Глава 9 — Лишения

Я нащупываю пальцами выключатель, отчего яркий свет люстры и нескольких софитов в кухонной зоне озаряет комнату. В глаза тотчас бросаются неразобранные коробки, до которых не удается добраться уже третью неделю после переезда. Сил ни на что не хватает, а теперь сомневаюсь, что они вообще смогут восполниться в ближайшее время. Мало было заморочек, собрала себе еще парочку — для коллекции. И как только после подобных потрясений заниматься бытом? Как люди со всем справляются?

Я горько усмехаюсь и стягиваю непослушными, ослабевшими пальцами сначала шарф, потом куртку, вешаю их на один крючок. Вздохнув, приседаю на корточки, попутно опираясь ладонью на стену, чтобы не рухнуть, и расстегиваю молнии на сапогах. Грудь будто чем-то сдавливает: дышится тяжело. Вдобавок раскалывается голова: никак не может переварить информацию.

Почему всё так вышло? Что вдруг случилось, что все слетели с катушек? И почему в эпицентре скандалов всегда оказываюсь я? Почему именно я становлюсь козлом отпущения и объектом ненависти? Когда-нибудь удастся отыскать ответы на эти вопросы? Вряд ли. Теперь и друга потеряла из-за собственной глупости. Или даже наивности… Но, наверное, всё к тому и шло — медленно, бесповоротно, не отклоняясь от курса.

Я прохожу в квартиру на ватных ногах, по пути кладу сумку на прикроватную тумбочку. Металлическая цепочка звенит от удара о дерево, и этот звук становится для меня мучительным раздражителем. Хочется тишины и полного спокойствия. Мне нужно подумать, что делать дальше и есть ли возможность вернуть всё на круги своя? Я лениво смотрю на холодильник, но ужинать совершенно не хочется. Аппетит напрочь сбит душевным состоянием.

Уже завтра вечером мы собираемся на Светкином девичнике; все приготовления вовремя закончены — останется только украсить ее комнату. Слава Богу, что завтра выдастся долгожданный выходной, так как я заранее отменила занятия по графику. Если задуматься, мы со Светой не виделись с того дня, как она попросила нас с Ильей стать свидетелями. Конечно, она и сама была занята свыше крыши оставшимися приготовлениями, но жаль, что общение невольно свелось до краткой переписки о свадебных мелочах. Мне ужасно не хватает подруги, но и свешивать свои проблемы в тяжелый для нее период тоже не хочется.

Я плюхаюсь на стул. В голове по-прежнему ничего не укладывается. На поверхность стола и запястье правой руки падают несколько капель. До меня не сразу доходит, что это слезы, брызнувшие из глаз. Эмоции накопились, и теперь их натиск невозможно сдержать. Недовольство. Обиды. Ревность. Смущение. Бессилие. Разочарование. Я чувствую себя плотиной, разрушенной бурным речным потоком. Можно ли ее починить? Можно. Но останется ли она прежней? Нет.

Простая истина.

Шмыгнув носом и смахнув непрошеные слезы, я заставляю себя подняться на ноги. В тяжелые моменты только уборка помогала мне привести мысли в порядок, разложить всё по полочкам. Сейчас я позволяю себе отдастся выработанной годами привычке. Я хватаю первую попавшуюся коробку и быстро ставлю ее на стол, боясь, что дно раскроется и содержимое вывалится на ноги. Смешок срывается с губ, но веселостью это не назовешь. Настроение на самом дне. Давненько не чувствовала себя настолько паршиво. Последний раз это было… Когда же?

Когда я вынудила себя расстаться с мужчиной, которого буквально боготворила, но он оказался женатым и водил меня за нос… Так долго, что чудо, что я от него не забеременела. Год отношений слепого доверия. Год лживого счастья, разбившегося о правду. Он не носил обручального кольца, однако наверняка было что-то, что я не замечала. Или не хотела замечать. Попросту отчаянно хотела ему верить? Были ли у меня тогда сомнения? Сейчас уже и не вспомнить.

