Глава 6

До следующей деревни мы добрались, когда небосвод усыпали яркие ледяные осколки, проливая на землю печальный свет, между ними плыла луна, свысока молчаливо наблюдая за нашей кавалькадой.

Я не открывала глаз, пока конь Рагнара не замер на месте. Но и потом великан не отпустил меня, а бережно занёс внутрь дома и усадил на скамью. На меня уставились несколько пар любопытных детских глаз, из угла, с широких лавок, ночью служивших кроватями. Большая комната обогревалась и освещалась лишь очагом, расположенным по центру. Дым уходил сквозь прореху в крыше, но в помещении всё равно было чадно. Дети, точно испуганные зверьки, жались друг к другу, внимательно наблюдая за мной. Я улыбнулась, но это не помогло.

На дворе о чём-то разговаривал Астор, наверное, с хозяевами. У меня было время осмотреться. Дом был странный, впервые видела такой. Брёвна не уложены друг на друга, а просто вкопаны стоймя в землю. Изба была длинной, другие комнаты служили, судя по запаху и звукам, хлевом и амбаром, и только первая была жилой. Над очагом висел большой котёл, откуда шёл пар.

Дверь отворилась, с улицы чуть пахнуло свежестью, в комнату вошли Астор, Кай и Рагнар в сопровождении мужчины и женщины. Одежда наших хозяев была небогатой. На хозяйке – платье из грубой шерсти и широкий фартук, обёрнутый вокруг бёдер, на ногах деревянные башмаки. На мужчине свободная рубаха с меховой безрукавкой и затасканные штаны.

- Как ты? – Астор подошёл ближе, наклонился надо мной, вглядываясь в лицо.

- Получше, - улыбнулась в ответ.

- Криста, у меня тоже болят рёбра до сих пор, врать бесполезно, - нахмурился ярл.

- Зачем тогда спрашиваешь?

- Ехать завтра сможешь?

- С лошади не упаду, - отрезала я.

- Чем потчевать будете? – Кай уже сунул свой длинный нос в котёл, пытаясь разглядеть кипящее варево.

Мужчина, заросший, как леший, с грязными волосами и всклокоченной бородой, кивнул на хозяйку.

- Каша, господин, - робко ответила женщина, - сегодня была охота, она с мясом, - добавила она.

- О, это мне подходит, - кивнул рыжий.

Он вышел во двор и скоро занёс суму, в которой лежала снедь, собранная нам щедрым Нильсом, выложил продукты на стол, взял три пирожка и отнёс их детям, жавшихся на кровати под лоскутным одеялом.

- Накрывай на стол, хозяюшка, - улыбнулся Кай женщине, - мы тоже не с пустыми руками.

Хозяйка обрадовалась нежданному угощению и споро стала расставлять деревянные тарелки на столе, достала хлеб, с виду не очень аппетитный. Большой ложкой наложила каши и пригласила всех к столу.

- А где остальные? – Спросила Кая, присаживаясь рядышком на длинную скамью.

- У фофедей, - прошамкал рыжий набитым ртом, - тут мефта мало.

Каша отдавала нутряным жиром, куски которого плавали в вареве. В конце зимы многие деревни остаются на грани голода, это я знала из воспоминаний Кристы. Запасы зерна кончаются, в хлеб идут подсушенные и молотые жёлуди, иногда даже кора деревьев, лишь бы набить урчащее от голода брюхо. У наших хозяев была корова, женщина налила нам по кружке молока, скот – хорошее подспорье для крестьян.

Однако благодаря щедрости Нильса, поужинали мы на славу. Херси положил нам пару запечённых кур, каравай белого хлеба, пирожки с мясом и овощами. Часть сдобы мы отдали детворе, которых за стол не позвали. Хозяин лишь шикнул на малюток, и те притихли, дожидаясь, пока поедят взрослые.

После ужина, постелив на лавки свои плащи, мы стали устраиваться на ночлег.

- Кай, - окликнула я рыжего, который лёг со мной по соседству, - что за деревня странная, такие дома чудные?

- Отсюда до Ледяной пустоши рукой подать, края суровые, дикие, люди привыкли жить по старинке. Раньше везде стояли такие дома, потом научились строить деревянные избы, а за ними и каменные жилища. Здесь же всё осталось так, как было во времена наших дедов и прадедов.

