Глава 1

- Провались в подземное царство! – хрипло выругалась я и сплюнула кровь на каменный пол.

Тот, кто терзал мое тело и пытался растоптать душу, лишь криво усмехнулся и занес плеть. Я зажмурилась, с жизнью я уже давно попрощалась. В тот самый миг, когда моя госпожа и подруга пошла под венец с постылым графом.

Холод лизнул мою израненную кожу, растрепал слипшиеся от пота и крови волосы, забрался под мокрую рубаху.

- Уйди, - глухой голос заставил вздрогнуть и распахнуть глаза.

Мой палач стоял в растерянности с занесенным надо мной кнутом. По ступеням в подвал спускался граф Александр Нижинский. Он медленно доковылял до палача, и его правая рука крепко схватила того за запястье. Только то, как он выглядел, заставило меня содрогнуться. Вся левая сторона тела графа показалась мне оплавленной, как горевшая в ночь свеча. Сам он стоял, чуть дыша, лоб покрыла испарина.

- Ваше сиятельство, - пробормотал палач, но под гневным взглядом хозяина уменьшился, будто вдвое, и посчитал лучшим решением убраться.

Граф прикрыл глаза и шумно выдохнул. Я же напряженно замерла, не зная, чего ждать от жестокого мужчины. Последнее, что я помнила - это деревянный эшафот, жесткий кнут и боль, разрывающую тело. Нас с Тарасом – подставным крепостным и знатным лгуном – притащили на дворцовую площадь и на потеху челяди избили кнутом. Кажется, тогда я и отключилась. Никогда еще в своей жизни не испытывала столько боли за раз. Нас же казнят?

- Ты – служанка Фелисии? – спросил граф хрипло и приблизился ко мне.

- Компаньонка, - слово далось с трудом, а по телу прошлась очередная волна дрожи.

Граф оглядел меня с ног до головы и поморщился. Да, красоты и женственности во мне почти не осталось: рваная одежда, раны и черные синяки по всему телу, залитое кровью лицо, коротко и неровно стриженые волосы. Я попыталась задрать подбородок как можно выше, еще тетка в далеком детстве учила никогда не забывать про свою гордость. Только от боли в глазах вспыхнули искры, поэтому я отказалась от своей затеи. Где-то за пределами темниц различила крики, грохот и треск. Что же происходило снаружи?

- Не важно, - произнес граф с усталостью и протянул ко мне правую руку.

Я дернулась и тут же больно приложилась затылком о каменную стену. Пальцы графа замерли почти у моих связанных над головой рук. Отчего-то замерло сердце, а дыхание сбилось.

- Я не причиню боли, - произнес мужчина и все же дотронулся до веревок на моих запястьях.

Только вот одной рукой с ними справиться не вышло. Почему граф не пользовался второй, я спрашивать не стала. Как не стала спрашивать, для чего ему понадобилось меня развязывать. Неужели, решил лично меня на казнь отвести? По просьбе Фелисии – моей госпожи и подруги? Или…

Додумать я не успела, потому что взгляд графа потяжелел, а губы сжались в тонкую линию. Разозлился? Оплывшая кожа на его лице показалась мне в этот момент не противной, а ужасающей маской. На миг он показался мне однобоким юродивым. Что же произошло? Мужчина резким движением достал из-за пояса короткий меч и замахнулся. Я зажмурилась. Умирать оказалось страшно, сколько бы я не храбрилось. Кажется, я уже готова просить о пощаде.

В тяжелом воздухе пыточной свист клинка показался мне гонгом. Я съежилась сильнее, ожидая нестерпимой боли, но ошиблась. Клинок перерубил толстую веревку, что держала мои руки. Палач привязал меня к стене веревками, да так, чтобы стояла на носочках. От этого сильно ныли мышцы, а руки и вовсе не чуялись.

Ноги тут же подкосились, а в ушах зашумело. Если бы не граф, стоящий передо мной, я бы повалилась на заплеванный и залитый кровью каменный пол. От неожиданности я открыла глаза и подняла голову. Граф подхватил меня за талию и пошатнулся. Меч с гулким звуком полетел на пол.

- Приличные компаньонки не падают в объятия малознакомых господ, - криво усмехнулся он, вызывая внутри меня целую бурю чувств.

- А приличные господа не приходят самолично в пыточную, чтобы расправиться с неугодными простолюдинами, - сорвалось с языка прежде, чем я успела подумать.

Усмешка на губах графа стала шире, а в глазах появился озорной огонь, отчего я невольно отпрянула. Правда, ноги до сих пор меня не держали, да и граф не стал. Он разомкнул объятия и отошел на шаг. Я же, потеряв опору, тонко всхлипнула и повалилась-таки на камни. Ладони и колени обожгло болью, а перед глазами все закружилось.

