Глава 5 — Решение

Я не выдерживаю тяжести разбухшей от размышлений головы и опускаюсь лбом на нижнюю область клавиатуры, рядом с тачпадом. Мышцы плеч и шеи тотчас расслабляются, радуясь возможности отдыха, словно огромный груз разрушил оковы и песком посыпался по спине.

После встречи с Юрой появился ворох вопросов; этот поганец только разбередил душу, а затем свалил припеваючи по первому звонку очередной пассии. Хотя, возможно, и не пассии — очень уж счастливым он выглядел. Даже голос у него вибрировал от предвкушения встречи.

Неужели остепенился и нашел себе пару? Кто его знает…

Юра, конечно, многое смолчал об Илье — я это чувствовала, — и тем не менее позволил обо всем задуматься, взвесить — что, наверное, еще хуже. Голова гудит так, что, даже чтобы безболезненно вздохнуть, требуются усилия. Ох, не взорвись, моя головушка… Тебе еще страдать и страдать…

Смежив веки, я пытаюсь расслабиться и позволить сознанию усмирить обуревающий поток мыслей. В висках стучит, а туман перед закрытыми глазами не рассеивается. Такое чувство, будто я не спала более суток…

Влюбилась ли я? Хах, исключено. Невозможно полюбить с первого взгляда, разве что заинтересоваться. Это не как у мужчин: внешне, оценив глазами, красивая — а остальное приложится. Да: Илья привлекает. Да: интересен как личность — и то потому, что не удается раскусить мотив. Так что возможна только физическая составляющая отношений. Все в норме, все я понимаю и отдаю себе отчет.

Я хочу его…

Вздохнув, я вновь решаю дочитать список предстоящих мне свадебных обязанностей, присланный Светой на почту с продублированным уведомлением на телефон; список, который уже трижды невольно бросаю, задумавшись о своем… или чужом… Подперев голову рукой, чтобы не клевать носом, и сфокусировав зрение, я прокручиваю мышкой пункты, остановившись на расписанных пожеланиях. В принципе ничего такого замудренного, как я предполагала изначально. Самое сложное — организовать девичник и придумать выкуп в соответствии постскриптума «Никаких а-ля сто причин, почему жених полюбил невесту или любовных формул». Да уж, бедный Сережа. Зачем подвергать мужчину публичной пытке? Пусть все комплименты прозвучат у алтаря и в спальне.

Я довольно улыбаюсь, киваю Светиному пожеланию о выкупе и открываю общий чат подружек невесты. Лучше поскорее согласовать день встречи для обсуждения девичника, а то все работают, все загружены рутиной и детишками… Да и новостями сможем поделиться, и для меня небольшая эмоциональная встряска. И Лена… С ней хотелось бы переговорить с глазу на глаз, без очевидцев.

Набросав по календарю свободные часы по датам на предстоящую неделю и суть предсвадебного сбора, отправляю сообщение девчатам и сразу же отвечаю Свете по почте, чтобы не волновалась: все будет сделано в лучшем виде. Месяц — а дел куча, но такое событие происходит раз в жизни.

Ощутив на спине взгляд, я быстро оборачиваюсь и замираю, вскинув брови… Сморгнув, осознаю, что образ не исчез, а значит мне не привиделось.

Илья стоит в проеме двери, лучезарно улыбается, из-за чего я чувствую себя счастливой, смущенной и потерянной одновременно.

— Пришел? — констатирую я и так очевидное.

— А хотела обратного?

Он проходит в мой кабинет и оглядывает весь тот ужасный бардак, скопленный неделями. Забавно, но так даже легче ориентироваться, чем когда все якобы на своих местах. Жар покрывает щеки, стыд затмевает, я нервно откашливаюсь, будто что-то запершило в горле.

— А это что? Лозунг?

Прокручиваюсь на вращающемся компьютерном кресле, чтобы разглядеть то, на что указывает Илья.