- Завтра мы поедем к людоедам? – По хребту поползли холодные, колючие иголки страха.

- В гости нас не звали, - хохотнул беззаботно Кай, - да и мы к хозяевам напрашиваться не станем. Не бойся, Криста, ты под надёжной охраной, - рыжий кивнул в сторону Рагнара.

Великан и впрямь переменился в отношении ко мне. Я глянула на лавку, где едва разместился огромный воин, ноги его свисали с длинной скамьи, на которой легко мог улечься мужчина. Рядом с Рагнаром даже Астор казался десятилетним мальчуганом.

Хозяйка подкинула в очаг несколько поленьев, и вверх взвился дым, заполнив помещение.

- Почему эти люди не уедут отсюда? – Сон как рукой сняло, от мысли, что рядом Костяной хребет.

- Эти маленькие деревушки, затерянные на подъездах к Пустоши, не платят податей в казну: ни конунгу, ни бондам, ни херси. Они считают себя свободными, а что сюда иной раз заглядывают людоеды, - Кай пожал плечами, - такова жизнь. Крестьяне и сами нередко отдают им слабых детей, увечных и больных, а также своих стариков.

У меня на голове зашевелились волосы:

- Детей? Как же так?

- Криста, тут либо ты кормишь сам себя и свою семью, либо отправляешься на угощение к людоедам. Лишние рты – большая обуза.

- Жуть какая, - я закуталась поплотнее в плащ, от земляного пола дуло, очаг лишь немного сдерживал мороз, не позволяя согреться как следует, - а нас они не отдадут на съедение?

- Даже здесь знают, кто такие хирдманы, - хмыкнул Кай, - побоятся гнева конунга.

- Ну да, скажут, ушли на Пустошь и пропали, мы тут ни при чём, - я смотрела на супружескую чету, сопевшую на широкой лавке.

- Не бойся, они, итак, считают нас самоубийцами, - отмахнулся Кай, - по доброй воле никто на Костяной хребет не ходит.

- Слабое утешение, - я улеглась поудобней, хотя рёбра всё ещё ныли, но переломов, насколько можно судить, не было.

Думала, не сомкну и глаза от страха, однако стоило опустить голову, и сон завладел мной, погрузив в пучины кошмара.

***

Проснулась от холода, зубы выбивали дробь не хуже кастаньет, за ночь длинная изба промёрзла, и теперь одинокие снежинки падали на остывший очаг сквозь дыру в крыше.

Кай и Рагнар тоже проснулись, сели на лавках, растирая озябшие конечности.

- У меня, кажется, даже кости замёрзли, - Кай встал, размахивая руками, пытаясь разогнать застывшую кровь.

От шума проснулся Астор и хозяева, в доме было ещё темно и только сквозь прореху сверху пытался пробраться внутрь сумеречный серый свет.

- Собирайтесь быстрей, - поднялся ярл, - день короток, надо отыскать себе убежище до темноты.

Хозяйка развела огонь в очаге, дом наполнился дымом, но стало немного теплей. Мы доели остатки вчерашнего холодного ужина и собрались в путь. Весь наш отряд уже был в сборе, мужчины седлали лошадей, Астор отвёл хозяина подальше, о чём-то расспрашивая, тот тыкал пальцами в разные стороны, что-то объясняя, ярл кивал головой, хмуря брови и почёсывая бороду.

Солнце ещё не проснулось, задержавшись в своей колыбели, робкий свет разливался по небу, но в лесу было темно. Скрипел снег под копытами лошадей, дорога будто устала вести нас к пустоши, иссякла, превратившись в узкую тропу. Приходилось то и дело пригибаться к шее лошади, чтобы уклониться от тяжёлых еловых лап, засыпанных снегом.

Заблудившийся рассвет застал нас на небольшой прогалине: миг и золотые копья лучей пронизали лес от макушек деревьев до самой земли, заискрился наст, мириады бриллиантов засияли на ветвях, где-то робко подала голос пичужка, на её щебет отозвалась другая, третья, и лес ожил.

