Глава 4. Первый бал

Я сидела в карете, держась за край сиденья так крепко, что пальцы побелели. Платье из светло-серого шёлка, заказанное у мадам Лежен, струилось вокруг меня мягкими складками, а белое кружево на рукавах щекотало запястья. Волосы были уложены с помощью миссис Торнтон так строго, что казалось — ещё чуть-чуть, и они вовсе не смогут шевельнуться. Я была похожа на настоящую столичную леди. Мой образ был всё ещё связан с трауром, но при этом он был красивым и по принятой здесь моде.

— Не волнуйтесь, моя дорогая, — сказала миссис Торнтон, взяв мою руку в свою. — Вы будете великолепны.

Капитан Хардфорд сидел напротив, спокойно смотря в окно экипажа. Как всегда, невозмутимый и спокойный, как корабль в океане. Он даже не посмотрел на меня, когда я поправляла перчатки пятый раз за минуту. Но я знала — он всё видел. И всё понимал.

Когда мы подъехали к дому леди Кармайкл, меня охватила тихая паника. Перед нами открывался вид на широкий вход, украшенный цветами. Его освещали сотни фонарей! Из открытых окон лилась музыка — звуки скрипок и фортепиано, такие живые, что сердце сразу забилось быстрее.

Капитан помог мне выйти из кареты, и в тот момент, когда по этикету наши ладони должны были разъединиться, его пальцы на миг задержались на моей руке. Я испуганно посмотрела на мужчину, а он кивнул с поддерживающей улыбкой.

— Дышите спокойно, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Вы не одна. Мы с миссис Торнтон за вами приглядим.

На такие слова было невозможно не улыбнуться. И я это сделала — неуверенно, но искренне.

Внутри дома было тепло, шумно и немного душно от множества людей. Я прижималась к Эдмунду, как ребёнок, пока он вёл нас с миссис Торнтон через зал. Мужчины оборачивались, женщины перешёптывались, но капитан ни разу не отпустил мою руку, пока мы не достигли места, где можно было передохнуть.

Я опустилась на предложенный стул так, словно совершила немыслимый марш-бросок, а не прошла всего лишь по залу.

— Одну минуту, — улыбнулся капитан. Он отошёл к столам с напитками, а потом принёс нам с пожилой леди по бокалу.

— Что это? — испуганно посмотрела я на пузырящееся содержимое. В доме моего отца мне никогда не предлагали «взрослые» напитки. Но бывший военный меня успокоил и одновременно сделал намёк.

— Это содовая, мисс Элиза, не переживайте. Думаю, это то, что нужно, чтобы утолить жажду, — его губы тронула лёгкая полуулыбка, а я покраснела до корней волос. Он видел! Видел, как загорелись мои глаза, когда я подумала, что напиток может быть куда крепче!

Кивнув своему сопровождающему, я пригубила прохладный напиток и с интересом осмотрелась по сторонам. Дамы в пышных платьях собирались в стайки, обмахивались веерами и из-под ресниц поглядывали на кавалеров. Таких же молодых и прекрасных. На фоне этой молодой и цветущей публики мой знакомый капитан выглядел инородно, даже странно. Он не принадлежал ни к поколению матушек-нянюшек, ни к поколению молодых людей.

Можно было бы подумать, что он выглядел старым, но мой язык не повернулся бы сказать подобное. Слишком уверенно он держался. С достоинством…

— Мисс Грей, — в который раз позвал он, — с кем мне вас познакомить? Скоро начнутся танцы…

Я инстинктивно сжалась на стуле и кинула взгляд на ближайшую группу молодых людей. Они смотрели с интересом, но пока не подходили. Что же будет, когда они узнают, что запуганная пичужка в серебристом платье — это и есть маркиза Грей? Наследница огромного состояния, которое даже не надо ждать, потому что мои родители уже умерли, а значит, всё имущество моего рода, не считая сгоревшего дотла поместья, уже принадлежит мне по праву…

— Я понял… Что ж, позвольте, — вдруг проговорил капитан, подавая мне руку. Не сомневаюсь, он заметил мою неуверенность и испуганный взгляд. — Я думаю, вам не мешает увидеть, что в танцах нет ничего страшного.

Я посмотрела на его руку, а потом медленно протянула к ней свою ладонь. Она легла на мужские пальцы, словно маленькая испуганная мышка.

— Не бойтесь, — будто чувствуя моё состояние, посоветовал мужчина, — я рядом.