Мне не везет в любви — это факт. Фортуна давным-давно отвернулась. И только Владик знал о моем состоянии. Мне разрывало душу и сердце, а он находился рядом и помогал со всем справиться в своей шутливо-кокетливой манере. Танцы, прогулки, разговоры ни о чем и угрозы четвертовать бывшего любовника при случае поставили меня на ноги. Наверное, после того неудавшегося опыта появилось это проклятие… Я не могу никому доверять, у меня не выходит построить что-то более-менее серьезное с мужчинами. Они разбегаются, как от клейменной, а липнет… всякое, что и мужчиной назвать язык не поворачивается.

Я раскрываю коробку. Внутри книги, тетради и прочие канцелярские мелочи. Раскладывая все по полочкам, я неохотно возвращаюсь к случившемуся. Илья разозлился на меня. Влад отказался от совместных занятий, а нам с Ильей, в конце концов, так и не удалось станцевать. Стыдно перед Алиной, что она оказалась вовлечена в этот кошмар…

Я поджимаю губы, слезы снова застилают глаза. И на этот раз я не могу их сдержать — щеки быстро становятся влажными.

— Прости меня, Владик, — бормочу я дну пустой коробки. — Из меня получился кошмарный друг. И спасибо за многолетнюю поддержку… 

*** 

— Как вообще можно строить отношения с женщиной, ведущей себя распутно с каждым встречным мужиком? И хочешь, чтобы я на это и дальше смотрел, черт возьми?!

Я, ошарашенная, оскорбленная услышанным, стою и не могу выдавить ни звука в свою защиту. Чего это вдруг? Илье не понравилась идея парного занятия? Так это я — педагог и только мне решать, каким образом строить программу для достижения быстрого и лучшего результата. Возмущенно фыркнув, я уже готовлюсь парировать выпад, но меня останавливают. Влад встает передо мной, вытягивает руку в сторону и прячет за своей спиной, словно вот-вот должна обрушиться угроза. Он враждебно расправляет плечи, отчего мышцы вздымаются, сутулится и шире расставляет ноги. Эту реакцию я знаю, будто родную, — слишком много времени мы проводили вместе как партнеры по танцам и как друзья в свободное время.

— Влад?.. — шепчу я успокаивающе, цепляясь за ткань его футболки, будто это способно остановить его и успокоить.

Но он не реагирует, а мне ничего не остается, как рассматривать мужскую спину.

— Знаешь, я думал, что ты — нормальный мужик — не из тех, что встречались ей прежде, но ты, кажись, тот еще осел. Не заставляй меня пожалеть о собственных заключениях… — Слова звучат так холодно и жестко, из-за чего совершенно не верится, что их произнес Влад. Мой друг. Вечно улыбающийся и кокетничающий Влад.

Я неосознанно проглатываю слюну и перевожу взгляд на Алину, которая испуганно смотрит на мужчин, будто в ожидании бури. Атмосфера в мгновение становится грузной, удушающей. Хочется поскорее вырваться из этой обстановки на улицу и вдохнуть полной грудью морозный осенний воздух. Но с другой стороны меня съедает любопытство. Как поведет себя Илья?.. Неудивительно, что Владик встал на мою сторону, считая его таким же, какие люди попадались мне последние несколько лет, однако это ошибочно. Илья, хоть и бывает резким, но он — принципиальный человек. Такие не разбрасываются попусту обещаниями и льстивыми фразами соблазнения. Или я снова намечтала себе красивый образ? Придумала любовь на пустом месте?

— Лицемер… — хмыкнув, выплевывает Илья с желчью. — Хотя бы самому себе не лги. Мхом еще не покрылся? Только что чуть не поцеловал ее… Но она, видимо, отказалась от столь широкого жеста внимания…

Влад заметно дергается, но размеренно выдыхает, контролируя эмоции. Меня, обескураженную, пронзает смущение: чувствую, как горят щеки и уши, как Алина смотрит на меня, раскрыв рот от удивления.

