Глава 2

Луиза

Комната встретила нас тяжелым запахом и пылью. Я невольно поморщилась, но воротить нос не стала. Это граф – эстет, пусть он высказывает свое фи. Сбросила путевой мешок прямо на пол, в воздух поднялось облачко пыли. Обстановка комнаты тоже не порадовала: продавленный топчан у одной из стен, всего один, пара колченогих стульев, стол и узкое окно в разводах.

Не выспишься, если учесть, что мы с графом вдвоем. В углу притаился кувшин с чистой водой и пара махровых полотенец. Не все так плохо, можно освежиться после нескольких часов пути. С сомнением покосилась на графа. Мужчина даже не обратил внимания на обстановку, прошел к одному из стульев и с тяжелым выдохом сел. Сердце отчего-то кольнуло. Я поджала губы и отвернулась. Плевать на него, не первый день вместе, переживет усталость и потеснится. Мне тоже надо отдыхать.

Я решительно закрыла дверь, щелкнула щеколда. Растерла шею и одним движением избавилась от плаща. Порой он надоедал. Прошла к кувшину и удивленно округлила глаза. За столиком, в самом углу притаился темный провал – ход в соседнее помещение. Ущипнула себя за руку – не показалось ли – и, подхватив со стола подсвечник с еле тлеющей свечой, прошла внутрь.

Там оказалось влажно и пахло плесенью, но посреди крошечного чулана стояла бадья, до краев наполненная водой, а в углу примостилось отхожее углубление.

- Ну, ничего себе, - присвистнула я, отставляя подсвечник на полку.

- Что там? – в голосе графа послышался интерес.

Он редко на что-то реагировал, особенно на мое к нему отношение, но тут искренне заинтересовался.

- Да нам выдали барские хоромы, - отозвалась я, - наверное, специально для тебя, граф, целая ванна с туалетом и все для нас двоих!

Я прошла к бадье и кончиками пальцев пощупала воду. Горячая, как мне нравилось. Прикрыла глаза от удовольствия и только начала фантазировать, как опущу свое уставшее тело и расслаблюсь, когда на мои плечи легли чужие руки. Я невольно вздрогнула и замерла.

- Я ведь просил тебя не использовать титулов, - его глубокий голос заставил волоски на затылке шевелиться, а горячее дыхание обожгло шею.

Мужчина резко развернул меня к себе лицом и заглянул в глаза. Внутри все перевернулось, а сердце забилось как бешеное под несколькими слоями дорожного платья. Стало невыносимо душно.

- Нас сейчас никто не слышит, - прошептала я в ответ.

Дерзить и насмехаться расхотелось моментально. Одна рука графа легла на мой затылок, а вторая впилась в талию до боли. Он оказался так близко, в неверном свете свечи глаза мужчины лихорадочно блестели.

- Я просил тебя не из-за этого, - выдохнул он мне в лицо, заставил трепетать все внутри, - а потому что мой титул больше не значит ничего, меня предали самые близкие.

- Ты из себя это не выжжешь, граф, - произнесла я тихо и облизнула губы.

Как же меня заводило раздражать его! Порой выходило совершенно не специально. Да, я боялась его до коликов, но с той самой ночи близкого знакомства не могла не думать о его взгляде, о его гордости и стати. Да что там, как впервые на смотринах увидела, так и не смогла позабыть.

Мужчина прорычал что-то неразборчиво, прошелся пламенным взглядом по моим губам, опустился к декольте и с яростью впился в мои губы. Боль от такого стремительного поцелуя смешалась с предвкушением, и я умело запустила пальцы в завязки его походного плаща. Он же мелочиться не стал, дернул ткань платья изо всей силы, послышался предательский треск, и недавно купленная одежда опала к моим ногам. Глухо стукнулась о пол кобура с ножом, который я носила при себе. Я осталась в нижней рубахе и смешных панталонах. Не чета барскому исподнему. Только граф никогда не обращал на это внимания. Я ощущала его голод, его одиночество.

Углубила поцелуй, схватила его за шею и притянула ближе к себе.

- Ты меня околдовала, лиходейка! – прошипел, когда смог оторваться от моих губ.

Во рту появился металлический привкус, а кожа заныла от жестких прикосновений, но я лишь выгнулась в пояснице и шумно выдохнула. Слова не нужны.

Мужчина снова развернул меня спиной к себе, нажал рукой между лопаток так, что я почти окунулась в бадью. В последний миг успела схватиться за ее скользкие края. Ладони обожгло болью – один из краев порезал кожу. Это придало остроты. Граф не стал медлить, закинул подол рубахи мне на голову, и дернул панталоны вниз. Кожи коснулся свежий поток воздуха, отчего я вздрогнула. Тяжесть навалилась с новой силой, заставив зашипеть от боли. А снизу поднялась жаркая волна, сметающая все на своем пути.

