Глава 10 — Подготовка к девичнику

Сегодняшний день я тоже не могу назвать удачным. Полночи проворочалась в постели, мучаясь то от жажды, то от холода и постоянно вскакивая с кровати, чтобы отрегулировать температуру в батарее или приоткрыть окно для проветривания. В итоге утром я чувствовала себя дохлой воблой. Ну, как утром… Проснулась я между обедом и вечером. В начале четвертого. И тихонько чертыхалась под нос, пока бранные слова в арсенале не закончились, а повторяться было не комильфо. Еле теплый душ не помог охладить голову и взбодриться, поэтому собиралась на девичник я в состоянии полудремы и легкой тошноты, выдув накануне четыре или пять бокалов красного вина. Даже удивлена, как удалось нормально накраситься и не сжечь платье, потому что забыла переключить на утюге режим с «джинсы» на «синтетику». Наверное, мне просто повезло.

Все-таки здорово, что я решилась потерять некоторый заработок и отказаться не только от послеобеденных занятий в студии, но и от утренних, освободив весь день. А то так бы я проспала всё или, даже если бы и удалось разлепить веки, «проклевала носом» все занятия в студии, толком не обучив ребят. Родители после такого явно бы отказались от моих услуг, а этого нельзя допустить. Репутация — вещь шаткая и капризная.

Глубоко вздохнув, я оставляю пакет с альбомом на кухне, чтобы потом не искать его, и направляюсь заглянуть в каждую из комнат, вспоминая ненароком наше со Светой школьное прошлое: как мы делали вместе уроки, как бесились под ее новый проигрыватель-караоке, высчитывающий баллы после песни. В квартире мало что изменилось: пропали ковры со стен и пола, обновилась техника и кухонный гарнитур, пара предметов из мебели. Но ощущение детства всё ещё витало в воздухе. Я растягиваю губы в улыбке, осознав, что всюду идеальная чистота. Вероятно, Светик подсуетилась и отдраила всю квартирку к нашему приходу. Хотя достаточно было лишь прибрать их с Сергеем спальню. Будто не родная — столько лет дружим… Подумаешь, легкий бардак?

Взглянув на циферблат наручных часов, я отмечаю, что наступили заветные шесть вечера и скоро должны подойти Лена с Оксанкой. С этой мыслью в дверь раздается пронзительный звонок, заставивший меня вздрогнуть от неожиданности.

«Как по часам», — улыбаюсь я и спешу открыть дверь.

У нас лишь час, чтобы всё украсить и подготовить сервировку стола.

Девчонки по очереди протискиваются в коридор, вручая на ходу мне свои пакеты. От подруг веет духами и морозной свежестью. Наверное, решили идти пешком от Оксаны, потому что до этой квартиры совсем недалеко добираться.

— Давно пришла? — спрашивает Оксана, расстегивая молнии высоких, почти до колена, черных кожаных сапог на низком квадратном каблуке.

Она не настолько рисковая, чтобы гонять, как я, на шпильках по заледеневшему асфальту.

— Примерно на минут десять раньше, — отвечаю и отхожу еще чуть назад, чтобы девчонки спокойно повесили вещи на вешалку и разулись, не толкая друг друга локтями в бока.

Ленка радостно выдыхает, раздевшись первой, и сразу же подходит ко мне, размыкая объятия. Она чмокает меня в щеку, после чего слегка отстраняется.

— Ну как ты? — спрашивает Лена будничным тоном, явно намекая на вчерашний разговор.

Присланные деньги от Ильи так обескуражили меня и одновременно разозлили, что я долго думала о наших с ним «отношениях», хотя в романтическом смысле отношениями эту связь не назовешь. Я не сдержалась и написала Лене в личку о прошлой встрече относительно подготовки к девичнику, когда ее приехал встречать муж. Слава Богу, Саша отнесся ко всему благоразумно и не устроил женушке скандал, но что больше интересовало: Ленчик подтвердила слова Ильи. Он попросту расспрашивал у нее: все ли в порядке, наладились ли у нее дела с книгами. Вопросы не выходили за рамки приличия и не намекали на романтическо-интимную сферу жизни. К тому же Лена добавила — несмотря на то, что я не спрашивала, — что сама к Илье ничего не испытывала и не испытывает. Только любопытство было, вызванное гормонами и придуманным одиночеством.