Это было настолько заметно со стороны? Черт!

Влад оборачивается, смотрит каким-то странным, непонятным взглядом, будто о чем-то мучительно раздумывает. Он выглядит слишком серьезным и незнакомым.

— И поцеловал бы, если б она не брякнула чушь в губы. И что?

Вопрос явно адресован Илье, но Влад прожигает меня голубыми глазами. Из-за услышанного откровения я начинаю жалеть, что позволила всему увеличить обороты. В его слова верится с трудом…

Влад усмехается, хотя на лице застывает горечь. Он медленно опускает взгляд и поворачивается к Илье. Совесть мучительно колит, а внутренний голос отчаянно вопит, что что-то не так, требует исправить ситуацию.

— Забудь, что я тебе говорил тогда. Я не доверю ее такому трусу…

— А я и не просил никогда твоего одобрения, — вскипает Илья, не позволив договорить Владу. — Я в нем не нуждаюсь. Тем более от тебя.

Тон разговора быстро повышает громкость.

Я осторожно выглядываю из-за плеча Влада. Илья взбешен. И похуже моих обычных выходок. Глаза сверкают вспышками молнии, брови сведены на переносице. Атмосфера давит сильнее, чуть ли не прибивая к полу. Мне становится жутко, что они могут подраться. Я смутно понимаю, как возникло это помешательство. На пустом месте — и ссоры… Однако необходимо скорее урегулировать конфликт. Когда они с Владом вообще успели о чем-то договориться? Увиделись лишь во второй раз…

— Эй, ребят, чего это вы распетушились на пустом месте? Чем плоха идея позаниматься вчетвером? М?

Я посмеиваюсь, пытаясь перевести всё в шутку.

Влад неожиданно улыбается. Добродушно и широко. В глазах пляшут смешинки.

— Я же говорил, что она порой ни то, что соринку не видит, но и десяток бревен перед глазами…

Я возмущенно цокаю языком. Вот любит он говорить пословицами, поговорками и загадками в неподходящие моменты.

— Я действительно хотел ее поцеловать, не отрицаю. Момент так располагал, но Вика как всегда убила настрой, — повторяет Влад весело. Я же шокировано открываю рот. — Да, Викуля? — и вновь разворачивается ко мне всем корпусом с хитрой улыбкой. — Только не отрицай, что и на этот раз до тебя не дошло…

Алина смущенно поглядывает на мужчин, и я готова провалиться сквозь землю. Это что сейчас — признание? Или издевка? Прикол? Горло сдавливают эмоции, слова предательски не идут с языка.

— Я тоже не хочу никаких парных занятий и видеть их парочку, особенно эту… — Илья бросает на Алину испепеляющий взгляд, а та вздрагивает и отворачивается, закусив нижнюю губы. Они знакомы? Близки?! — Мы и вдвоем прекрасно справимся. Ведь так, Вики? — Илья смотрит на меня жестко, чтобы я приняла его точку зрения.

Это давление со всех сторон сводит с ума. Я задыхаюсь. Голова отчаянно гудит. Не успеваю ничего переварить, как информация набрасывается, точно акула, вгрызаясь в мозг и уничтожая всё, во что верила.

— Я… — Пытаюсь выдавить слова, но ничего не приходит. Что я должна ответить? Что они хотят от меня услышать?

Я смотрю на повеселевшего Влада, затем на Алину, держащуюся от нас в стороне и обнявшую себя за плечи. А Илья… Ненавижу эти глаза, которые проникают в самые глубины души.

Невыносимо!

Я отворачиваюсь и быстрыми шагами, почти бегом, мчусь в кабинет, пока не скрываюсь за дверью. Только оказавшись внутри, я чувствую себя в безопасности.