- Куда дальше? – Льотур, ехавший позади, последним выбрался на поляну.

Астор напряжённо вглядывался в чащу, пытаясь отыскать занесённую снегом тропу.

- Туда! – Уверено тыкнул пальцем Кай вправо.

Ярл подъехал к деревьям в указанном направлении, пригляделся и довольно кивнул.

- Тропа здесь.

Снова лошади затрусили друг за другом. Впереди Рагнар, за ним Астор и Кай, следом я и все остальные.

Вдруг лес кончился, словно кто-то провёл невидимую черту. Горизонт захлебнулся в сером мареве, стирая грань между небом и землёй. Мы невольно придержали коней, слишком велика была разница между лесом, по которому ехали, и открывшейся взгляду равнине. Точно мы стояли на стыке двух разных миров.

Перед нами расстилалась Ледяная пустошь – бесконечное мутное зеркало, испещрённое шрамами трещин, под которым, казалось, застыло само время. Холодный, промозглый ветер не просто дул; он скулил, точно раненый зверь, забиваясь за воротник, пробираясь под плащ и высасывая последние крохи тепла.

Лошади заволновались, нехотя ступая на землю людоедов. Их копыта с трудом выбивали дробь по обледенелой корке. Тяжело шагая, кони тряслись мелкой, не унимающейся дрожью, и дело было не в студёном воздухе, который резал кожу словно бритва. Животное чутьё, куда более острое, чем человеческое, безошибочно распознало витающий в разреженном воздухе запах смерти. Не той, что приходит по ночам за стариками, забирая их души из тёплой постели, той, что таится за камнями и скалами, скаля окровавленные клыки, давясь слюной от запаха живой плоти.

Впереди, словно гнилые зубы исполинского мертвеца, высился Костяной хребет. Не просто горы – каменная могила, нагромождение сланца и льда, лишённое жизни и милосердия. Острые пики, одетые вечным льдом, казались от хмурого солнца тёмно-жёлтыми, добавляя ещё больше сходства с гнилыми клыками. Они вонзались в низкое небо, будто стараясь распороть его брюхо и выпить саму жизнь. Там, в тенистых расщелинах, обитали те, кто давно забыл вкус хлеба, заменив его солёным металлом чужой плоти.

- Храни нас Бьорнмир, - пробормотал Льотур, делая перед собой охранный жест, - разве мы сможем укрыться здесь от людоедов? – Он обводил обречённым взглядом горизонт.

- Тут есть немало расселин, где можно укрыться на ночь, а в горах полно мелких пещер, - Астор и сам выглядел не просто встревоженным, напряжённым, точно перед ударом.

- Всё это только по слухам, - гулко сглотнул слюну Квир, невысокий, коренастый крепыш с лысой, как шар, головой, покрытой татуировками.

- Отсюда кто-нибудь выбирался живым? – Спросил угрюмо Рагнар.

Даже бывалых воинов, неистовых в боях, будто придавило к земле ощущением безысходности и разлитого в самом воздухе ужаса.

- Здесь боги отвернулись от людей, - Льотур с полной безнадёгой в глазах вглядывался в Костяной хребет, - они оставили пустошь тем, кто научился выживать, насыщаясь плотью мертвецов.

Иголочки страха, поднявшись по позвоночнику, побежали по рукам и ногам, проникли в сердце, тело невольно содрогалось от безотчётного страха.

И только Кай выглядел по-прежнему безмятежным и спокойным.

- Да будет вам, - он приложил руку ко лбу, - вон, смотрите, какая-то тень, бьюсь об заклад, там расщелина.

Все вглядывались в указанном направлении. Там и правда, будто брешь в ледяном панцире, тянулась тёмная полоса.

- Мы спрячемся сами, а лошади? – Я вдруг осознала, что наши скакуны – лёгкая добыча для людоедов.

- Не бойся, - попытался успокоить меня Кай, - о них мы тоже позаботимся.

Всхрапывая и тряся головами, кони ступили на пустошь, под слоем наста скоро стали попадаться странные бугры. Это были не камни – слишком правильные формы. Конь Рагнара ступил на один из них, и с глухим треском тот развалился, из-под снега выглянул осколок человеческой челюсти. Конь встал как вкопанный, прижал уши, из его горла вырвалось глухо паническое ржание. Рагнар провёл по шее скакуна, стараясь успокоить, но животное лишь попятилось, вскидывая голову и грызя удила, на которых от дыхания мгновенно замерзал иней.