«Великие танцоры велики не из-за их техники, они велики из-за их страсти». — Фраза, распечатанная крупным шрифтом и закрепленная на стенде.

— Это что-то вроде девиза по жизни. Я обожаю танцевать, обожаю разные стили музыки и бешеный ритм жизни — это моя страсть. А у Лены страсть к книгам, потому она и пишет. Или страсть к развитию воображаемого образа и прописывание его в сюжетной линии.

Лицо Ильи приобретает задумчивое выражение, а глаза наполняются тоской. Я мысленно стучу себе по голове, проклинаю, что упомянула при нем Лену. Какой черт вообще дернул? В груди следом отзывается саднящая боль, словно кошачьим когтям удалось расцарапать грудину и ребра, пробравшись к сердцу.

— Давай не будем терять время впустую… — произношу я непослушными губами и хватаю Илью под локоть.

Ткань черного костюма мягко щекочет подушечки пальцев, а после ладонь прощупывает мышцы. Воображение быстро дорисовывает картину — вот только жаль, что не все можно понять по очертаниям. Илья разворачивает корпус, и мы оказываемся почти вплотную прижатыми друг к другу. Так близко, что я реагирую на ритм его дыхания, на дурманящий запах одеколона — чистый мужской: резкий и пряный, приправленный морозной свежестью. Ноздри отчаянно впитывают воздух, а собственное дыхание углубляется. Я вскидываю голову. Высокий… Без каблуков я едва достаю макушкой уровень его подбородка, а может, мне и вовсе все это кажется.

Что со мной?

В сознании всплывают слова Юры: «Ты ошибаешься, Вики». Он явно говорил это уверенным тоном, словно прочувствовал собственной шкурой мое состояние.

— Почему Лена?

Илья вскидывает брови, то ли удивившись фразой, то ли не разобрав ее, но молчание не нарушает. Я облизываю пересохшие губы, наслаждаясь его прямым взглядом. Этот короткий невинный жест вынуждает Илью замереть и задышать медленнее.

Это впервые… Впервые мне удалось взволновать его!

— Про Ленку ты забудь… — шепчу я неуверенно, но позволяю себе прижаться к Илье плотнее, схватив его за оба локтя. — Она сейчас счастливее в браке, чем когда-либо. Не ломай девочке жизнь, — вздохнув и набравшись мужества, продолжаю: — Да и не любовь это… Это другое… Побег от одиночества и физическая потребность.

«Поэтому я подхожу тебе больше… и ничего не потребую взамен».

Илья смотрит на меня, прищурившись; не отталкивает и не поощряет возникшую близость. Но с каждым сорванным словом глаза его становятся темнее, то ли от ярости, то ли еще чего-то, что я не могу распознать. Надеясь на второе, я сглатываю слюну и отрываю руки от локтей, перемещаясь подушечками пальцев по ткани к лацканам пиджака, и опускаю на крепкую грудь, ощущая ритм сердцебиения под правой ладонью.

— Я и сама была на твоем месте, лучше не обманываться, — заключаю свой монолог, ожидая какую-нибудь словесную реакцию на сказанное.

Юра позволил мне убедиться в собственных предположениях. Сейчас Илья не влюблен в Лену, возможно в прошлом были подобные чувства, но не теперь. А причина вмешательства в отношения Лены, ее мужа и Ильи было желанием избавить друга от каких-то предрассудков.

«Ему просто нужен был повод избавиться от своих заморочек, и я дал эту возможность. Что до Лены — с кем бы она ни строила отношения — это не моя забота», — вспыхивают слова Юры в памяти ярким головокружительным взрывом.

Не знаю: в чем дело, что произошло с Ильей в прошлом, потому что Юра поделиться этим наотрез отказался, но тогда какая разница, кто из нас двоих, я или Лена, окажется для Ильи душевным бальзамом? Все становится куда проще.

Я скольжу взглядом по безэмоциональному лицу: по прикрытым подрагивающим векам, словно Илья что-то взвешивает в голове, борется в размышлениях; по плотно стиснутым бледным губам — как же хочется провести по ним пальцами, а затем поцеловать.