- Тогда ползи за мной сама, - пожал он здоровым плечом и спокойно развернулся к лестнице.

Вот это больше походило на графа Нижинского. Только все равно непонятно, почему он прогнал палача и освободил меня от пут. Еще и меч свой обратно не поднял.

- Ну? – развернулся он перед первой ступенью и смерил меня разочарованным взглядом, - побудем оба неприличными еще немного?

Не поняла! Я от неожиданности даже рот открыла и растерянно моргнула. Тут же зашипела от боли – заплывший глаз снова начало жечь. Граф неторопливо вернулся обратно и помог мне подняться на ноги.

- Взял бы тебя на руки, но, - он оглядел свою раненую сторону, поморщился, - немного не в форме. Перебирать ногами сможешь, или тащить тебя как мешок картошки?

Я невпопад кивнула, все еще находясь под впечатлением, и неуверенно шагнула к выходу. От пяток до макушки меня прострелило болью. Только я сжала плотнее челюсти и сделала еще один шаг. Не так-то просто сломить потомственную травницу. Хоть я слабо представляла, что это такое.

На то, чтобы преодолеть крутую лестницу, нам потребовалось не одно мгновение. По ощущениям ушло несколько часов. Но граф не бросил, он молчал и тянул меня вверх, за собой. Кажется, я даже прониклась к нему симпатией. Если не считать, что это именно он распорядился о пытках, порке и казни.

Стоило нам выбраться наружу, как глаза заслезились от резкого запаха гари, а шум вокруг оглушил.

- Что происходит? – пролепетала я, снова теряя точку опоры.

Граф не дал мне упасть, прислонил к стене. Сзади послышался треск, перешедший в грохот, крики отчаяния оглушили, но быстро стихли.

- Кажется, дома у меня больше нет, - мрачно сообщил граф, - как и имущества.

Я уставилась на него, как на новые ворота. Мужчина, заметив мой пристальный взгляд, невесело усмехнулся и заглянул будто в самое сердце. Усмешка на его лице быстро померкла, сменилась привычной жесткостью, когда он спросил:

- А у тебя, компаньонка, дом остался?

граф Нижинский

- Проваливай! – голос трактирщика заставил поморщиться и плотнее запахнуться в видавший виды плащ.

Придорожные трактиры всегда славились бесцеремонностью хозяев, ворами, распутными девицами и кислым вином. Этот исключением не стал. Если бы не нужда, ни за что бы не остановился в таком месте. Трактирщик придал ускорения пьянице пинком, которого усиленно прогонял. Тот нелепо взмахнул руками и полетел лицом в весеннюю распутицу. Грохнул хохот его товарищей и тех, кто сидел ближе. Я снова поморщился и перевел взгляд на свою спутницу. Девушка хмурилась и кусала губы, во взгляде читалось неодобрение. Неужели, ей жаль какого-то пьяницу?

Она заметила мое внимание и нахмурилась сильнее. Я же постарался ничем не выдать своего беспокойства и презрения к окружающей обстановке.

- Долго нам еще ждать телегу до города? – спросил непринужденно и глотнул того самого кислого вина.

- Хозяин уверил меня, что обоз торговцев остановится именно в его трактире, - хрипло отозвалась девушка, потерла лоб ладонью, - мамой клялся.

- Ты же знаешь их обещания, - хмыкнул я, поправил глубокий капюшон.

Меня не должны узнать, для этого тщательная маскировка. Девушка тряхнула головой и посмотрела на меня устало. За последний месяц я изрядно ее извел своими тревогами и вопросами. Я не стал продолжать диалог, лишь перевел взгляд на толпу простолюдинов, что отмечали удачный улов или приход весны. Кто их разберет?

Землю тряхнуло, отчего разговоры и хохот стихли, в воздухе повис привкус страха. Многие попадали на пол, прикрываясь тем, что попалось под руку. Один из местных пьяниц натянул миску с мясным рагу на голову до самых ушей.

Мы со спутницей тоже не стали медлить, быстро соскользнули под стол и притихли. Толчок повторился, а с улицы донесся пробирающий до костей вой. Кажется, пьяницу, которого выгнали, больше никто не увидит. Схватился за ножку стола, чтобы удержаться на месте и ощутил тепло чужой руки. Отчего-то сердце екнуло, а во рту скопилась слюна. Я невольно посмотрел на девушку и замер. Она тоже смотрела на меня, щеки раскраснелись, а во взгляде пылал яростный огонь. Моя несостоявшаяся жена, или первородный дух, как оказалось. Именно на нее походила сейчас Луиза. Так звали мою спутницу.

