7. Сама не знаю, что делаю

Вайолет

Правая бровь у него рассечена, и кожу стягивают маленькие белые пластыри. Такое ощущение, что с нашей последней встречи он даже не брился. Я тут же представляю, как его щетина будет ощущаться у меня между ног. Алекс сутулится и выглядит в целом побито. Хочется обнять его и поцеловать в бровь. Я сдерживаюсь, но с трудом.

– Э… привет. Что у тебя с лицом?

– Привет. – Он неловко трогает рану. – Да ничего. Так, перепалка на льду.

– Вчера вроде не дрался.

Он усмехается:

– Значит, смотрела?

Черт. Теперь еще возомнит, что я смотрела ради него. Кивнув, пожимаю плечами:

– Ага. Я часто хоккей смотрю. Паршиво выглядит.

– На самом деле все не так плохо.

Его взгляд скользит ниже, и я скрещиваю руки на груди. На улице прохладно, а я без лифчика.

– Бак уже ушел.

– С Кирком, я видел. Мы собрались обсудить планы на следующую игру. Вот я и подумал вернуть тебе очки. Я звонил вчера после игры, видела?

Не знаю, что тут ответить. «Да, сталкер ты мой горячий, понравилось тебе со мной спать, видимо, раз ты теперь так за мной таскаешься, а меня это только заводит?» Не очень звучит. Лучше отвечу честно.

– Я была в гостях. Слишком поздно заметила твое сообщение.

Он хмурится:

– В гостях?

– У подруги, Шарлин. Смотрели хоккей.

– А. Хорошо. – Алекс опускает голову и бросает на меня короткий взгляд: – Можно войти?

Он такой вежливый, что разглядеть в нем бабника сложно.

– Ага. Если, конечно, не собираешься связать меня и утащить в свое логово. Если собираешься, лучше постой снаружи, а я пока полицию вызову. И психушку.

Фильтровать базар я явно не умею.

– Э… – Алекс просто пялится на меня.

Потом мельком косится на грудь, хотя я ее закрываю.

– Как-то ты не вселяешь уверенности, Алекс.

– Что? – Тряхнув головой, он поднимает взгляд, но снова косится ниже. – А, да, точно, нет. Я не собираюсь связывать тебя и утаскивать в логово. У меня даже логова нет.

– Это хорошо. – Усмехнувшись, дергаю головой. – Заходи, пока я соски не отморозила.

Алекс стыдливо опускает глаза. Я молчу – сама вышла без лифчика. Такими темпами он решит, что я его вообще не ношу. Вслед за ним внутрь проникает порыв морозного воздуха, и по телу бегут мурашки. Алекс выглядит так, будто последние несколько дней спал в машине, но пахнет от него потрясающе.

Он сбрасывает куртку. Его футболка обтягивает грудь и мускулистые руки. Шикарный до тошноты. Я открыто пялюсь, и дыхание перехватывает.

– Потрясно выглядишь. – Его глаза расширяются. – Черт, прости. Пожалуйста, только не прогоняй меня.

Я смеюсь: мы с ним одинаковые в своей неловкости.

– Пить хочешь? Есть пиво, вода, молоко и апельсиновый сок.

– От пива не откажусь.

Достав две бутылки из холодильника, откупориваю, передаю ему одну и киваю в сторону гостиной. Алекс садится на середину дивана, так что приходится сесть рядом. Диван, конечно, место опасное. До сих пор хочется оседлать Алекса и хорошенько попрыгать.

– Ты слушаешь The Hip, – улыбается он за щетиной.

Я не сразу понимаю, о чем он.

– По этому каналу только их и крутят. Обалдеть, согласись? – Я нервничаю, как школьница. Втрескавшаяся в парня с членом размером с Канаду.

– Я постоянно их слушаю. Тридцать семь раз был на концертах, – с гордостью говорит Алекс.

– Тридцать семь раз? Да ты их обожаешь.

Он кивает, будто в тридцати семи концертах одной группы нет ничего такого. Оглядывает меня.

– Сегодня без Человека-паука?

– Он стирается.

– Жалко. Мне нравилась та пижама. – Алекс снова смотрит на мою грудь: – И эта нравится.

– Тебе больше нравилось меня раздевать. – Закусываю щеку, чтобы не улыбаться.

Зря я флиртую с ним после всего, что видела в интернете, но он сидит у меня в гостиной, потрясающе пахнет и обалденно выглядит, так что мой бобрик в восторге.