Это желание назойливо свербит в мозгу, губы и нёбо покалывает от возбуждения, но я одергиваю себя — еще не время…

Илья смачно, с усмешкой, выдыхает воздух из легких и, не скидывая мои руки с груди, запускает ладонь в волосы, взъерошивая светлые пряди. Этот беспорядок на голове безумно ему идет!

— Вика, у тебя талант выводить людей из равновесия…

— И я собираюсь пустить этот трюк в ход, — сразу отвечаю, растянув губы в полуулыбке, и быстро меняю тему: — Раз ты все-таки пришел, то я всерьез займусь танцем. За пару дней слеплю хореографию и подберу музыку, через неделю ты у меня поскачешь антилопкой… — Илья резко поворачивает голову и через доли секунды разрывается хохотом, из-за чего я в недоумении отскакиваю, разорвав контакт. Смотрю на него и не соображаю, что его так развеселило, — … и останется отточить движения и показать экспрессию… — заканчиваю фразу затихающим шепотом.

— Что не так? Нормальное сравнение…

— Не для мужчины, — вскоре поясняет Илья с нежной улыбкой.

Вот не надо так улыбаться…

«Ты и Лену такими взглядами одаривал?».

Закусываю губу и стараюсь усмирить в груди приступ ревности. Хоть Юра и обрадовал меня своими доводами, но на самом деле эмоции мужчину могут держать долго. А я не уверена, что смогу перебить их с Леной особую, незримую связь.

Илья, очевидно, ждет, что я оценю его шутку, но мне не смешно. Вручив ему распечатки с фигурами квикстепа в картинках, чтобы ему легче было запомнить их, киваю в сторону зала и покидаю кабинет. Все-таки Илья ничего не ответил. Что бы я ни говорила о Лене, он только слушает, впитывает слова, запоминает, но воздерживается от возражений или согласия. Как в тумане, я показываю ему раздевалку и выделенный на время обучения шкафчик, вручаю ключ. От соприкосновения пальцев к его широкой ладони, кожу прошибает током…

Его присутствие становится потребностью — это пугает!

Настроение падает до равнодушия, и чисто технически мне удается показать ему стойку — уже не в паре, а отдельно. Илья легко повторяет; все, казалось бы, верно, но не для профессионального глаза. Касаюсь его шеи, меняю положение головы, обойдя сбоку, встаю со спины и разминаю плечи, чтобы осанка была ровнее.

Все идеально.

Но не идеальны чувства…

Короткие прикосновения наполняют теплом, заставляют улыбнуться. Я не выдерживаю борьбы с внутренней необходимостью провести руками по всей спине, обнять и прижаться лбом к желанному мужскому телу. Слишком многого хочу, да? Разрешаю себе на одно мгновение прильнуть лбом к спине и так же быстро, обожженная, отскочить в сторону.

Занятие длиной почти в час времени пролетает быстро; Илья несколько раз порывался начать разговор, но тема быстро сходила на «нет». Он доверяет и внимает моим педагогическим замечаниям, а я понимаю, что веду себя не как преподаватель, а что-то среднее, не дотягивающее квалификации. С ним я теряюсь в словах, становлюсь эмоциональным комочком нервов, глупой девчонкой-подростком, впервые ощутившей влечение к противоположному полу…

Как я должна с ним танцевать, если находиться в непосредственной близости ужасно тяжело?..

Я сдержу свое обещание. Лучше жалеть об отказе, чем о потерянной возможности.

— Илюш? — окликаю его, когда он надевал пиджак и поправлял рукава, собираясь уже уходить. — Ты ведь ни с кем не встречаешься?

— Не встречаешься… — с улыбкой отвечаю самой себе и приближаюсь вплотную, чувствуя наэлектризованность воздуха вокруг нас. Дело ли в Лене или ком-то другом — неважно; глаза не врут.