Потрясение слишком велико…

Прислонившись спиной к двери, я запрокидываю голову и со свистом наполняю легкие кислородом. Мое место работы собрало все интриги города, здесь происходит что угодно, но только не обучение бальным танцам. И кто всему виной? Я, что ли? Губы искривляются в усмешке. Какой вообще из меня педагог, если каждый раз всё выходит из-под контроля? Мелкие шалости постоянно превращаются в черт знает что! В бурю. Ураган. Взрыв!!!

Сердце в груди клокочет, как заведенное неведомым механизмом, готовое пробить ребра и вырваться наружу. Дыхание становится поверхностным, частым. Руки покалывает, словно после изнурительной тренировки. Я ощущаю себя комочком из нервов, впитывающим едва уловимые изменения атмосферы. Воздух теперь пропитан давящими эмоциями, смесью духов, пота и зажженных недавно ароматных палочек.

Пульсация в голове наращивает ритм. Я, обессилевшая, плетусь к компьютерному стулу и плюхаюсь на сидение. Вместо того, чтобы опереться на стол, прокручиваюсь, пока не оказываюсь лицом к выходу; вслушиваюсь в происходящее, но лишь музыка доносится из зала — все остальные звуки стихли. Даже природное любопытство не заставляет меня вынырнуть наружу. Интуиция твердит: «Это опасно! Оставайся внутри». И я подчиняюсь. Мне просто-напросто необходимо всё переварить. Сейчас кабинет становится единственным разумным спасением, моим вакуумом, барьером, а дверь служит своеобразным проходом во внешний мир.

Это так нелепо! Я надеялась на ревность со стороны Ильи — и всё вышло безукоризненно, натянув его нервы до предела, но чтобы и Влад поддался какому-то внутреннему порыву, для меня оказалось самым настоящим открытием. Нет… Вру… Самой себе вру… Я знала о его симпатии, считая ее проявлением дружбы, привязанностью, вызванной годами сотрудничества, однако чтобы любовь или страсть?! Такого мой разум не мог уложить в своих захромах…

Дверь внезапно открывается, и передо мной предстает темноволосая макушка.

— Тебя стучаться не учили? Выйди! — тотчас выкрикиваю я, раздраженная появлением Влада.

Всего несколько минут! Я хотела немного времени, чтобы переварить всё и принять решение. Хотя бы как вести себя с ними двумя? С Владом и Ильей.

— Викусь, ты, когда злишься, такая милашка!

Влад выдает смешок, растянув губы в беззаботной улыбке, заходит внутрь и бесшумно прикрывает за собой дверь. Только движения его рук показывают, как он поворачивает сначала ручку, а затем щеколду, но звук щелчка слуха не достигает.

Я чувствую, как лицо охватывает жар из-за смущения. Несмотря на то, что Влад улыбается, его глаза смотрят иначе — слишком серьезно и пронизывающе — незнакомо! — отчего становится не по себе. У меня спирает дыхание, я не могу отвести взгляд.

— И ты все никак не избавишься от привычки сбегать, когда ситуация тебя не устраивает… — добавляет Влад сухо и сразу же задает вопрос: — Поговорим немного? Тет-а-тет, так сказать?

Низкий вкрадчивый тембр голоса принимает стальные нотки. Риторический вопрос не требует ответа, и мне ничего не остается — лишь кивнуть головой.

— Ты серьезно не знала, что я к тебе испытываю? Не замечала?

Я раскрываю рот, обескураженная неожиданной прямолинейностью. Влад ни капельки не теряется, смотря тем же испытывающим взглядом.

— Ты хочешь сейчас об этом поговорить? — вскоре, совладав с растерянностью, интересуюсь я.