Алекс коротко облизывает губы. Ранка на нижней успела зажить.

– И это тоже.

Воцаряется тишина. Я вспоминаю, как он раздевал меня. Не стоит оставаться с ним наедине: мой бобрик жаждет повторения банкета. За последнюю неделю я получила от Алекса больше подарков, чем от всех предыдущих парней, вместе взятых. Но он может поступать так со всеми – свободных денег у него предостаточно. Если бы не СМИ, я не была бы в таком раздрае.

– Ты за этим пришел? – Очень надеюсь, что нет. Кажется, я не создана для случайного секса.

– Чтобы залезть к тебе под одежду? Нет. – Я отвлекаюсь на ямочки у него на щеках. – В основном просто хотел увидеться.

– А. Ну… хорошо.

– Я думал, по мне и так видно.

Взгляд Алекса падает на мои губы. Он явно хочет меня поцеловать: наклоняется ближе, заправляет выбившиеся пряди мне за ухо. Мои руки, двинувшись сами по себе, ложатся на его бицепсы.

Отбросив внутренние терзания, я активно намекаю, что не против прикосновений, если точнее – забираюсь к Алексу на колени. Мозолистые пальцы ложатся мне на шею, и наши губы соприкасаются. Обожаю с ним целоваться.

Его чудовищный член упирается мне между ног, и, боже, как же это потрясно. Он такой большой, что молния вот-вот лопнет. Я хихикаю, представляя, как он маленькими кулачками пробивает себе путь наружу.

Алекс прикусывает мою губу.

– Смеешься?

– Нет. – Я сдерживаю смех.

– Нет? – Он скользит губами по челюсти, щекоча мягкой щетиной кожу. Схватив меня за задницу, вскидывает бедра. Такой твердый. Везде.

– Что смешного?

С губ срывается громкий, отчаянный стон. Я так возбуждена, что ничего смешного тут нет. Обхватываю его, как коала, и прижимаюсь ближе. Просунув между нами руку, ласкаю его через штаны, наслаждаясь низким стоном Алекса. Потом тяну молнию вниз, чтобы забраться под нее пальцами – или ладонью, – а Алекс тем временем проникает руками под мою футболку. Хорошо, что я сняла лифчик.

От внезапного стука я замираю. Только Бак колотит так в дверь. С неохотой я разрываю поцелуй.

– Иди отсюда. Я смотрю телик. Голая!

Алекс, так и не отпустив мою грудь, открывает рот. Я прижимаю к нему ладонь.

– Харе врать! – кричит Бак. – Это даже для тебя странно, Ви. Открывай! Я забыл бумажник в ванной.

– Прячься! – Я вскакиваю с колен Алекса и тяну его за руку, но тот даже не двигается, только хмурит брови.

– Моя машина на улице.

– Бак не заметит.

Тот, словно услышав, вдруг спрашивает:

– А че за машина у твоей халупы стоит?

Алекс приподнимает разбитую бровь. Блин, да почему он такой горячий!

– Твою мать, и что делать? – в панике шепчу я.

– Не волнуйся. Я разберусь. – Алекс встает, поправляет штаны, застегивает молнию и проводит ладонью по волосам. Его ничего не волнует.

– Пойду прикроюсь. – Я указываю на стоящие колом соски.

– Да, это правильно. – Он поглаживает их через футболку костяшками.

– Эй! – Я отбиваю его руку и натягиваю толстовку, взятую с дивана. Подбежав к двери, поправляю очки и глубоко вдыхаю. Я в жопе. Сейчас Бак узнает, что я переспала с Алексом, и попытается убить его прямо в моей гостиной. Мебель переломают. Хорошо хоть большую часть купили родители, а не я.

Я широко распахиваю дверь – нет смысла скрывать, что за моей спиной стоит хоккеист ростом под метр девяносто и весом в сто килограммов. Положив руку на пояс, я усмехаюсь.

– Кольцо для члена забыл?

– Ха-ха. Мне оно на хрен не нужно. Бумажник у тебя в ванной оставил. У Шарлин новая машина, что ли? – Бак смотрит мне за спину, и его веселье сменяется растерянностью. – А ты что здесь забыл?

– О, здорово. Кирк буквально секунду назад написал. Я думал, сегодня я за тобой заеду, – легко улыбается Алекс. – Попутно хотел узнать у Сидни насчет пацана, которого он нашел. Убить двух зайцев, так скажем.