Трясти перестало, люди вернулись к своим делам, а мы отчего-то так и сидели под столом, буравя друг друга взглядами.

- Стало чаще, заметил? – как ни в чем не бывало, отмерла Луиза и вылезла из-под стола.

- Да, - ответил я нехотя и последовал за девушкой.

Наш мир умирал. С того самого мгновения, как Белый бог и баронесса Фелисия Солнцева - моя несостоявшаяся жена покинули его. Мой замок, вернее, замок Белого бога, сгорел дотла, уничтоженный силой Фелисии. После этого прямо посреди тронного зала, где проходило наше с ней бракосочетание, раскрылась черная воронка. Оттуда полезли бестелесные сущности, которых раньше не встречали. Черные, как ночь, с горящими зеленым мертвым светом глазницами и острыми зубами. За ними пришли толчки, будто сам мир хотел расколоться на части. Подобное происходило, когда между явью – нашим миром, миром людей – и навью – миром духов и богов – образовывались прорехи. Редко из них просачивались неприкаянные духи и вредили окружающим. Только вот они редко убивали. Сущности же впивались зубами в души живых и рвали тех на части, оставляя пустую оболочку.

Травниц не осталось, чтобы объяснить то, что происходило. Последняя исчезла на моих глазах в вихре света, весело хохоча. Жрецы же хватались за головы и прятались за своими алтарями. О волхвах не слыхивали уже несколько сотен лет. Я же, как носитель божественного наследия, если верить жрецам, понятия не имел, что происходило.

Великую некогда империю захлестнула волна смертей и отчаянья.

Я уселся на прежнее место и с сожалением осмотрел разбитый кувшин с вином. Каким бы не казалось оно отвратительным, успокаивало прекрасно.

- Теперь надо молиться богам, чтобы торговцы не попали под удар, - невесело хмыкнула Луиза и подняла свой стакан, упавший на бок.

Девушка сильно изменилась с того самого момента, как я встретил ее впервые. Тогда еще самый богатый и завидный жених в стране. Желал получить ее госпожу. Хотел сломать наглую девчонку, поэтому заточил ее компаньонку и крепостного простолюдина – спутников баронессы – в свои темницы. Отправил к ним палача. До сих пор воспоминания о том, что я сделал, вызывали глухое разочарование в самом себе.

Вздохнул и снова, будто невзначай, оглядел точеный профиль девушки. Резкие линии скул, вздернутый нос, мягкие волны русых волос – все это вызвало теплоту в груди и шевеления ниже пояса. Пришлось откашляться, чтобы прогнать незваное чувство.

Я вытащил ее из пыточной, когда девушка находилась при смерти. Да и я выглядел не лучше. Как мы оба добрались до стойла, да еще нашли лошадь, одним богам известно. Потом была ночь скачки, полная агонии, тряска земли, крики ужаса со всех сторон.

Только чудом удалось добраться до города и найти лекаря. Это произошло на пороге зимы. Почти четыре месяца нам потребовалось, чтобы восстановиться. Мне не до конца, магия Фелисии оказалась ядовитой настолько, что при взгляде на себя в зеркало, меня пробирал мороз.

- Ау! – перед носом щелкнули тонкие пальцы, а мой затуманенный воспоминаниями взгляд натолкнулся на острое осуждение.

- Прости, - моргнул я и отшатнулся.

Кажется, я настолько погрузился в себя, что выпал из реальности.

- Пока ты изображал статую, Ал, - отодвинулась от меня девушка, - я узнала, что обоз с торговцами задержится. Но, - она вскинула вверх палец и хитро улыбнулась, - они точно приедут. К тому же, это купцы из столицы. Их телеги будут получше, чем у местных крестьян.

- С чего такие важные люди станут останавливаться в таком гиблом месте? – хмыкнул я и тяжело поднялся на ноги.

Кнут привычно ударил меня по бедру, а по левой стороне разлилась тянущая боль.

- Потому что им тоже есть, что скрывать, - пожала плечами девушка, - идем, граф, у нас есть немного времени, чтобы выспаться и отдохнуть.

- Может, ты прекратишь?! – взвился я от упоминания своего титула.

- Нет, - весело хохотнула девушка и легкой походкой направилась к деревянной лестнице, - ты так забавно морщишься.

Я лишь шумно выдохнул и, прихрамывая, последовал за своей спутницей. Для чего я придумал всю эту авантюру с побегом в Республику – соседнюю державу?!