— Почему нет? По-моему, тот самый момент наконец настал… а тянул я, поверь, очень долго. — Влад с горечью усмехается, скрещивает руки на груди и опирается спиной о стену. — Просто выслушай меня… Я даже не жду ответов. Только позволь мне выговориться…

Последняя фраза звучит мольбой, вызвав волну мурашек по телу. Я поеживаюсь, ненадолго отрываю взгляд, чувствуя, как вновь нарастает давление, как легким не хватает воздуха.

— Осторожность и поиск подходящего момента и так сыграли со мной злую шутку, — начинает Влад непринужденно, — а когда набирался смелости, то ты всякий раз принимала всё за детские ребячества. Черт, это стало привычкой — выводить тебя на эмоции, а получать откликом дружеские похлопывания по плечу, смешки или, в лучшем случае, кокетливые подыгрывания. Я любил тебя, Вика, и задолбался находиться в вечной френдзоне! Неужели ты никогда не рассматривала вариант, что ты мне реально нравишься?!

Влад шумно хватает ртом воздух, и с новым порывом изливает душу, начиная тараторить:

— Я задолбался слушать о твоих любовниках, влюбленностях и быть жилеткой после каждого чертова расставания. Особенно из-за того мудака, который игрался на два фронта, а потом еще и преследовал всюду с угрозами, если ты якобы так просто его бросишь. И какого хера ты его выбрала? — Влад указывает большим пальцем правой руки на дверь, и я сразу понимаю, что речь зашла об Илье. — Он стоит сейчас яйца мнет, даже не попытался остановить меня, и у тебя глаза в кучу. Черт, я думал, что нормальный мужик, а на деле… Я реально не пойму: чем я-то хуже? Почему не я, Викуль?

Меня прошибает будто током. Голос Влада вибрацией отзывается в голове. Столько эмоций, что сложно расчленить их. Я понимаю, что Влад разъярен, даже взбешен, но прекрасно контролирует себя. Его выдержке любой позавидует. Или это не злость? Отчаяние? Или что-то иное?

Я поджимаю губы и решаюсь вскинуть голову. Наши взгляды скрещиваются в негласном сражении. Голубые глаза никогда еще не были настолько ясными, будто тучи, наконец, рассеялись, и выглянуло солнце.

«Я мучила тебя столько времени своей дружбой…» — Навязчиво крутится в сознании, но высказать вслух этого не могу. Сложно подобрать слова, выразить эмоции правильно, когда что-то сваливается неожиданно обухом по голове.

— Прости, я… мне…

— Нечего извиняться, — перебивает Влад жестко тоном, не требующим возражений. — Я не извинения хочу услышать. Где я облажался, Викуль? М? Естественно, что чувства появились не сразу, но потом… Неужто твоя женская интуиция так наглухо заперта?

Влад смягчается. Он снова добродушно, с налетом грусти улыбается, а у меня встает ком в глотке, царапающий стенки. Я ощущаю себя вареным овощем, неспособная контролировать собственное тело. Стиснутые губы предательски подрагивают, щеки и уши горят, лоб и затылок охвачены давящей болью, словно голову чем-то с силой сжали. Я часто моргаю, потому что перед глазами всё начинает расплываться.

Стук каблуков монотонно разрывает тишину до тех пор, пока черные лакированные носки туфель не останавливаются около моего стула.

— И не смотри на меня так, словно я тебя предал…

Щеку тотчас обжигает слеза.

— Ну… чего ревешь, как маленькая?

Я хмурюсь, но если отвечу, знаю, что начну действительно рыдать и долго не смогу остановить поток эмоций. Влад наклоняется, бережно утирает слезу, после чего его большая ладонь опускается мне на макушку, чуть копошась в волосах. Этот жест настолько ласковый и заботливый, настолько противоречащий эмоциям на лице и в интонации голоса, что я понимаю: он злится на себя куда больше, чем на меня, и расстроен, что все внезапно вышло из-под контроля. Наверное, никому бы не хотелось признаваться в чувствах вот так. Отчаянно и без тени надежды на благополучный исход.