Наши лошади, видя беспокойство коня великана, затрясли головами, поворачивая в сторону леса. Моя кобыла перестала слушаться, норовя пуститься в галоп, подальше отсюда, и только твёрдая рука Астора смогла удержать обезумевшее от страха животное.

- Я готова шить себе руки и ноги каждую неделю, но не хочу ехать дальше! - Паника, поселившаяся в душе, вырвалась наружу, интуиция вопела, как набат: «Беги отсюда, пока жива!»

Рагнар подъехал ко мне:

- Криста, садись впереди меня, так будет безопасней.

Кай спешился, удерживая мою пляшущую кобылу, и я быстро взобралась впереди Рагнара, на его коня. Стало немного спокойней, но ужас бежал по венам вместо крови, а мышцы сводило судорогой от одного вида мёртвой долины.

***

Преодолев первый испуг, лошади понуро брели по Пустоши. Началась пурга: мелкие, колючие снежинки, острые, точно иглы, впивались в лицо, норовили залепить глаза, забирались даже в нос с каждым вздохом. Озлобленные и смертоносные, как всё здесь.

Перед глазами всё плясало и мельтешило, мы едва видели на пару метров вперёд. Но мне было спокойно в руках мощного Рагнара. Кай ехал рядом, с ухмылкой поглядывая на меня.

- Хургова земля, - ругался Льотур, - ни зги не видно. Куда мы едем?

- Вперёд, - мрачно ответил Астор.

- Надо добраться до расселины, - Квир понукнул свою лошадь, пытаясь рассмотреть на стылом панцире тень большой червоточины, где нам предстояло провести ночь.

- Эй, - окликнул всех Кай, - берите правее, - он указал рукой на темнеющий впереди провал.

- Солнце ещё высоко, - возразил Квир, - мы можем доехать до Хребта. Побыстрей уберёмся обратно.

- На склонах негде укрыться, - осадил его ярл, - дальше идти нельзя, начнём подъём завтра.

Разинув свою чёрную заиндевелую пасть, перед нами открылся провал в земле, тянущийся до самых отрогов, его склоны напоминали террасы, где можно было разместиться на ночь.

Стоя на краю огромного провала, мы вглядывались вниз. Вьюжило всё сильней и двигаться дальше стало просто опасно, в любой момент лошади рисковали переломать ноги в какой-нибудь расселине.

- Остаёмся здесь, - махнул рукой Астор и помог мне слезть с коня Рагнара.

Мы осторожно спустились по краю расселины, подыскали террасу, где можно разместиться и развести огонь, не боясь быть замеченными. Я осталась внизу, на площадке, а мужчины вернулись за лошадьми. Храпящих и трясущихся животных потихоньку провели чуть ниже по склону, где они могли стоять, не мешая друг другу и нам. На морды повесили торбы с овсом, и уставшие кони захрумкали своим ужином.

Кай развёл костерок, в такую пургу можно не опасаться, что кто-то заметит дым. Вьюга завывала сверху, к нам долетали лишь редкие порывы ветра. Скоро над огнём забурлила вода в небольшом котелке, туда высыпали крупу и сушёное мясо. С собой у нас были лепёшки, немного подсохшие, но всё ещё съедобные.

- Мы проехали только полдня, - злился Квир.

- Можешь отправляться дальше, - усмехнулся Кай, - коли не терпится познакомиться с людоедами.

Я подошла к краю террасы, чуть перегнувшись за него, посмотрела вниз. Каменные глыбы каскадами уходили во тьму, даже дна этой расселины не видать. Жутко, но всё равно, немного спокойней, чем там, посреди пустынного ледяного плато.

- Кто-нибудь знает, как добраться до пещер, где хранятся руны? – Вернулась я к огню, присев рядом с Каем.

- Ага, все мы. Из легенд, - неунывающий рыжий помешивал палочкой угли.

- Как так? - опешила я.