— Тогда что насчет меня? Я выбью ее из твоего разума.

Говорю тихо, но твердо. Все страхи исчезают; я удивляюсь своей же наглости. Что-то многое для меня становится «первым разом»… Получат ли мои усилия отклик?

Положив обе ладони на сильные плечи, привстав на носочки, я тянусь к его губам. Доли секунд — и должно осуществиться желаемое…

— Не играй со мной, Вики! — процеживает Илья медленно каждое слово, обхватив до боли предплечья, заставив взвизгнуть и поднять недоумевающий взгляд.

Глаза его сверкают мощной всепоглощающей яростью. Я тону в этом омуте без страха.

— Разве похоже, что я завела игру в «кошки-мышки», Илья? — вторю его безапелляционному тону и закусываю губы от обиды.

Илья молчит, но продолжает держать меня за плечи. Он не отталкивает и одновременно не позволяет сократить расстояние. Он словно ждет, чем все может закончиться. Это любопытство? Или все-таки интерес? Так и подмывает проверить…

Я медленно перемещаю ладонь Илье на затылок, прощупываю аккуратно позвонки, массирую мышцы шеи, а другую руку держу на его сердце, ощущая ускоряющийся ритм. Тело под ладонями сводит судорогой от напряжения. Илья резко выдыхает, и я ощущаю, как его хватка на моих плечах ослабевает. Эта ласка ему нравится! Я уверена! Жесткий пронизывающий взгляд мечется, прожигает меня насквозь. Ярость кипит, но уже не так сильно, с примесью чего-то, что я пока не разобрала.

Обнаруживаю, что Илья глубоко дышит, отчего обида моментально улетучивается. Если бы я не интересовала его, то не было бы этих эмоций. Это вселяет уверенность! Такой мужчина, как он, давно поставил бы женщину на место. Но Илья медлит, а я сгораю от потребности узнать, что за эмоции плещутся в его глазах.

Я подхожу максимально близко. Возбуждение кружит голову. Желание коснуться его губ настойчиво пульсирует в мозгу.

— Илюш, — шепчу я и встаю на носочки туфель.

Илья не закрывает глаза, слегка отстраняется, будто от обжигающего прикосновения горячей воды, но я провожу языком между его губ, желая увлечь поцелуем. Кровь клокочет в венах, путает мысли. Грудь сдавливает тисками, дыхание спирает, но мужской запах одеколона циркулирует в пазухах… И затуманивает сознание сладким дурманом.

Я понимаю, что уже не смогу остановиться. Прикрываю глаза, чуть поворачиваю голову и снова тянусь к губам.

— Ты только что подтвердила все, что о тебе говорят, Ви-ики-и-и, — выдавливает шепотом Илья, а поцелуй приходится куда-то в подбородок. Губы покалывает от щетины! — Между нами не может ничего возникнуть!

«Почему же?», — так и хочется спросить, но я попросту не успеваю.

Откуда такая уверенность?..

— Я устал уже от твоих флиртующих выходок. Что в прошлый раз, что сейчас… Это не игры!

И я соглашаюсь кивком головы. С чего он только решил, что это игра? Из-за якобы каких-то нелицеприятных слухов обо мне?

Илья вновь крепко держит меня за плечи. Возникает мысль, что он сдерживает самого себя. Глубокое дыхание, затуманенный взгляд в упор, бешеный стук сердца под моей ладонью — не это ли свидетельство тех же чувств, что сейчас наполняют меня. И это имя… Почему Илья использует краткую форму, которой меня зовет только Юра? Еще с тех подростковых времен, когда мы с ним были парой…

Я проглатываю слюну, выдыхаю весь воздух, сбившийся в легких, и вскидываю подбородок. Мы скрещиваемся взглядами: мои карие против его зеленых. Кто пересилит?