Рука Влада отдаляется, он прячет ладони в карманы брюк. Поза кажется расслабленной, но видно, как тяжело ему дается эта небрежность.

— Я правда устал от всего этого, но рад, что, наконец, нормально раскрылся, так что теперь готов разорвать этот чертов круг привязанностей. Хотя, признаюсь, я уже и не намеревался когда-нибудь показать тебе истину. Отношений, знаю, что у нас никак не выйдет, даже если постараться — слишком поздно что-либо пытаться построить, — но и другом больше не останусь. Не хочу. Теперь я полностью разрываю наши танцульки и недосвиданки, поэтому не звони плакаться, когда Илья тебя кинет. Или еще какой-нибудь мудила. Научись уже разбираться в мужиках. Или в себе, раз притягиваешь ослов и тугодумов. — Влад пожимает плечами, а потом хихикает над собой: — Как и я, кстати. Тоже тот еще осел…

Кабинет скрашивает молчание. Замечаю, что плейлист в зале сменил уже несколько песен.

— Вик, — зовет меня Влад, и я поднимаю на него взгляд. — Мы с Алиной больше не придем… Справляйтесь с остальным сами. Спасибо за помощь, конечно, и прости, что испортил день. Надеюсь, что ты найдешь свое счастье, а ваша неожиданная парочка произведет фурор на свадьбе подруги. Успехов с бизнесом, уверен, что эта твоя мечта уж сто пудов осуществится в скором времени. С твоим-то талантом… В общем, бывай. Теперь гештальт закрыт, можно переть дальше.

Влад заносит руки за голову и потягивается. Издав удовлетворенное мычание на выдохе, он бегло осматривает меня, а затем разворачивается на пятках, тянет ладонь к ручке двери. На этот раз я отчетливо слышу щелчок замка, несмотря на свое изможденное состояние.

— И тебе… Настоящего счастья… — заплетающимся языком бормочу в спину Владику. Его плечи, кажется, чуть вздрагивают, но он не оборачивается.

Влад выходит, резким движением раскрыв дверь, из-за чего она громко ударяется о стену, заставив меня вздрогнуть, после чего на ходу произносит необычайно низкими и стальными нотками:

— Алин, давай за сумкой, не переодевайся, я подвезу тебя до дома. А ты… — Голос обрывается, и дальше доносится монотонное бормотание, которое через музыку не удается разобрать.

Вскоре звуки снова смолкают — на этот раз полностью, даже проигрыватель выключили, создав мертвенную тишину. Я слышу свое тяжелое свистящее дыхание, рвущееся из глубин диафрагмы, перемежаясь с хрипами. Обессилевшая, роняю лицо в ладони, пытаюсь сдержать слезы, но нервная дрожь охватывает все тело, выдавая состояние с потрохами. Я же догадывалась, и мои попытки остаться друзьями, игнорирования чувств Влада обостряли ситуацию годами, пока всё не взорвалось в один прекрасный день… Сегодня… Я подскакиваю на ноги, чуть пошатываюсь, но мне удается удержать равновесие. Замечаю Илью в проеме двери, прислонившегося боком к косяку. Не знаю, когда Илья подошел, поскольку не услышала его шагов, видимо, слишком погрузившись в мысли, однако у меня нет желания танцевать или объяснять ему что-либо.

— Извини, на сегодня всё. Понимаю, что для тебя это пустая потеря времени, потом наверстаем. Ладно? — Сил хватает только на вялый шепот.

У Ильи непроницаемое выражение лица, он не изменяет своей позе, оставшись стоять в проеме. Я хватаю сумку и куртку с вешалки, надеясь скорее оказаться на улице и подышать свежим воздухом. Мне катастрофически не хватает кислорода: легкие горят, горло першит. Хочу выпить что-нибудь покрепче… апельсинового сока. Или заснуть, а проснуться с переработанной информацией и отброшенными в сторону эмоциями. Это будет чудо, если мне удастся отпустить всё так быстро и легко. Закусив губу изнутри, я пытаюсь прошмыгнуть мимо высокой мужской фигуры, но Илья обхватывает меня за талию, прижимает к груди.