На мгновение мне кажется, что Бак не купится. К счастью, он звезд с неба не хватает.

– Ты про Эванса? С кучей рекордов?

Алекс кивает.

– Чистое золото. Его точно возьмут в команду.

– Реально. Отец вроде собирался завтра сходить к нему на игру.

– Пойду принесу бумажник, – бормочу я, раз уж все равно не участвую в разговоре. Иду в ванную. Бак нас чуть не спалил, и сердце часто колотится. Только сейчас до меня доходит, что Алекс – один из парней, для которых Бак вызвал своих подружек.

Бумажник лежит на бачке унитаза. Чтобы избежать прямого контакта, я хватаю его салфеткой. Не хочу касаться того, что находилось в непосредственной близости от задницы Бака.

Когда я возвращаюсь в гостиную, разговор давно отошел от нового игрока. Алекс стоит ко мне спиной, а Бак смеется.

– Эта девчонка на все готова. Надеюсь, ее подружки такие же.

Они не замечают меня. С затаенным дыханием я жду реакции Алекса.

Он смеется, жестко и нагло.

– Люблю оторв. Особенно когда они возвращаются за добавкой.

Меня тошнит. Мы только что целовались, а теперь он обсуждает «постоянных» девчонок Бака. Я, видимо, так – закуска перед основным блюдом.

Протягиваю Баку бумажник.

– Больше ничего не забыл? Костюм химзащиты?

Алекс оборачивается. По мне заметно, что я все слышала. Видеть его не хочу.

Бак ухмыляется. Оскорблениями его не удивишь, и я уже готова пять минут дожидаться «остроумного» ответа, но он, видимо, давно его подготовил.

– Ты просто завидуешь, Ви. Тебе-то явно не светит. С таким же успехом можно в монашки пойти.

Ответ неплохой. Увы, рядом с ним стоит Алекс, который потенциально не отказался бы добавить меня в список своих «постоянных».

– Пошел ты, шлюхан волосатый! – Я бросаю бумажник ему в голову и промахиваюсь. Вместо этого он попадает Алексу в плечо, и тот его ловит. – Чтоб ты вошек подхватил и весь член себе расчесал! Все, валите отсюда. Мне работать надо, а от вас девками за километр несет. – Резко развернувшись, я иду в спальню.

– Да я же пошутил, Ви! – кричит Бак мне в спину.

Я захлопываю за собой дверь и тут же ее запираю. Врубаю музыку на полную, но играет The Tragically Hip, так что агрессии не хватает. Я нахожу альбом с большим количеством гитар и барабанов. Топая через всю комнату, ударом отправляю бобра Уотерса в стену. Затем падаю на кровать и кричу в подушку, как разозленный подросток. Ну и пусть, зато становится легче.

Две минуты спустя раздается настойчивый стук.

– Иди на хер! – кричу я, но это Бак – ему не хватит ума оставить меня в покое.

Я открываю дверь.

– Чего тебе? Вали к своим проституткам!

Поникнув, он пинает дверной косяк.

– Я не плачу за секс.

Я задела его, но мне плевать. Слишком злюсь на себя, Бака и Алекса. Я запуталась еще больше, чем раньше. До сих пор Алекс был настоящим джентльменом – совсем не таким, как в СМИ. Может, это его фишка? Ему нравится издеваться над женщинами?

– Мне похлопать?

Бак придерживает дверь. Я толкаю ее, но толку мало. Ненавижу Бака и его волосатые мускулистые ручищи.

– Мне кажется, Уотерс на тебя запал.

В груди разгорается бессмысленная надежда. Я тушу ее фотками из журналов и словами, которые только что услышала.

– Твои мерзкие друзья меня не интересуют. – Теперь-то уж точно. – Будь добр, оставь меня в покое. Я работаю. – Снова толкаю дверь. На этот раз Бак отпускает ее и вскрикивает, когда она бьет его по лицу.

Как только он уходит, начинает трезвонить телефон. Это Алекс – поставил меня на повторный набор, не иначе. Не выдержав, я выключаю телефон и швыряю на кровать. Слушать его я не собираюсь.

* * *

Несколько дней я избегаю любых контактов с Алексом. Ухожу куда-нибудь по вечерам, удаляю голосовые, не слушая, и не читаю сообщения. Корзину электронной почты при этом не чищу. И это проблема, ведь если я захочу прочитать письма, то смогу это сделать.