— Я предлагаю тебе отношения… — сладострастно шепчу, наблюдая, как Илья в удивлении расширяет глаза и размыкает губы. Я, довольная собой, улыбаюсь. — Чисто интимные…

«… для начала…», — добавляю мысленно, но озвучивать это не имеет смысла. Сейчас он не пойдет на это. Но удастся ли слепить что-то через постель — другой вопрос, ответ на который в данный момент меня мало волнует.

Илья шокирован. Его брови ползут вверх, а лицо бледнеет, словно вся кровь отливает от головы.

— С ума сошла? — Он усмехается, но мое выражение лица не меняет эмоций. Илья недовольно прищуривается. — Точно сошла…

— Возможно…

Я даже не отрицаю. Мне вдруг становится так весело. Я отчаянная! Сумасшедшая! И да, черт возьми, влюбленная! Я рискую, но не боюсь остаться у разбитого корыта.

— Тебя это пугает? У тебя же никого нет… — и прыскаю со смеха, вспомнив о подруге. — Или боишься, что не сможешь удовлетворить меня? Или, может, все куда сложнее? Твой организм чрезмерно избирателен, и у тебя встает только на Лену?

Илья стискивает челюсти и снова глядит на меня с яростью. Ноздри раздуваются, он вдыхает воздух со свистом. Кадык резко подрывается вниз, а затем подскакивает обратно. Кажется, вопросы Илье крайне не нравятся…

— Не ответишь?

Я невинно хлопаю глазками в ожидании очередной перепалки, но Илья смотрит куда-то мне за спину. Любопытство подмывает обернуться. Только вот ничего странного я не вижу. За окном темнота, несмотря на дорожные фонари, поэтому снаружи, скорее всего, видно все, что творится в студии. Окна не зашторены: я специально об этом распорядилась. Маркетинговый ход для привлечения посетителей. Как ни крути, а реклама многое решает. Немного муторно содержать всё в идеальной чистоте, но зато это дисциплинирует.

— Молчишь? — снова задаю вопрос и смотрю в затуманенные зеленые глаза.

Илья усмехается, а затем хватает меня за запястье и тащит в полумрак коридора. Ноги вдруг становятся ватными и непослушными. Кажется, что с новым шагом я споткнусь и обязательно распластаюсь на полу, но, слава Богу, тело меня не подводит. Илья сгребает меня в охапку, отчего я успеваю только пискнуть и выставить ладони как спасительную преграду.

— Чего ты от меня хочешь? М? — Он зло выделяет каждое слово. Его дыхание обжигает щеку, а руки по-хозяйски скользят по спине. — Этого?

Илья опускает голову к моим губам, но останавливается на полпути. Я замираю, дыхание предательски сбивается, а кровь пульсирует в висках, туманя рассудок.

— Чего же ты хочешь, Вики? Чего от меня ждешь? — шепчет Илья на ухо, чуть повернув лицо в сторону.

Меня бросает в жар от интонации его голоса — тягучей, низкой и сладкой. Возбуждение разливается по сосудам, стягивает живот невыносимым давлением.

— Да… — Я касаюсь его щеки и вынуждаю снова взглянуть на меня. — Поцелуй… Я хочу, чтобы ты сейчас поцеловал меня…

Его глаза темнеют, а дыхание замедляется, что я обнаруживаю по размеренному движению крепкой мужской груди. Илья не отстраняется, и мне приходит в голову маленькая шальная мысль, которую я тут же исполняю, — провожу подушечкой пальца по его нижней губе, чуть шершавой на ощупь из-за осенних холодов. Нас охватывает непреодолимая тяга друг к другу, воздух словно электризуется. Я не выдерживаю давления первой: обхватываю Илью за плечи и льну к нему в поцелуе — страсть затмевает разум. Давно не думаю о последствиях — важно лишь то, что происходит здесь и сейчас… Даже если позднее я сгорю от стыда и начну проклинать себя.

К моему удивлению, Илья сразу же отвечает на ласку: заставляет запрокинуть голову, ласкает мой язык своим, стискивает меня в кольце объятий. Я теряюсь в собственных чувствах, боясь, что всё происходит во сне. Однако отросшая за день щетина царапает мне кожу, утверждая, что это не сон.