Обе версии сходились — значит, Илья был со мной искренен. Но я так и не решилась просмотреть его сообщения ни вчера ночью, ни сегодня днем.

Воспоминания прошедшего дня по-прежнему гложили изнутри. Мне не хотелось лишний раз возвращаться к ним. Я нехотя увязла в каком-то любовном многограннике, уже запутавшись, кто с кем связан и кто чего желает. Теперь остается свыкнуться с мыслью, что больше не стоит беспокоить Влада. Я должна уважать его решение. Пусть даже это и сложно сделать — отпустить того, кто всегда был рядом, невзирая ни на какие обстоятельства.

— Все норм, — бормочу я с улыбкой после длительного молчания и, состроив страдальческую гримасу, решаю добавить: — Слегка болит голова и плохо спала. Погода достала: то в квартире жарко, то холодно — хоть в ушанке, шубе и валенках сиди, а под низом — в купальнике, чтобы быстренько раздеться при необходимости.

Лена звонко хохочет, а Оксана наигранно насупливается.

— Что это вы без меня секретничаете? — Она тоже приобнимает меня за плечи и целует поочередно в обе щеки. — Ну что, каков план действий, командир? Сама-то ничего не забыла?

— Альбом с моей бумажной гирляндой в пакете на кухне, а вот за тортом нужно еще сбегать.

Оксана строго щурит глаза, уже наверняка придумывая, как исправить ситуацию. Вот только у меня всё было схвачено.

— Оксан, все в порядке. За тортом я сбегаю туда-сюда минут за десять. Всего три или четыре дома по улице. Точно не помню. Недалеко ведь.

Услышав это, Оксана расслабляется, а Лена подхватывает ее под локоть, бормоча, что нечего переживать раньше времени. Оксанка всегда отличалась среди нас более рассудительным нравом. Самая ответственная, сочувствующая и… мудрая. Сколько раз я приходила к ней плакаться на очередного козла? Даже и не подсчитать. Последнему, помнится, мы втроем «пожелали» счастливого будущего, когда делали пригласительные Светику к свадьбе.

Я с интересом оглядываю девчонок. Обе в платьях, при параде. Оксана заколола длинные темные волосы на макушке в форме улитки и выделила серые глаза макияжем, а губы подкрасила нейтральной розовой помадой. Лена же волосы не укладывала, оставив их распущенными, но слегка завила концы. В макияже, наоборот, она подчеркнула губы яркой малиновой помадой.

— А сорочки-пижамы не забыли? — спрашиваю я, вспомнив самое важное.

У нас же подобие пижамной вечеринки с ночевкой. Выйдет не очень, если кто-то оставил их дома.

Лена с Оксаной хитро переглядываются, и я с облегчением выдыхаю.

— Я тоже не забыла. Тогда всё в порядке, — и добавляю бодрым голосом: — Вы начинайте готовить стол и нарезки, а я, в первую очередь, сбегаю за тортом. Потом вместе украсим комнату. Согласны?

Оксана опускает взгляд на циферблат часов на внутренней стороне запястья левой руки и кивает, не вскидывая голову.

— Что ж, не будем терять время, которого и так маловато. Светкины ключи заберу с собой, а то неохота ждать, пока кто-нибудь спустится и откроет дверь от домофона.

Я вручаю девчонкам их пакеты с продуктами, после чего тянусь к вешалке. Накинув зимнее пальто и застегнув крупные пуговицы, влезаю в сапожки и застегиваю молнии. Снова на каблуках, но торту это не повредит. Сегодня вроде передавали потепление — значит и льда будет по минимуму — не поскользнусь и не упаду.

Наскоро попрощавшись с девчонками, я подхватываю сумку, перебрасываю ремешок через плечо и юркаю в подъезд. Лифт приезжает сразу же, как я нажимаю кнопку вызова, а оказавшись на первом этаже и потом на улице, радуюсь, наслаждаясь запахом пожухлой кленовой листвы, витающим в воздухе. Будний день. Народу немного, потому вмешательство человека сигаретным дымом и духами не так ощутимо, но скоро все начнут возвращаться с работы… Не помня точный адрес, я достаю телефон из сумки и сверяюсь с сообщением девушки-кондитера, принявшей мой заказ, — не хватало ещё носиться в поисках многоэтажки среди похожих, теряя драгоценное время впустую.