- Видишь ли, - усмехнулся Кай, - тут хозяева не слишком гостеприимны, попусту их покой никому не хочется тревожить.

- А если никаких рун и нет? – Поёжилась я от этой мысли.

- Там они, там, - тряхнул рыжий чёлкой, - и мы их отыщем.

- Это тебе тоже легенды сказали? – С сомнением спросила я.

- А то, как же, - хохотнул Кай, вот уж кому оптимизма не занимать.

- Слушай, почему Рагнар изменился по отношению ко мне? – Говорить о нашем странном путешествии расхотелось.

- Так, ты же эриль, - Кай зачерпнул ложкой булькающую похлёбку и дуя на обжигающее варево, попробовал.

- Да ну тебя, какой с меня мастер рун, ничего и не умею толком. Скорей всего, Торстен ошибся.

- Нет, Криста, просто пока твоя сила спит, - возразил Кай, доставая деревянные ложки на всех, - готово, - махнул он рукой остальным.

Сгрудившись кружком возле костра, мы молча ели горячий, сытный ужин. Благодатное тепло разливалось по телу, кровь быстрее забурлила в венах.

- Стеречь будем по двое, - после еды Астор поднялся, осматривая выступы вдоль пропасти, - вон там, - указал он на небольшой кусок скалы, торчащий над нами, - и лошадей видно, и нас.

- Оттуда и свалиться недолго, - проворчал Льотур.

- А ты не спи, - поддел его Кай, - мы с Кристой первые, - он протянул мне руку, без долгих разговоров помогая взобраться на уступ.

- Почему мы? – Спросила его, вскарабкавшись наверх.

- А нам потом больше времени останется поспать, - хитро подмигнул мне рыжий.

Завернувшись в плащи, мы присели к скале, круто уходившей вверх, наш отряд и лошади были как на ладони. Животные спали, опустив головы, иногда всхрапывая во сне. Вдруг вдали на одной из террас что-то шевельнулось, какая-то смутная тень.

- Смотри, - дёрнула я плащ Кая, - там кто-то есть!

- Тише, - шикнул на меня рыжий, вглядываясь в сгущающиеся сумерки, - показалось, а может, волки или горные козлы.

- Успокоил, - проворчала я.

- Большие стаи сюда не забредают, а остальные к нам не полезут. Поверь, волков здесь стоит бояться меньше всего.

- Расскажи мне о пещерах, - хотелось отвлечься от наползающей ночи, тьма опускала на нас свой саван, погребая скалы вокруг, скрывая их во мраке.

- На заре веков, когда были выкованы три цепи, что держат наш мир среди хаоса, Олдард спустился на землю и увидел, как убога жизнь людей. Они умирали от голода и болезней. Тогда по его велению, Бьюрнмир, старший сын, научил нас охотиться и владеть оружием, поведал секреты металлов, построил первую кузню. Лломма – жена Олдарда, принесла на землю семена злаков, научила земледелию. Жизнь наладилась, и боги веселились, видя, что дети процветают. Однако их младший сын, Хордин, привнёс в этот мир нечто большее – руны. И первые эрили были его учениками. Они владели магией и скоро стали почти равны богам. Такого Олдард не стерпел. Первые руны, вырезанные из кости исполинского волка, которого Хордин сам добыл на охоте среди просторов Междумирья, Бьорнмир отнял у людей, и их могущество почти иссякло, крохи его проявляются теперь у эрилей. Но богу войны неподвластны руны, принесённые Хордином, оттого он и спрятал их на Костяном хребте, где круглый год царит лютый холод и повсюду подстерегает смерть. Во власти этих рун разрушить любое заклятье.

- Как давно это было, - разочарованно сказала я, - кто поручится, что руны ещё в пещерах? Вдруг Хордин сам забрал их оттуда?

- Поверь, они всё ещё там, ждут своего часа, - в темноте черты лица Кая заострились, глубокие тени легли под глазами и на крыльях носа, в очерке губ. Он сам напоминал какого-то потустороннего духа.

Я взглянула наверх, где усиливалась вьюга. Сплошная пелена позёмки скрыла от нас остальной мир, пряча за рваным саваном пурги. Ветер завывал в расселине, в этой древней ране земли. Наши спутники спали, закутавшись в плащи. А в голове крутилась одна мысль: сможем ли мы вернуться назад?