Он повёл меня к центру зала, где уже начинались первые такты одного из самых сложных для меня танцев — шоттиша, так как в нём слишком близкое расположение к партнёру. Не так, как в скандальном вальсе, но всё равно близко… Уже встав в позицию, рядом с другими девушками, от многих из которых разило дорогим парфюмом, я спохватилась, обратившись к капитану практически шёпотом:

— Капитан… Но ваша рука…

— Справится, — прервал он меня. — Не переживайте, я не позволю вам упасть.

Я хотела было сказать, что переживаю не за себя, но не успела договорить…

И вот мы стояли лицом друг к другу, словно в разговоре. Только вместо слов за нас говорили наши тела. Шаг, ещё шаг. Поворот. Рядом с нами были другие пары, но… Но я никого не видела, слишком боялась ошибиться, слишком страшно было посмотреть по сторонам. Поэтому я смотрела лишь в лицо человека, который взял на себя ответственность за моё благосостояние в роли наставника. Я бы даже сказала «опекуна», хотя официально он им не являлся. При том, что делал всё то, что делает опекун: защищал, контролировал все финансовые и бытовые задачи, помогал. Эдмунд Хардфорд двигался сдержанно, но уверенно, и хотя движения были не так грациозны, как у других джентльменов, я чувствовала себя в безопасности.

Музыка закружила нас… Круг, другой… И я начала расслабляться. Его лицо, от которого я боялась оторвать взгляд, оставалось спокойным, голос — твёрдым, но доброжелательным.

— Вот так. Смотрите не на свои ноги, а на меня, — говорил он в те моменты, когда мы сближались в фигурах танца. — Вы не на поле боя. Это просто шоттиш.

— Не думаю, что мой отец смог бы сравнить танец с полем боя.

— И он был бы прав, — улыбнулся капитан, — но это не значит, что вы не имеете права на чувство страха.

Я посмотрела на него удивлённо, но тут нам пришлось вновь разойтись, так что ответить не получилось.

Когда музыка закончилась, капитан отвёл меня обратно к миссис Торнтон и поклонился.

— Теперь вы можете быть уверены в себе, — сказал он. — Пробуйте с другими молодыми людьми, мисс Грей.

— А если кто-то предложит то, чего я не должна принимать?

— Я буду рядом, — заверил он. — И если кто-то вызовет моё неодобрение — вы увидите это раньше, чем услышите.

И он отошёл именно к тому столу, где его давно дожидались хозяин и хозяйка дома; как я слышала, они были давними знакомыми.

Сначала я просто наблюдала, стоя рядом со столом, где подавали лимонады. Рядом, в уголке, сидела миссис Торнтон, сложив руки на коленях. Пожилая женщина закрыла глаза и, мне кажется, даже задремала. А я не могла — я смотрела. Наблюдала за танцующими парами, за улыбками, за игрой вееров, за тем, как молодые девушки краснеют под комплиментами. И мне хотелось влиться в эту жизнь, пусть и было очень, очень страшно…

Но в итоге капитан вместе с хозяйкой дома и представил мне первого молодого человека. Они подошли ко мне все втроём, и пока я пыталась собраться с мыслями, меня успели познакомить с кавалером — лордом Ричардсоном, сыном одного из графов, которого я видела лишь мельком на семейном ужине год назад. Он был красив, улыбался широко, и в его глазах сверкала уверенность.

— Мисс Грей, — поклонился он, — не соблаговолите ли вы составить мне честь в следующем танце?

Я нервно посмотрела на капитана, но так как он был вполне спокоен, улыбнулась и ответила:

— С удовольствием.

Танец прошёл легко, хоть я и не могла полностью расслабиться. Лорд Ричардсон был любезен, но слишком много говорил о себе. После него последовал другой — с мистером Кроуном, мужчиной с приятным голосом и добрым взглядом. Затем ещё один — с лордом Эвертоном, который не уставал восхищаться моими волосами.

С каждым новым танцем я становилась свободнее. Улыбалась чаще, позволяла себе смеяться над шутками, иногда даже забывала, что это — мой первый бал и первую его половину я боялась глаза поднять…

А капитан тем временем стоял в углу зала. Он не танцевал. Ни разу. Несколько дам подходили к нему с предложениями, но он каждый раз вежливо отказывался, кланяясь и возвращаясь к своему наблюдению.

Его взгляд следил за мной. То становился теплее, когда я смеялась, то хмурился, когда очередной кавалер делал шаг ближе, чем позволяли приличия.

Иногда я ловила его взгляд — и в нём читались не только одобрение или тревога. Там была… гордость. Как будто он видел, как я делаю первый самостоятельный шаг в этом мире. Как будто он был рад, что я больше не боюсь…