Нужный дом нахожу достаточно быстро. На вызов квартиры в домофоне вместо ответа мне сразу же открывают дверь, а в подъезде не так везет: приходится помучиться, отыскивая лифты, потому что, куда ни пойди, всюду только квартиры. Однако мучения вскоре заканчиваются, когда в подъезд заходит молодая семейная пара с коляской, где спит малыш, и указывает мне путь, добавив напоследок, что у них многие теряются. Ещё бы! Ну и лабиринт здесь устроили планировщики дома!

Остальное проходит без приключений: девушка пропускает меня в квартиру, чтобы я сразу оценила внешний вид торта — наверное, случалось, что потребитель повредил его и устроил разборки, свесив вину на кондитера. Люди всякие бывают… Как только я киваю, что меня всё устраивает, девушка закрывает торт крышкой и оборачивает вокруг него ленту в закрепляющую конструкцию, после чего в последнюю очередь завязывает бант.

Светику точно должно понравиться! Торт получился ярким, тематическим и легким, поскольку много сладкого беременным употреблять нельзя. Я старалась обо всём позаботиться заранее — всё-таки это праздник для невесты. Поблагодарив девушку и пообещав написать ей отзыв на страничке в инстаграме, после того как хорошенько распробуем вкусняшку, я попрощалась с кондитером и сверилась со временем. Вышло чуть дольше, чем планировала, но пока еще должна успеть вернуться вовремя и помочь девчонкам с украшением.

Стоило мне оказаться на улице снова, как в сумке затрезвонил телефон. Самым сложным оказалось достать мобильник из прочих необходимых в повседневности вещей настолько аккуратно, чтобы не тряхануть тортом. Представив, как бока отпечатываются на стенках крышки, я задерживаю дыхание. Нужно быть очень и очень осторожной!

Звонившим человеком оказывается мама, что становится для меня некоторой неожиданностью. Если задуматься, мы давненько с ней нормально не разговаривали — больше пяти минут, — работа постоянно отнимала все свободное время. Да и сейчас, признаться, звонок был очень некстати, но вариант «не отвечать» я даже не рассматриваю, так как перезвонить наверняка забуду во всей этой суматохе. Неблагодарной дочерью в глазах родителей становиться не хотелось.

Нажав на сенсорную кнопку принятия вызова, я прижимаю телефон к уху и склоняю голову набок, к плечу, чтобы зафиксировать положение мобильника.

— Алё, мам. Привет. Ты как?

— Викуленька, что так долго трубку поднимала? Завалена работой? — щебечет мама обеспокоенно, и от ее родного голоса тотчас теплеет на душе.

Я чувствую себя маленькой девочкой, просящей капризами материнских объятий.

— У меня все прекрасно, честно, — шепчу я с улыбкой и направляюсь в сторону дома Светы, смотря в ноги, чтобы не оступиться. — На сегодня я отменила всю работу, потому что у Светика девичник. Со всеми делами практически разобралась, и доход от студии радует. Со свадьбой тоже почти всё доделали. Договорились только на днях с женихом заказать букет невесты, потому что Света всё хочет по традициям, а сам Сергей очень переживает, что разочарует свою ненаглядную. Там же надо, чтоб и к наряду невесты подходил, и к цветовой гамме. А после свадьбы я обязательно заеду, но сейчас слишком занята. Очень скучаю по маминым тефтелькам с пюре из нашей домашней картошечки. Прямо ням-ням, мамуль!

По ту сторону связи раздается мягкий смех, из-за чего я ощущаю что-то наподобие эйфории. Мама успокаивается и бормочет сквозь содрогания утихающего хохота:

— Вик, не случилось чего? Как-то слишком много всего сразу говоришь. И интонация голоса странная.

Я вздрагиваю и поджимаю губы, пока не собираю мысли в кучу и не решаюсь ответить на выпад. Не хочу рассказывать то, что все катится к чертям собачьим в жизни. Хватит с мамы переживаний.