Сегодня у «Чикаго» домашняя игра. Я пыталась выкрутиться, чтобы не идти на нее, как могла. Ладно, вру. Я сказала, что не хочу идти, а Бак с мамой уставились на меня щенячьими глазками, и я быстро сдалась.

Собираюсь я долго и с нехарактерным усердием. Натягиваю самые паршивые треники и самую грязную толстовку. Настолько, что мама не пускает в машину.

– Сказала же, мне хреново. Раз все равно тащите меня с собой, дайте хоть одеться удобно.

– Мне плевать, даже если у тебя Эбола. В таком виде ты на игру не пойдешь. – Она машет рукой в мою сторону.

– Ай. Нормальная одежда.

– Да, для бездомных. – Она хватает меня за руку и тащит обратно в гостевой дом, где держит меня под мушкой утюга, пока я крашусь и переодеваюсь во что-нибудь подходящее. Маме прекрасно известно, сколько подарков мне надарил Алекс, и она догадывается, что мое нежелание идти связано с ним.

По пути меня так и подмывает попросить Сидни заехать в аптеку, чтобы купить себе рвотное. Так, про запас – учитывая, как крутит желудок, оно может и не понадобиться.

Мы снова сидим близко ко льду, буквально в паре рядов от скамьи запасных. Сама не понимаю, рада я этому или нет. К счастью, пиво помогает успокоить нервы. Позади нас, как цыплята, кудахчут фанатки, но их трудно расслышать, когда на ухо зудит мама. Она сообщает, что Алекс – прекрасный молодой человек и мне нужно меньше верить журналистам, потому что они вечно врут. Я фыркаю в пиво и напоминаю, что насчет Бака они очень даже правы, после чего она замолкает.

Когда «Чикаго» выходят на лед, бабочки в животе плодятся в геометрической прогрессии. Ссутулившись, я смотрю на Алекса, с хмурым лицом сидящего на скамье. Тяжело следить за игрой не пялясь. С прошлой встречи он успел побриться и теперь не выглядит таким побитым. Мой бобрик вмиг намокает.

Пока я пялюсь на него, ситуация на льду меняется. Болельщики вскакивают со своих мест – кто-то радостно, кто-то ругаясь. Раздается свисток, и Алекс мчится на лед. С неистовой грацией перехватывает у соперника шайбу, разворачивается и несется к воротам.

Резко остановившись в облаке ледяных брызг, он заносит клюшку и со стремительной уверенностью пробивает. Шайба летит к вратарю будто в замедленной съемке. Я жду, вцепившись в подлокотники с затаенным дыханием. А потом, как и любой преданный болельщик, подрываюсь на ноги и срываю горло восторженными воплями, стоит шайбе врезаться в сетку. Алекс поразительно часто забивает.

Игра выходит напряженной: в какой-то момент соперники забивают, сравняв счет, но в конце второго периода «Чикаго» выходят вперед с очередным нереальным голом. На этот раз Алекс обходится без удалений, и «Чикаго» вырывают победу.

По пути к машине от нервов начинает потряхивать. Из-за празднующих болельщиков дорога до бара занимает целую вечность. К тому времени, как мы приезжаем, мой мочевой пузырь буквально готов взорваться. Я быстро бегу в туалет, но застреваю в очереди.

Когда Ниагарский водопад наконец удается выпустить, я слышу голоса трех полуголых девчонок, прихорашивающихся перед зеркалом. Они приперлись ради секса – это понятно по разговорам. Одна упоминает Алекса. Я напрягаюсь.

Они снова говорят про хет-трик. Может, хотят спать только с результативными игроками? Их голоса тонут в шуме сушилки. Побыстрее закончив, я застегиваю штаны и выскакиваю из кабинки, чтобы подслушивать дальше.

– Ну, я лучше буду первой, чем третьей. Кому охота быть третьей? – спрашивает крашеная блондинка – корни у нее каштановые. Растрепав волосы, чтобы прикрыть их, она дует губы своему отражению.

Брюнетка рядом качает головой:

– Мне пофиг. Первая я, вторая, третья – лишь бы с клюшкой Алекса Уотерса поиграть, а дальше плевать. – Она переводит взгляд на меня и замирает, а потом вопит: – Капец! Я тебя знаю! Это ж ты типа сосалась с Алексом Уотерсом типа три недели назад?