Он вошел одним толчком, на полную длину и в абсолютном молчании. С губ сорвался хрип, а все мысли улетучились. Меня дернули на себя, властные руки смяли грудь, от чего перед глазами поплыли цветные круги. Снова треск ткани, и мои соски скрутили так, что хотелось завизжать.

- Тебе же нравится, Лиззи, - прошипел он мне на ухо придушенно и снова толкнулся.

Очередной хрип из самого горла прозвучал громче. Я не ответила, прикрыла глаза и впилась в его бедра ногтями в ответ. До меня донеслось шипение, а толчки участились. Глубоко, на всю длину, до самых чувствительных точек. В его руках я ощутила себя марионеткой, которой управляли по чужому желанию. Тяжелое дыхание, дрожь, что расползалась по всему телу волнами. Мурашки покрыли оголенную кожу, а жесткие объятья сделались еще болезненней.

Толчок, утробный рык из груди графа, и вдруг все прекратилось. Я даже глаза в растерянности распахнула, пошатнулась. Только рано расслабилась, от графа можно было ждать всего, чего угодно. Волосы на лобке сжали так, что из глаз посыпались искры, а на шею легла шершавая и грубая ткань его кнута.

- Вижу, что нравится, грязная девчонка, - острые зубы впились в мою плоть, на плече, вызвали невольный вскрик.

Шею сдавило, что дышать стало нечем, а в меня опять вошли с такой злостью, какой я еще не ощущала до этого момента. Быстрые движения вызвали испарину, а кнут, которым граф продолжил сжимать шею, и жесткая хватка мужчины вырывали из груди сдавленные крики.

В голове помутилось, наслаждение волнами подкатывало к низу живота. Я запрокинула голову назад, на его плечо, схватила мужчину за шею и подстроилась под быстрый темп. Остро, жарко, больно. Так, как я действительно любила. Без боли я не ощущала почти ничего. Граф понял это с самого первого прикосновения и без слов воплощал мои желания в реальность.

Толчок, еще один, кажется в его руке остался пучок моих волос. Плевать. Щиплющая боль обожгла лоно, а кнут вокруг шеи скрутился сильнее, вдохнуть не получилось. Зато ощущения обострились.

- Еще, - прохрипела я на грани обморока, - глубже!

Граф схватил меня за волосы на голове свободной рукой, заставив прогнуться в пояснице, и продолжил вколачиваться в меня на всю длину. Внутри кипело, жар нарастал. В следующий миг пружина разжалась, а я с громким криком обвисла в его руках тряпичной куклой. Удавка тут же ослабла, а чужое дыхание участилось. Еще пара толчков, и граф излился в меня с молчаливым удовольствием. Ненужный больше кнут стукнулся о скрипучие доски пола, а меня со всего маху опустили в бадью. Вода тут же попала в нос и рот, я в испуге забарахталась, но меня вытащили за волосы и подвинули. Граф тяжело перевалил ногу через бортик и присоединился к омовению.

- Расслабилась? – спросил он хрипло.

- Как обычно, граф, - выдохнула я еле слышно и откинулась на спинку бадьи.

По телу волной шла дрожь, а в голове жевалась каша. Я совершенно не желала думать. Интересно, когда это началось между нами? Я забыла.

Спустя некоторое время мы расположились в комнате. Я – на неудобном топчане, граф – на стуле напротив. Другое платье взамен испорченного пришлось доставать с самого дна путевого мешка.

- Давай обсудим еще раз, - граф задумчиво потер лоб и уставился на трещину в оконном стекле.

Отчего-то захотелось рассмеяться, хоть повода и не имелось. Мы с этим жестким и сложным человеком уже месяц путешествовали. Временами очень хотелось его придушить, зарезать или как-то еще нанести ему вред. Сдерживалась из последних сил.

Его замок сгорел, богатства канули в засасывающую воронку, на него объявили охоту, как на преступника. После того, как Нижинский вынес меня из пыточной, жизнь поменялась. Раньше я мечтала о благополучии своей госпожи и о том, что однажды смогу встретить кого-нибудь, обзавестись кучей детей и умереть в глубокой старости. Не сложилось. Мир умирал, опасность подстерегала на каждом шагу, а раны, нанесенные в темницах графа, оставили глубокие рубцы в душе и на теле.

- Что нового ты хочешь мне сказать, граф? – привычно ухмыльнулась я, ощущая кожей, как мужчина начал закипать.

- Кто воспитал в тебе дерзость?! - огрызнулся он и перевел на меня тяжелый взгляд.

Моя ухмылка стала шире, я с наслаждением откинулась на подушки и окинула графа насмешливым взглядом.

- Тетя, - ответила в тот момент, когда мужчина готов был обрушить на меня тираду нравоучений, - она была очень демократична, как говорят в том месте, куда мы хотим попасть.