— Да что критического может произойти? — усмехаюсь я. — Устаю, конечно. Много всего с бизнесом решать приходится, за всем следить. Какие-нибудь мелочи, но важные, постоянно норовят разрушить построенное по кирпичикам. Исправляю — и что-нибудь неожиданно новенькое напакостит дополнительно. Либо на работе — казус, либо со свадьбой — приходится быть постоянно во всеоружии и в тонусе. Я уже покруче любого спартанца буду!

Мама снова выдает смешок, но обеспокоенные нотки голоса наставляют беречь себя и хорошо питаться.

— Меня реанимируют только твои тефтельки! — настаиваю я и сама не замечаю, как быстро подошла к дому Светы.

Сверившись снова со временем, я хмурюсь. Слегка заболталась, а девчатам нужна помощь, а то не успеем до прихода невесты.

— Мам, надеюсь с папой и Яриком все нормально? Я не могу долго говорить. Пойду девчатам помогать.

— Да что с нашими мужчинами будет? Едят как не в себя. Один к тому же вечно за компьютером, другой — со своими жестянками мается. Так и живем среди металлического мусора! Я их и вижу только за столом!

Мама недовольно фырчит. Видимо, кто-то из них как раз попался ей на глаза сейчас.

— Тогда передавай им привет от меня, а я побежала! Люблю, целую и кладу трубку, мамуль, — произношу я и, когда мама прощается, скидываю вызов.

Шея начинает ныть от долгого, как мне кажется, разговора, и мне остается лишь поворачивать голову во все стороны, пока боль не улетучивается окончательно. Вспомнив о торте, чертыхнувшись в голос, я заглядываю в прозрачные части крышки, чтобы удостовериться, что сладкий подарочек невесте мною неиспорчен. Вроде всё в порядке, но мне не по себе. Вот поднимусь в квартиру и сразу же проверю наверняка, чтобы не мучиться подозрениями. Совесть загрызет до смерти, если моя вина подтвердится…

Один шаг к многоэтажке — и телефон снова разрывается от звонка. Напасть какая-то! Я с тяжестью выдыхаю, проверяю, кто звонит на этот раз, и сразу же отвечаю:

— Что случилось? Света пришла уже, что ли?

— Да нет, — отвечает Оксана заторможено, явно не ожидавшая столь бурной реакции с моей стороны. — Мы тут с Леной забыли сок для Светы взять. Ей же нельзя ничего крепче чая.

— Бли-и-ин, зачем так пугать-то?! — ворчу я, радостная, что ничего критичного.

Сердце затрепетало в груди, в мгновение ускорив свой ритм; дыхание сперло. В голове успело проскочить множество мыслей от самых безобидных до трагических вроде прихода Светы и вызова скорой из-за неудачного развешивания гирлянд.

— Я куплю, — выдыхаю я и смеюсь над собой.

Похоже, мне нужен хороший отдых, а то я уже совсем дуркую без причины! Накопившая усталость постоянно напоминает о себе.

Оксана угукает в ответ, сама отключает звонок, а я затем запихиваю телефон в сумку, стараясь вновь проделать все осторожно, боясь за тортик. Надо бы и сообщения от Ильи не забыть посмотреть и высказать заодно всё, что думаю по поводу перевода денег. Где он вообще номер моей карты взял? Неужто по привязке к сим-карте?

Вздохнув, я оглядываюсь в поиске ближайшего магазина и, найдя его, уверенно шагаю, чтобы прикупить сока. Всё остальное оставим пока на потом.

Оксана запускают меня в квартиру, и я сразу же вручаю ей торт и пакет с двумя двухлитровыми коробками сока.

— С тортом осторожнее, — тяжко выдохнув, бормочу я. — И не мешало бы его проверить на целость…

— Что-то произошло? — сразу же интересуется Оксана.

Она вскидывает брови и, не дождавшись ответа, заглядывает в прозрачные отсеки крышки, изучая состояние торта.

— Да ничего такого. Просто народу в магазине тьма тьмущая — фиг протолкнешься к кассам, — да еще и один кассир на весь супермаркет, потому что другим, видимо, приспичило раскладывать товар, пойти поужинать, побездельничать или еще чего важного. Покупатели нервничали, я торопилась вернуться. Пару раз меня толкнули, пару раз чуть не раздавили тортик своими телесами… Думала, прибью кого-нибудь, вот честно… А один осел — длиннолапищий динозавр — наступил мне на ногу!!! Я еле сдержалась, чтобы не покрыть его чередой ласковых.