***

К ночи ветер усилился, его порывы вторгались в ущелье, завывали, как десятки неупокоенных душ, словно пурга сама страдала, билась о торчащие острые скалы, раня своё невидимое нутро. Наша с Каем очередь стеречь покой и сон путников подошла к концу, мы спустились на террасу к остальным, там, завернувшись с головой в плащи, прикорнули поближе к стене и заснули. Несмотря на холод и вой пурги, спала я крепко, почти не реагируя на происходящее вокруг. Ночь прошла спокойно, открыв глаза, заметила, что Астор укрыл меня своим плащом.

- Эй! Что за шутки? – Раздался сверху голос Борга, невысокого, жилистого бойца из воинов самого ярла. Он хромал от давнего ранения, но это не мешало ему быть столь же подвижным и ловким, как и другие мужчины.

Вокруг зашевелились сонные спутники, Рагнар поднялся первым:

- В чём дело, Борг?

- Где лошади? – Крикнул тот с нашего наблюдательного поста.

- Вы с Дагом должны были стеречь их, - язвительно ответил Квир, - теперь ты спрашиваешь у нас?

Ловкий Кай мигом взобрался на площадку, но этого и не требовалось, чтобы понять: лошади пропали. Рыжий свесился с края небольшого выступа, вглядываясь во тьму, будто скакуны могли сами сигануть вниз.

- Олухи! – Рагнар сжал кулаки, и Борг с Дагом предпочли остаться на площадке сверху, - как у вас из-под носа украли лошадей? Теперь мы на вас поедем, раззявы?

- Вы заснули? – Рыкнул Астор, сверкая глазами.

- Нет! – В два голоса оправдывались наши сторожа, - ни на секунду не прикорнули, не присели даже.

- Где кони?! – Рявкнул ярл, - не сами же они ушли?

Повисла тишина, все разглядывали края тропки, по которой мы сюда спустились, лошади стояли стреноженные, и подняться наверх точно сами не могли.

- Как нам быть? Вернуться назад? – Спросила я.

- Нет! – Резко ответил Астор, - идём пешком, боги испытывают нас.

- Сомневаюсь, что им есть до нас дело, - хмуро сказал Квир, пнув с досады мелкий камешек, полетевший в пропасть.

Кай осмотрел террасу, где стояли кони, но какие следы могли сохраниться на камнях. Скоро рыжий вернулся, разводя руками.

- Ничего, - однако мы и не нуждались в этих словах, всё и так было понятно.

- Хургова Пустошь, - выругался Квир, - не сами же коняги улетели. Даг, Борг, спускайтесь, весь день там отсиживаться будете?

Двое мужчин слезли на выступ, понурив головы.

- Господин, - подошёл Даг к Астору, - не наша в том вина, когда мы просидели примерно половину времени, в расщелине сгустился туман, на расстоянии вытянутой руки ничего не было видно, наверное, тогда и умыкнули коней.

Высокий, по-юношески худощавый Даг походил на мальчишку-переростка; тело его было столь же стройным и субтильным, как у подростка. Густая каштановая борода, обрамлявшая лицо и почти достигавшая глаз, совсем не вязалась с худосочным телосложением воина.

- Туман, говоришь, - Кай задумчиво почесал подбородок, - в нём и звуки искажаются. Кто-то успел вывести коней, пока ущелье было затянуто хмарью.

- Астор, - подал голос Отто, невысокого роста, но с очень широкими плечами мужчина, он казался квадратным, особенно когда накидывал на себя просторный плащ, - стоит ли нам пытаться преодолеть Костяной хребет пешком? Вернёмся, купим лошадей, и потом, месяца через два-три назад.

- У нас нет этого времени, - хмуро ответил ярл, - если меня ранят, Криста может погибнуть, а вслед за ней и мне не жить. Мы одинаково рискуем, идя дальше или вернувшись домой. Кто боится, может идти назад, принуждать взбираться на Костяной хребет не стану.

Все участники нашей «экспедиции» были в курсе заклятья, что связало нас с Астором и сейчас понятливо кивнули, но никто не высказал желания уйти.