- Глупости – давать народу право управлять страной! – повысил голос граф.

Он очень болезненно реагировал на любое упоминание о самоуправстве. Дело в том, что империя, в которой мы жили, подчинялась всецело монарху. Императрице при регенте, если быть точной. Соседняя же страна, в сердце которой лежал наш путь, пару веков назад свергла короля и провозгласила себя Республикой. Графа это отчего-то бесило. Мне же не было никакой разницы. Везде процветали бедность, болезни, унижение, если ты относился к простолюдинам, как я. Шик богатых так сильно контрастировал с нами, что становилось больно глазам.

Отличие между Империей и Республикой имелось одно – императрицу почитали. В Республике почитали деньги. Тетя говорила, что это развращало, я с ней была согласна. Особенно тех, кто не привык к ним с пеленок.

- Напомни, почему я тебя еще не забил до смерти? – прервал мои мысли граф и рывком поднялся на ноги.

Невольно дернулась, но постаралась не показать свой страх. Мужчина положил руку на кнут, с которым не расставался даже в ванной, и в один шаг дошел до двери.

- Потому что у меня есть это, - я достала из-за пазухи увесистый мешочек с монетами и призывно потрясла им перед своим носом.

Мне показалось, или граф зарычал?

- То есть, разговаривать мы не будем? – невинно вскинула брови я и положила ногу на ногу.

Взгляд графа потемнел, отчего по телу прошлась жаркая волна, но позы я не сменила. Щекочи тигра до конца или не начинай! Тоже из уроков моей единственной тетушки.

- Женщины! – рявкнул Нижинский и, распахнув дверь, покинул комнату.

Петли заскрипели, а закопченное дерево с грохотом встретилась с тонкой стеной. Снаружи тут же послышались недовольные вопли. Я лишь облегченно выдохнула и вытянула ноги. Они затекли, поэтому пришлось их немного размять. Хоть к изматывающим поездкам я и привычна, жизнь в имении барона все же приятнее.

После катастрофы меня приютили добрые люди, как и графа, впрочем, подлечили наши раны и отпустили восвояси. Я вернулась в имение барона, а граф исчез в неизвестном направлении. Барон Солнцев оказался не очень доволен, что я вернулась в одиночестве. К тому же письмо, которое передал Нижинский, заставило его схватиться за сердце. Нет, он не умер, просто сильно заболел.

Из имения меня не выгнали, позволили восстановиться. Баронесса даже предложила стать ее личной горничной. Только снова появился граф, и все полетело в воронку к тварям. Он возник на пороге имения, спустя два месяца, и приказал привести меня.

Сначала думала, что он решился меня казнить. Ведь на тот момент я уверилась, что он женился на Фелисии – моей госпоже – и жил с ней припеваючи в каком-нибудь ином замке. Кто бы мог предположить, что императрица именно его обвинит в происходящем кошмаре. А случилось именно так. Правда, об этом я узнала гораздо позже.

Внешний вид мужчины в момент встречи меня до жути напугал. Левая сторона лица оказалась покрыта некрасивыми рубцами, волос на голове не осталось, левая рука плохо работала, ко всему прочему он еще и хромал. Но кнут на его поясе и властность во взгляде остались на месте. Именно они и пугали. Мне никогда не забыть звериного выражения на его лице в той пыточной. Будь она неладна!

Я мотнула головой и попыталась отбросить от себя болезненные воспоминания. Только не тут-то было. Жесткий топчан не давал мне спокойно уснуть, а пустота в животе вызывала мигрень, как сказала бы баронесса.

Граф в тот морозный вечер сделал мне странное предложение. Он заявил, что желает отправиться в Республику и выяснить, что случилось с миром, откуда появились черные сущности, а я обязана составить ему компанию.

Сначала я восприняла все как скверную шутку, но когда он рассказал, что произошло на самом деле, холодок пробежался по моей спине. Фелисия не стала женой графа. Она ушла вместе с Тарасом, который, о сюрприз, оказался Белым богом воплоти. А моя горячо любимая госпожа – первородным духом – его нареченной женой. Вот такая арифметика. Хотелось ли мне грохнуться в обморок? Не то слово. Однако вредный характер и многочисленные испытания за спиной не позволили. Я с каменным выражением лица приняла предложение мужчины.

Вот теперь я являлась спонсором, а он сгустком вредности и злобы. Но, все же, мне отчаянно хотелось узнать, что происходило вокруг, и могли ли мои глубоко спящие внутри силы травницы в этом помочь.

Я обреченно выдохнула, растерла лицо и вскочила на ноги. Стоило отыскать Нижинского, он в любом месте мог найти проблемы, с которыми разбираться приходилось мне. Быстро пересекла узкую комнату и вышла в коридор. Громкие звуки, доносящиеся из таверны, насторожили, поэтому я прибавила шаг. Неужели, накаркала?!