Я выражаю недовольство сплошным словесным потоком, но легче от душеизлияния мне не становится. Устала так, словно отвела двенадцатичасовую смену без единого перерыва. Вспоминая весь этот кошмар в супермаркете, я раздраженно стискиваю зубы и прикрываю за собой входную дверь, пока не раздается щелчок замка.

— Твоя жертва была не напрасной, — улыбается Оксана, явно пытающаяся сдержать смех.

Это видно по ее подрагивающим губам и по веселому блеску в глазах.

— Моя жертва не стала жертвой для начала, — решаю я пояснить и сама же прыскаю от смеха.

Сама пошутила — сама посмеялась… Ну, а что такого?

Разговор непроизвольно сходит на «нет». Оксана в ответ пожимает плечами, после чего возвращается на кухню с порученной ей ношей; я же пытаюсь безболезненно вытащить ноги из полусапожек, опираясь рукой на стену. Беготню по супермаркету на каблуках уже тяжеловато переносить в моем возрасте, но отказаться от любви к шпилькам куда сложнее, чем, пожалуй, от любви к танцам. По крайней мере со спортивной карьерой, отнявшей большую часть жизни, уже покончено… Чем не результат?

Я ставлю правую стопу на ламинат и чувствую, как следом похрустывают суставы, но после покалывающей боли наступает расслабление, позволяющее выдохнуть с облегчением. То же проделав с левой ногой, я топчусь на месте, наслаждаясь ощущением свободы, попутно оперативненько освобождаюсь от пальто. Сумку я решаю оставить на пуфике, выудив из нее только телефон, затем бреду на кухню вслед за Оксанкой.

Пока я возилась в коридоре, подруга уже успела убрать упаковки с соком в холодильник и сейчас мучилась над развязыванием узелка на коробке с тортом.

— Ну как вы тут? Извини, что припозднилась…

— У нас всё в порядке, — перебивает Оксана и с торжествующим видом скидывает ленты, расправившись с узлом. Это было её маленькой слабостью, поэтому предлагать ножницы не имело смысла. — Мы справились и без тебя. Можешь сходить и оценить наши труды. Вышло очень даже здорово!

Подруга ненадолго поворачивается ко мне с улыбкой, но вскоре всё наше внимание завоевывает торт. Когда Оксана приподнимает крышку, мы вдвоем досконально рассматриваем внешний вид кондитерского изделия. Удовлетворенный вздох подруги греет душу, поскольку над оформлением сладкого подарочка я думала очень долго. Свете, скорее всего, платье было легче выбрать, чем мне для нее торт. Наверное, я слишком серьезно отнеслась к подобным мелочам, но лучшая подруга заслуживает лучшего девичника.

Я фоткаю наш приз и на удивленный взгляд Оксаны поясняю, что обещала кондитеру подробный отзыв в инстаграме с фотками и со ссылками на ее страницу. Оксана понимающе кивает — многие сейчас так раскручивают свое дело. Может, и мне завести для студии аккаунт? М? Надо будет всерьез это обдумать и взвесить все «за» и «против».

— Я спрячу нашего Аполлона — или это Венера? — в холодильник, а ты иди смотреть. Лена уже должна была закончить с фотками.

Я киваю и оставляю подругу, краем глаза поглядывая, как она осторожно прикрывает торт крышкой. И все-таки мне удалось вернуться в квартиру без особых потерь, не считая отдавленной ноги. Словила немножко адреналинчика после бессонной ночи, теперь можно и повеселиться вдоволь. Взглянув на наручные часы, я сверяю оставшееся время до прихода невесты. Еще пятнадцать минут…

Из соседней комнаты доносится Ленин смех, отчего сразу приходит понимание, что подруга с кем-то разговаривает по телефону — наверняка с мужем, судя по воркующим ноткам в интонации. Я заворачиваю к спальне; не могу сдержать улыбку, чувствуя себя чеширским котом.

«Вышло очень даже здорово» — это приуменьшено!