— Не убегай! Прости. Вспылил не к месту, знаю. На меня это не похоже: обычно я легко контролирую эмоции, но с тобой как на минном поле — теряю голову. Не знаю сам, чего от себя ожидать.

Я утыкаюсь носом ему в ключицу, наслаждаюсь запахом нового, незнакомого одеколона, который сразу же западает в память. Раньше Илья предпочитал более резковатую парфюмерию, а этот аромат отдает свежестью морского бриза и чего-то лесного. Ему идет. Запах лета у озера…

Я позволяю себе смежить веки ненадолго. Илья молчит, он по-прежнему поглаживает мне волосы, а затем опускает ладонь на лопатки и целует макушку. Удивленная, вскидываю голову, но Илья нежно улыбается и снова мягко опускает меня лбом себе на плечо.

— Давай так еще постоим? Вздохни глубже, все хорошо… Ничего такого страшного не произошло. Он вернется, когда остынет… И он наверняка не думает то, что наговорил тебе…

Губы растягиваются в улыбке. Илья переживает за меня? Незачем. Я справлюсь. Всегда справлялась. Все тело расслабляется. Тем не менее мне не нравится эта зависимость.

— Мне хорошо с тобой… как ни с кем другим… — начинаю я, чуть отстранившись.

— И мне, — бормочет сразу же Илья, чем обескураживает сильнее.

Ласковые нотки в голосе щекочут слух. Я готова разрыдаться от приступа радости, но не хочу показывать свои слабости. Это просто вежливость. Воспитание. Мое воображение. Зажмурившись, заставляю себя продолжить, как ни в чем не бывало.

— Что тебе сказал Влад?

— Ничего, просто ушел, — следует незамедлительный ответ. — Вместе… — Илья запинается, проглатывает слюну и добавляет затем жестче: — со своей партнершей… Еще он попросил позаботиться о тебе, иначе… Неважно впрочем. Он угрожал жестокой расправой, если я его не послушаю…

Илья тихонько посмеивается, его голос сексуально вибрирует. Я высвобождаюсь из теплых объятий и, отведя взгляд в сторону, надеваю куртку и обматываю шею шарфом. Илья стоит неподвижно, наблюдает за мной. Он застыл будто каменное изваяние.

— В следующую нашу встречу я жду ответ на свой вопрос, — бормочу я на удивление твердо. — Правда, за это время не факт, что мой вопрос останется тем же. Подумай об этом, Илья. Хорошенько, подумай! А сейчас… я очень хочу домой. Одна.

Поднимаю взгляд, встречаясь с ярким зеленым цветом, который действовал на меня сильнейшим магнитом. Теперь я чувствую, что смогу противостоять этому влечению, если снова услышу отрицательный ответ.

Сдаваться — это ведь не всегда проигрыш? Может, к лучшему даже? 

*** 

Я посмеиваюсь, оглядываю комнату, ставшую незнакомой. Стена, у которой находились коробки, теперь опустела, а все вещи переместились в соответствующие места: на полки, в шкафчики, на компьютерный стол. Должно выйти уютней после проделанной работы, но студия практически не изменилась, а мое душевное равновесие по-прежнему нарушено. На душе легче не стало. Может, лишь капельку… Я ощущаю огромную потребность занять себя еще каким-нибудь кропотливым делом, чтобы остудить голову. Но не знаю: что еще можно сделать. Полный провал идей… Уже даже коробки разорвала на отдельные пластинки и сложила компактно в пакет, чтобы завтра выбросить. И по работе ведь все доделано… Чертовщина! Знала бы, что так будет, не торопилась бы с плакатом и прочей мелкой лабудой…

Я вновь выдаю смешок, протирая ребром ладони влажные глаза.