Я задыхаюсь от восторга, ударившего в голову. Ноги слабеют, и мне приходится ухватиться за пиджак на плечах, сминая ткань пальцами, чтобы не упасть. А Илья, словно ощутив на себе мое состояние, скользит ладонью по бедру, задирая юбку, а затем подхватывает меня в воздух. Я обхватываю его талию ногами, ощущаю его возбуждение, натягивающее брюки. И это сводит с ума. Он хочет меня! Меня! Не Лену! Из груди рвется удовлетворенный стон, а в следующий миг слуха достигает гортанное:

— Вика-а-а…

Звучание родного имени заставляет трепетать. Руки покрываются волной мурашек.

— Вика-а… — повторяет Илья тише.

Его губы настойчиво терзают, язык дразняще скользит по небу и зубам. Илья отстраняется, ловя короткую порцию воздуха, после чего осыпает шею перемежавшимися поцелуями и легкими укусами.

Сознание пронзает мысль, что ситуация вышла из-под контроля.

— Не здесь… Илюш, не здесь…

И эти слова вышибают из него всю страсть. Илья отстраняется, внезапно опускает меня на ноги. Я, ослабевшая, едва стою, облокотившись на стену. Не чувствую собственного тела, став сплошным комочком из ощущений, взгляд рассредоточен, различая только темные и светлые пятна.

— Вик, послушай…

Я вскидываю голову, несколько раз моргаю, пока зрение не восстанавливается.

Илья держится на расстоянии. Он тяжело дышит, но смотрит с сожалением. Этот взгляд подобен ушату ледяной воды, отчего страсть мгновенно растворяется. Я чувствую, как горит лицо, уши, шея. Руки трясет.

Что я натворила? Позволила снова собой воспользоваться?.. Снова стать заменой другой женщине?

— Иди… — выдавливаю из себя с горечью, а внутри все обрывается. — Проваливай же!

К глазам подступают слезы. Губы дрожат. Я опускаю голову, приказываю себе держаться. Ни за что не покажу свои слабости. Это всего лишь поцелуй, хоть и ставший слишком интимным. Плечи предательски содрогаются, и я опираюсь на стену всем телом, иначе попросту рухну.

— Вик?

Голос Ильи заставляет чувствовать себя еще более никчемной. В попытке обратить на себя внимание, я лишь растревожила себя…

Замечаю, что он делает шаг навстречу, но отчаянно мотаю головой. Только не приближайся! Тело отчаянно требует продолжения, и я готова была дать его нам обоим… даже на единственный раз, но все это неправильно.

Слеза стекает по щеке. Я вздыхаю и стараюсь проговорить как можно тверже:

— Тебе уже пора, Илья… Мы перешли черту, но из-за этого танец не пострадает…

Закрываю глаза, пытаюсь унять дрожь, но скрывать эмоции едва ли удаётся. По шагам слышу, как Илья возвращается в гардеробную за пальто, и эти минуты становятся для меня спасением. Я вытираю слезы, привожу себя в порядок, поправляя одежду и растрепавшиеся волосы.

Я переборщила…

Отлипаю от стены и твердо встаю на ноги. Илья возвращается, чуть замедляет шаг возле меня, но я не позволяю себе смутиться. Мы оба — взрослые люди. Зато будет понимать, что означает мое предложение… если он принял его всерьез, конечно…

Мы встречаются взглядами — я натягиваю улыбку. Губы горят от поцелуев, а поясница чуть ноет от страстных объятий. Я мотаю головой в сторону, недвусмысленно намекая, где находится выход. И Илья уходит, не обронив на прощание и слова. Я наблюдаю, пока он переобувается в уличную обувь, а тренировочные туфли складывает в пакет. Хлопок двери бьет по ушам, но теперь дышится свободнее.

— Ну и идиотка же ты, Виктория. Втоптала себя в черт знает что… Победа тебе не светит. Смирись.