Вот уж не ожидала, что меня кто-то узнает. Думала, все будут пялиться только на мой язык в его рту. Я, в ужасе от услышанного, решаю соврать.

– Скорее, ее двойник, потому что ты не первая так считаешь. – Я понижаю голос: – Вроде она говорила, что он хреново целуется.

Если уж врать, так по полной.

Она смотрит на меня большими глазами:

– Серьезно?

– И у него маленький… – Я киваю вниз.

– Да ладно! – Она в ужасе раскрывает рот.

– Ну, так говорят.

Я вытираю руки о штаны, чтобы не ждать сушилку, и оставляю девчонок сплетничать в одиночестве. Да, месть детская, но меня все устраивает.

По пути в бар меня перехватывает один из сокомандников Алекса. Я его не помню, хотя он меня явно знает.

– Эй, ты, случаем, не сестра Баттерсона?

– Сводная, да. – Я оглядываюсь в поисках Сидни и Бака. Их нигде нет, хотя оба под метр девяносто и заметить их обычно легко.

– Я Кирк. Играю в защите с твоим братом. А у тебя какое-то цветочное имя, да? – Мне не нравится, как он на меня смотрит.

– Вайолет. В честь фиалок.

– Точняк. Посидишь с нами?

– Мне нужно позвонить. – Я достаю телефон, надеясь, что противный мужик отстанет. Он лет на десять старше меня.

– Я займу тебе место. Авось и познакомимся поближе.

– Э… Наверное. – Как только он уходит, я закатываю глаза. Не верится, что женщины на это ведутся. С другой стороны, на Алекса я повелась. После услышанного в туалете хочется одного: уехать домой.

Дождавшись, пока мерзкий Кирк скроется из виду, я убираю телефон и пробираюсь через толпу в поисках Бака. Вышибала меня останавливает, не давая пройти к команде.

– Она со мной. – Поясницы касается ладонь Алекса, и он проводит меня вперед. Его низкий голос обжигает. – Нам нужно поговорить.

Остроумные реплики застревают в горле. Выхода нет: он отрезал мне путь к спасению.

Алекс корчит из себя джентльмена: подводит меня к столу, выдвигает стул и садится справа.

Напротив сидит Кирк, мой новый приятель, непринужденно закинув руку на спинку соседнего стула.

– Ну здравствуй, сестренка. Я занял тебе местечко.

Алекс бросает на него взгляд:

– Ей и здесь неплохо.

Кирк косо ухмыляется. У него недостает зуба.

– А Баттерсон в курсе, что ты… – Его отвлекает официантка с внушительным декольте, подошедшая принять заказ.

Алекс выдыхает с облегчением. Я молчу. Бак на другом конце стола болтает с очередной шлюшкой и не замечает моего появления. Мне стыдно за девчонок, которые вешаются на этих парней. Но куда хуже то, что я сама повелась на их чары. Уже несколько раз.

Алекс заказывает мне выпить у сисястой официантки. Я не возражаю – без алкоголя я долго не выдержу. Он пытается заговорить со мной, но в баре шумно, да и я не настроена на беседы.

Наконец, не в силах сдержаться, я подаю голос. Хочу, чтобы он опроверг слова девушек из туалета.

– Так что там говорят насчет твоих волшебных умений?

На его губах появляется чертова ухмылка.

– Что-что?

– Девчонки в туалете говорили про какой-то хет-трик.

Алекс бледнеет. Парень рядом с ним, до этого сидевший в основном молча, давится пивом, а Кирк смеется. Тяжело сглотнув, Алекс сверлит стол взглядом. Его сокомандники вокруг ухмыляются. Сидящий рядом тихоня качает головой.

– Как-то непохоже было, чтобы они обсуждали хоккей. Вот мне и стало любопытно.

Алекс молчит, и Кирк вклинивается:

– Мы так говорим, когда Алекс трахает трех девок за ночь.

Его слова доходят не сразу. Я поворачиваюсь к Алексу, пытаясь понять, правду он говорит или нет, но тот молчит, и все становится ясно.

Я фальшиво улыбаюсь.

– Ох, ну какой молодец.

Спасаться рвотным от кошмара, которым обернулся вечер, не придется. К горлу подступает тошнота. Я переспала с королем шлюханов. Я поднимаюсь из-за стола. Такими темпами меня точно вырвет.