он прижал ее к себе и достал мобильный. – Витя, срочно найди мне Олега Ивановича! Не знаю, моей... помощнице плохо. Бегом. Жду.

Костя обнимал Катерину и машинально продолжал гладить ее распущенные волосы – заколка, не выдержав его напора, давно уже отлетела куда-то на пол, но он этого даже не заметил. "Только бы выжила, – билась внутри единственная мысль. – Я отпущу ее. И больше не выпью ни грамма из ее source. Я не убийца! Она будет жить".

Катя встрепенулась и принялась выбираться из объятий босса.

– Константин Сергеевич, со мной все хорошо. Я не знаю, что на меня нашло, – смущенно оправдывалась она. – Простите, пожалуйста. Подобного больше не повторится.

Ей было ужасно стыдно за произошедшее. Никогда раньше с ней не случалось таких казусов. А тут... Воспоминания нахлынули. И, главное, как не вовремя! Что теперь о ней начальник подумает?

– Глупости, – перебил ее Терсенов. – Если у вас что-то болит, вы должны честно признаться. Катя, ну? Головокружение? Слабость? Тошнота? Не молчите!

– Да нет же! – удивленно посмотрела на него Катерина. – Я прекрасно себя чувствую! Пожалуй, даже лучше, чем обычно. Видимо, здешний климат мне хорошо подходит... Ой, Константин Сергеевич, у нас же самолет!

Она всполошилась, понимая, что, по ее вине, они пропустят еще один рейс. Вот дура! Расклеилась!

– Пока вас не осмотрит врач, мы никуда не полетим, – жестко отрезал Терсенов.

– Но я в порядке! – возмущенно уставилась на него Катя. – Не нужно никакого врача.

Она распрямилась и застыла напротив начальника.

– Не обсуждается, – покачал головой Константин.

– Константин Сергеевич, я не буду общаться с врачом, – все еще не понимая, что босс не собирается менять свое решение, твердо заявила Катя.

– У вас нет выбора, Катерина Алексеевна, – серьезно заметил Терсенов.

– Но вы не можете меня заставить.

Катя удивленно уставилась на упрямого мужчину.

– Могу. И поверьте, если понадобится, заставлю, – невесело усмехнулся босс. – О, а вот и врач. Здравствуйте, Олег Иванович, – обратился Терсенов к входящему в номер мужчине.

– День добрый, – сверкнув очками, улыбнулся тот. – И кто тут у нас решил заболеть?

Невысокий, полненький доктор приветливо посмотрел на Катю.

– Я здорова, – продолжая сверлить начальника упрямым взглядом, ответила она.

Терсенов не обратил на ее гневно сверкающие очи никакого внимания. Он продолжал хмуриться.

– Здоровы? Вот и отличненько, – не стал спорить с Катей врач. – Именно это мы сейчас с вами и подтвердим, чтобы успокоить Константина Сергеевича.

Он поставил на стол свой чемоданчик и принялся доставать из него какие-то приборы. Катя растерянно переводила взгляд с мрачного босса на жизнерадостного доктора и не могла поверить, что все это происходит с ней наяву.

– Раздевайтесь, – бодро скомандовал врач.

Катя покосилась на Терсенова. Он, что, правда собирается устроить этот нелепый медосмотр?!

– Катерина, не задерживайте всех, – сумрачно взглянул на нее босс.

– Константин Сергеевич, вам не кажется, что это уже чересчур? – не выдержала она. Ее достали непонятные странности ее новой работы. – К чему этот осмотр? Я прекрасно себя чувствую и не собираюсь... – договорить она не успела.

– Катерина, – предупреждающе повысил голос начальник. Глаза его наполнились холодом.

– Нет, ну правда, – решила не сдаваться Катя. – Вы можете объяснить, что здесь происходит? Что это за...

Она хотела сказать "цирк", но осеклась под жестким взглядом начальника. Ей стало не по себе. Господи, что ж он так смотрит-то? Сразу все слова забываются.

– Константин Сергеевич, это уже чересчур, – чуть тише договорила она. – Я не собираюсь участвовать в...

– Так. Стоп, – резко осадил ее Терсенов. – Вы ничего не путаете, а, Катерина Алексеевна? Вообще-то, если вы не забыли, в ваши обязанности входит выполнять все, – он особо выделил это слово, – мои распоряжения. Именно на этих условиях вас наняли, и это единственное, что от вас требуется. Причем, вы не должны задаваться ненужными вопросами. Сказано выполнять? Вот и выполняйте. Все, тема закрыта, – видя, что Катя собирается что-то возразить, отрывисто добавил босс.

И сказал это так, что Катерина мгновенно уяснила – сопротивление бесполезно. Когда Терсенов говорил таким тоном, спорить с ним решился бы только самоубийца.

– Может быть, вы тогда хотя бы выйдите? – покраснев, сердито спросила она.

Попытка отстоять свою правоту не увенчалась успехом.