Комната стала напоминать детскую, увешанную гирляндами из разноцветных бумажных кружочков, парой связок из розовых и белых шариков. На стене на нитке развешаны наши детские фотки. Всё это украшение даже интерьеру спальни не противоречит, выдержанному в сочетании белого и светло-фиолетового цветов. Низкий журнальный столик девчонки перенесли поближе к кровати и заставили закусками и столовым сервизом на четыре персоны. Желудок предательски бунтует, требуя еды, — с самого утра во рту ни крошки, — но я заставляю себя оторвать взгляд от столика и присесть на постель. Что ни говори, это стоило того, чтобы ломать голову над идеей девичника!

Заняться мне нечем, раз девчата самостоятельно всё приготовили, поэтому решаю скоротать оставшееся время с телефоном. Я вспоминаю о сообщениях Ильи и заглядываю в контакт. Влад прочёл мое последнее напутствие, но ничего не ответил — наверное, это было бы уже лишним, поэтому я не расстраиваюсь, — а вот от Ильи диалог, кажется, несколько увеличился. Ведомая любопытством, я заглядываю в переписку, быстро пробегаю глазами по тексту. По мере прочтения каждого сообщения, на лице расползается улыбка, а в душе становится тепло и радостно. Илья беспокоился?! Он несколько раз спросил разными вариациями «все ли у меня хорошо?», особенно меня порадовали пожелания «спокойной ночи» и «доброе утро». Было в этом что-то интимное, сокровенное…

Не успеваю я обмозговать послевкусие от прочитанного, как телефон в руке начинает играть мелодию, а на экране высвечивается «Илья». Увидев имя, я и вовсе теряюсь, никак не ожидая от него звонка. Наверное, обнаружил меня в сети и не дождался ответа?.. Поворачиваюсь к проему двери, но девчонки где-то в других комнатах. Скорее всего, заняты своими делами.

Ответить?.. Или не стоит…

Я шустро нажимаю на зеленую иконку трубки, пока не передумала, затем подношу мобильник к уху и сразу слышу вкрадчивый вопрос:

— Вик?

— М? — Только и удается выдавить из себя.

Я не ожидала, что Илья позвонит. Сердце пускается вскачь, и я ощущаю его нервную пульсацию в шее. В голове образуется каша из череды вопросов, самые частые из которых: «Почему Илья позвонил? Потому что я открыла переписку, и он находился в сети?».

Он ведь мог просто снова написать, но не сделал этого. Нервно сглотнув, я молчу в ожидании, что Илья еще скажет.

— Ты как себя чувствуешь? Все хорошо?

— Угу, — бормочу я.

Это так глупо, но я сейчас мало что понимаю. Чего он хочет? Почему позвонил?

— А что слу?..

Не успеваю договорить, как Илья меня перебивает, словно зная наверняка, что мною руководит:

— Я беспокоился, но при этом не хотел надоедать тебе сообщениями… — Он слегка посмеивается по ту сторону связи, и я поджимаю губы. Хватаюсь за лоб, убираю челку за ухо, которая снова выскальзывает и скрывает обзор.

Мне чертовски радостно слышать голос Ильи… Наверное, избавиться от влечения самостоятельно уже не удастся… Но и клин клином выбивать не стану. Не хочу пустых связей на несколько месяцев. Хочу нормальных длительных отношений… Я с тяжестью выдыхаю, словив себя на каком-то собственническом порыве «хочу его и никого другого». Раньше за собой подобного не замечала, да и не ревновала никогда так сильно. И что в итоге? Только извела себя… Но если нет ничего к Лене — это не значит, что могут появиться чувства ко мне… Я цепляюсь за эту мысль как за спасательную соломинку. Если не надеяться, то и не будет ни переживаний, ни разочарований.

Между нами с Ильей воцаряется молчание, но я все равно не чувствую неловкости или обязанности срочно поднять какую-то тему. Мне даже молчать с ним комфортно. Я слушаю его дыхание в трубке, иногда на фоне появляется какой-то шум и болтовня.

— Ты уже на мальчишнике?

— Да. Но пока не все собрались… Ждем… — Илья замолкает ненадолго, однако вскоре вновь заговаривает со мной. — Тебя забрать вечером?.. Я не собираюсь сегодня пить — всё равно за рулем, — так что…

Я издаю удивленный звук и поспешно смыкаю губы, чтобы не ляпнуть какую-нибудь тупость. Меня охватывает бесконтрольное чувство эйфории, из-за чего, кажется, сейчас голова пойдет кругом.