- Хэй, наверху совсем рассвело, - ткнул пальцем в небо Кай, - нам надо успеть добраться к предгорьям дотемна.

Тратить время на завтрак не стали, да и хвороста было в обрез. Жуя на ходу полоски вяленого мяса и сухие лепёшки, выбрались из расселины и побрели к недалёким горам.

Небо было чистым, словно в насмешку, проливая золотые лучи на мёртвую землю. По льду скользила позёмка, и, казалось, будто ледяные пальцы покойников, застывших во льду Пустоши, впиваются в лодыжки, стараясь сбить с пути, заставить повернуть назад.

- Здесь всегда так холодно? – Спросила у Кая.

Рыжий усмехнулся:

- Криста, прошла пора снежных бурь, вот уж когда действительно холодно.

- Слушай, а людоеды могли похитить лошадей? Ведь кто-то же их увёл?

- Астор всегда оставляет последнюю стражу для Борга, у того исключительный слух, - ответил рыжий, - он слышит, как заяц трясётся под кустом на другой стороне леса. Провести у него под носом десять лошадей. Немыслимо. И потом, вспомни коня Рагнара. Он не подпускает к себе никого, кроме хозяина, а копыто у него такое, что и череп проломит в один удар.

Перед глазами встал могучий боевой конь, с лоснящейся, блестящей на солнце антрацитовой шерстью, с широкой грудью и мощными ногами.

- Жаль лошадей, - вздохнула я.

- Мы о них ещё не раз пожалеем, - кивнул Кай, - особенно когда будем прокладывать себе путь в снегах Костяного хребта.

Холод сковывал тело, притуплял мысли. Мы шли уже бесконечно долго, но зрение играло с нами жестокие шутки. Казалось, будто горы совсем рядом, но по мере продвижения, мы не приблизились к ним. Ноги гудели от усталости, хотелось есть. Каждый двигался машинально, как робот, вперив взгляд в скалы у подножья хребта. Поклажу распределили между мужчинами, воины с каждым часом, всё больше клонились к земле под тяжестью припасов. Даже Рагнар тяжко вздыхал, но, мне кажется, это от тоски по любимому коню.

- Астор, - Сорен остановился, - пора искать ночлег, закат не за горами.

- Предлагаешь устроиться здесь? – съязвил хмурый ярл, - мы должны успеть.

Он молча пошёл вперёд, вслед за ним потянулись и остальные. Астор был прав, иллюзорные скалы, наконец, прекратили своё «отступление» и к вечеру, когда на небе зажглись первые звёзды, наш отряд достиг предгорий, от которых дорога круто уходила вверх. Среди обломков камней легко можно было укрыться. Скоро Сорен отыскал небольшую пещерку, где всем хватило места. Костёр разводить не стали, слишком рискованно. Снова в ход пошло мясо и хлеб, запили водой и начали устраиваться на ночлег. Астор достал из своей сумы шерстяное одеяло, протянул его мне:

- Подложи под себя, застудишься, - он кинул свёрток, тут же занявшись другими делами, но я заметила его встревоженный взгляд, когда ярл смотрел на мои озябшие, посиневшие руки и обветренное, красное от мороза лицо.

Во время всего похода Астор не проявлял ко мне особого внимания, но вместе с тем, всегда выбирал место получше, или подкладывал самые вкусные куски. Когда на нас напали люди Вигго, ярл прикрывал меня, оставив за спиной несколько нападавших. Поначалу я думала, его забота продиктована тем, что Астор боится пострадать сам, если меня ранят или заболею ненароком. Но потом начала замечать его ненавязчивую, скрытую заботу даже в мелочах, а взгляд Астора иной раз замирал на мне, и голубые глаза теплели, избавляясь ото льда в их глубине.

Я прикорнула подальше от входа, сегодня первыми нас сторожили Астор и Сорен. Быстро стемнело, горы наполнились странными звуками: шуршали мелкие камни, где-то слышался вой волков, ветер опять завёл свою траурную песнь. Но от усталости отступил страх, затаившись где-то в закоулках сердца, ничего не хотелось, лишь закрыть глаза и провалиться в глубокий, чёрный, как предвечная тьма, сон.