Смех сквозь слезы… У меня срывает крышу от переутомления? Или от потрясения?

Я с горечью выдыхаю и встаю со стула. Выудив из сумки телефон, обнаруживаю кучу уведомлений из социальных сетей. Перво-наперво я решаю зайти в контакт, где девчонки в нашем чате подружек невесты настрочили почти сотню сообщений. Что они там так оживленно обсуждают? Наверное, завтрашний девичник?

Уже сегодняшний… — поправляю себя, увидев на электронных часах в правом верхнем углу «00:38».

Быстро же время летит однако. Я замечаю еще два диалога: пару сообщений от Влада и несколько от Ильи. Сердце, кажется, пропускает удар, после чего тарахтит с удвоенной силой. Присев на край постели, чтобы не рухнуть на пол, я заношу палец над диалогом с Владом. Мне неясно, что он мог написать, поскольку в общем списке выводится лишь надпись «стикер». Я, затаив дыхание, решаюсь нажать и пробегаю глазами по тексту.

«Викуль, ты извини, что испоганил вечер взрывом эмоций, но все, что сказал, считаю верным и ничего обратно не забираю. Искренне желаю тебе счастья», — и отдельно ниже стикер-смайлик с поцелуем.

Владик и раньше присылал подобные анимации, но впервые я знаю, что эта мордашка действительно означает поцелуй, а не просто картинка для украшения текстовой ветки.

Пальцы своевольно набирает ему ответ:

«Спасибо за искренность и мужество. Береги себя, Владик».

Он в онлайне, но я не хочу сейчас видеть, как он прочтет и что напишет в ответ. Если вообще напишет. Я тотчас захожу в чат девчонок, вскользь прочитываю ленту, цепляясь за особо важные моменты относительно завтрашнего девичника. В основном, много флуда и шуток. Даже сейчас Лена с Оксаной обсуждают, что лучше: пижамы или сорочки? Я улыбаюсь и пишу девчонкам, что если и стоит выбор, то сорочку, обязательно шелковую и чтобы на груди было кружево. Завтра зафоткаем друг друга, пусть отошлют каждая своим мужьям, пока те на мальчишнике. Пусть бедняги изнывают от желания скорее вернуться домой. Мужики любят неожиданные сюрпризы-фоточки.

Я хихикаю, когда Лена строчит капсом, что возьмет пижаму и незачем ее фоткать. Она всегда такая скромняшка, когда дело доходит до интимной сферы отношений. Я откидываюсь на подушку, наплевав, что забралась на постель в уличной одежде и наблюдаю за разразившейся «бойней». Настроение мало-помалу улучшается, этот разговор помогает отвлечься от неприятных мыслей. Диалог Ильи открывать не хочется, и я решаю оставить его непрочитанным до утра.

Телефон в ладони приятно жужжит от каждого пришедшего сообщения. Эта вибрация расслабляет почти как массаж. Я опускаю взгляд на переписку девчонок, снова выпав из разговора, когда новое уведомление от банка скрывает диалог затемненным фоном на весь экран и текстом в центре. Думая, что новость как обычно о каком-нибудь кредите, я почти нажимаю на «прочитано», остановившись в последние доли секунд.

«Перевод 10000 р от ИЛЬЯ КОНСТАНТИНОВИЧ Р.»

У меня спирает дыхание. Я несколько раз пробегаюсь глазами по тексту, не веря увиденному. Зачем Илье переводить мне деньги? Еще и столько? Осознание приходит так же внезапно. Сверившись с календарем и прайсом своей студии «Сияние», я понимаю, что это оплата за все пройденные занятия танцев, включая сегодняшнее.

— Рязанов, ты — чокнутый… Обучение было бесплатным… — гневно бормочу я в пустоту и нажимаю на боковую кнопку блокировки экрана.