— Мы с ночевой решили… — бормочу тихонько в ответ.

Легкий укол досады ударяет в сердце, но я отмахиваюсь от него, закусив губу. Мне кажется, что я уже соскучилась по Илье, потому что в это время мы обычно виделись на наших занятиях. Тем не менее уже скоро все это закончится. Осталась неделя до свадьбы. Потом… Потом у нас не будет причины для встречи. Не будет повода…

— У кого?

Я не сразу осознаю смысл вопроса, пока не восстанавливаю мысленно наш разговор.

— Мм, у Светы…

— Понятно. — Мне кажется, или Илья выдохнул с облегчением?.. — Тогда… отдыхай. Увидимся завтра?

Этот невинный, казалось бы, вопрос заставляет меня вздрогнуть.

— Да… завтра увидимся…

— До завтра, Вики…

И снова обращение, которое я привыкла слышать только от Юры. Илья сбрасывает вызов, а меня всю колотит от бури эмоций. И что это только что было? Разговор ни о чем. Пустой… но без дискомфорта… Зачем Илья позвонил? Просто… хотел меня услышать? Я понимаю, что эти мысли уносят в мечтательное состояние, из которого сложно выбраться адекватной и с холодным умом, но противиться напору так сложно.

— Вика, ну как тебе?

Я, заторможенная, оборачиваюсь на голос, еще толком не понимая, кто заговорил.

Оксана удивленно округляет глаза и замирает в проеме.

— Вик, ты покраснела… С парнем своим разговаривала, что ли? — Она непринужденно улыбается, а мне хочется утопить свои чувства в какой-нибудь канаве.

— Нет, не со своим… — отвечаю я, потому что это правда. Мы — не пара. А станем ли когда-нибудь — сложный вопрос. — И вы вдвоем все очень здорово сделали! Большие умнички! Мне нравится, правда!

Я добавляю это как можно естественнее и подхожу к Оксане. Я чуть выше ее ростом, поэтому смотрю слегка свысока.

— Это Илья звонил? Да, Вик?

— Да…

Мне нет смысла отпираться. Я уже давно привыкла, что Оксана читает меня как открытую книгу. Не знаю, что у нее происходило в прошлом — только Лене, наверное, известно: они всегда были друг другу ближе, — но после школы Оксана очень быстро повзрослела. Кажется, ей много всего выпало. Ее природная наблюдательность стала почти провидением…

— Ты вся лучишься, Вик. Никогда тебя такой не видела.

— Я люблю его…

Слова настолько легко слетают с языка, что мне становится страшно. Я не признавала это даже себе, но с поразительной открытостью рассказала Оксане.

Когда все это приняло столь мощный поворот? Когда зародились мои чувства? Я точно никогда не интересовалась Ильей, пока училась в школе. Тогда я была влюблена в Юру, и мы какое-то время встречались, после чего продолжали общаться как друзья, а потом, когда Света уехала учиться, мы перестали пересекаться. Я ни разу не видела ни Юру, ни Илью, они словно сквозь землю провалились. Впрочем, мы со Светой были слишком заняты мыслями о будущем, переживая об экзаменах и поступлении, затем о сессиях, чтобы тратить время на пустые разговоры об ее брате и его лучшем друге.

Я не знаю, что Илья пережил в прошлом: никогда не проявляла к нему интереса. И сейчас сложно расчленить свои чувства на спектры эмоций. Почему Илья? Этого я тоже не знаю. Шутка, брошенная однажды, постепенно становится правдой. Я очень хорошо помню, как бросила Лене, что если она не заинтересована в романе с Ильей, то я отберу его себе… А смогу ли? Это не то, чем человек может управлять.

Что Илья чувствует ко мне? Я не забуду тот наш поцелуй в студии, когда нам обоим снесло крышу, до сих пор помню ощущение его губ и рук…

Мысли уносят меня, и я не сразу возвращаюсь в реальность. Оксана больше ничего не говорит, только поглаживает по плечу, словно успокаивая нерадивую дочь. Чувствую, что на глаза наворачиваются слезы, и наспех заканчиваю разговор. Не хватало еще разрыдаться, чтобы девичник из проводов невесты стал утешением свидетельницы от любовных ран и собственных пустых ожиданий.