Константин пробуравил Катю внимательным взглядом, но, ничего не сказав, развернулся и вышел из комнаты.

– Тэк-с, мадемуазель, – присоединяя какие-то проводки к стоящему на столе прибору, пробормотал толстячок-доктор. – Снимайте свой пиджак, укладывайтесь вот на этот диван и ничего не бойтесь.

Катя поняла, что фарс продолжается. Что ж, делать нечего. Если вчерашняя ночь сделала из ее босса параноика, лучше с ним не спорить. Убедится он, что с ее здоровьем все в порядке, и успокоится.

Она разделась, улеглась на диван и мрачно уставилась в стену. Груди коснулся холод резиновых присосок, и Катя замерла, слушая тихие попискивания стоящего на столе аппарата.

– Посмотрим-посмотрим, – приговаривал, спустя пару минут, врач, разглядывая длинную бумажную ленту. – Отличненько. Ага... Сердечко у нас замечательное. Ну что, мадемуазель, – обратился он к Кате. – С сердцем неполадок нет. Сейчас еще давление померим, и порадуем Константина Сергеевича хорошим результатом.

Он деловито свернул провода, достал тонометр и ловко затянул на руке Катерины манжету.

Вскоре доктор довольно улыбнулся и снял фонендоскоп.

– Ну что? Все замечательно! У вас отменное здоровье. Хоть в космос отправляй! – подмигнул он Кате и разрешил: – Можете вставать и одеваться.

Катя молча натянула пиджак, кинула рассерженный взгляд на входящего в номер Терсенова и отвернулась к окну. Она злилась на себя, на начальника, на милого, улыбчивого доктора, и даже на Амбарцумова. Если бы не настойчивая просьба Александра Палыча, она сейчас спокойно сидела бы в своем любимом офисе, и знать не знала об этом театре абсурда! Нет, ну а как иначе назвать все то, что с ней произошло за последние трое суток?! Необычные условия контракта, дорогие подарки босса, странный медосмотр, устроенный им из непонятной прихоти. Она чуть слышно хмыкнула и покосилась на шефа. Интересно, чего еще ей стоит от него ожидать?

– Ну что тут? – спокойно спросил Константин, но Катерина уловила в его голосе тщательно скрываемое нетерпение. Вообще, она сегодня на удивление легко понимала настроение начальника. Даже если он пытался выглядеть невозмутимым, Катя, неожиданно появившимся откуда-то шестым чувством, умудрялась определять его истинные эмоции.

– Все просто прекрасно, – расплылся в улыбке Олег Иванович. – У вашей помощницы на редкость хорошее здоровье. Хоть в космос отправляй, – радостно повторил он собственную шутку.

Константин пристально посмотрел на Катерину, и в его глазах она прочитала огромное облегчение. Как будто с души Терсенова упал тяжкий груз.

– Отлично, – коротко выдохнул босс.

– Ну, если я вам больше не нужен, то я пойду, – собрав свой чемоданчик, посмотрел на него врач.

– Спасибо, Олег Иванович, – кивнул Константин, но Катерина видела, что мысли его далеки от происходящего.

– Не болейте, мадемуазель, – весело улыбнулся Кате доктор и вышел из комнаты.

Терсенов молча проводил его взглядом и задумчиво уставился в окно.

Катерина неловко переминалась с ноги на ногу, не зная, чего еще ожидать от непредсказуемого начальника.

– Константин Сергеевич, мы на самолет не опоздаем? – рискнула напомнить она.

– Самолет? – рассеянно переспросил босс. – А, да... Самолет...

Он посмотрел на Катерину и снова замолчал.

Катя вздохнула. Она совершенно не понимала, что происходит с ее шефом. Со вчерашнего вечера его будто подменили!

Звонок мобильного разорвал тягостную тишину.

– Да, – коротко ответил Терсенов. – Забронируй на час. Хорошо. Скоро будем.

Небрежно сунув телефон в карман, он повернулся к Катерине и негромко сказал:

– Если вы готовы, мы можем ехать в аэропорт.

– Да, конечно, – поспешно ответила Катя и потянулась за сумкой.

Она обрадовалась возможности прервать неловкий тет-а-тет.

Внизу, у дверей отеля, их уже ждали. Все тот же "Лексус", лысый Витя, и пара охранников.

Терсенов помог Катерине сесть и кивнул водителю.

– Поезжай, Славик. Только не гони.

Шофер недоуменно покосился на шефа в зеркало заднего вида, а Виктор повернулся к другу и удивленно спросил:

– Костас, а когда это ты любителем медленной езды заделался?

– Когда осознал, как дорого стоит человеческая жизнь, – абсолютно серьезно ответил Терсенов.

На этот раз, непонимающими взглядами его одарили двое – и друг, и водитель. Правда, вопросов больше задавать не рискнули.

Машина плавно тронулась с места.

Катя уставилась в окно и принялась наблюдать, как исчезает за поворотом Роза хутор, и дорога убегает вниз, через тоннели и мосты, назад, к обычной жизни.