Глава 19

- Вот, прошу, гости дорогие, - Потап расшаркался перед нами, как перед господами.

Тама принюхался, свел еле заметно брови и засунул руки глубоко в карманы. Староста деревни, коим оказался Потап, привел нас на уже знакомую площадь. Почти все место занимал огромный шатер. По традиции их ставили на ярмарках в крупных городах и столице, а тут деревня на сто домов. Я присвистнула, вот это размах! Статуя девушки, которая спасла людей от грозного бога, блестела начищенными боками, кто-то украсил ее мишурой и веточками с ягодами красной рябины. Откуда только взяли? К весне птицы ее обычно склевывали. Из шатра доносился гомон сотен голосов, стало не по себе. Из-за каких-то путешественников, которые проездом в деревне, собрали всех жителей? Подозрительно.

- Неужели из-за нас организовали такое огромное застолье? – спросила я осторожно, не стала спешить за старостой внутрь.

- Нет, конечно, - расхохотался Потап, даже согнулся пополам и по коленям себя похлопал, - вы удачно завязли в грязи. Сегодня день великого избавления от дани. Именно в этот день зима, что лютовала большую часть года, отступила. Черному богу пришелся по душе дар, и он покинул явь на веки. Случился он, этот великий день, больше четырех сотен лет назад. Разве, истории сейчас никого не обучают?

- Обучают, - заверила я, - только многие детали упускают.

- Что ж, не будем задерживать начало праздника, - Потап широко улыбнулся и распахнул перед нами матерчатую дверь шатра.

В лицо тут же ударили тепло и изумительный запах знакомых и незнакомых блюд. Любые сомнения тут же отпали. Я ответила на улыбку Потапа и смело прошла внутрь. Многие обернулись на нас, гомон стих.

- Темного вам вечера, - поприветствовал Потап жителей деревни, - сегодня у нас небывалое событие, на нашем празднике присутствуют гости из далекого города, прошу относиться к ним с почтением и уважением!

Люди за многочисленными столами одобрительно зашумели и подняли вверх чарки с темной жидкостью. Потап поднял руки вверх и, скрестив ладони над головой, потряс ими несколько раз. За столами ответили подобными жестами. Такое чествование кого бы то ни было оказалось для меня незнакомо. Я присмотрелась к жителям деревни. Мужчины, женщины, дети, старики сидели вперемешку, весело улыбались, переговаривались, шутили. Столы располагались в беспорядке, за каждым помещалось от пяти до восьми человек, поверхности, устланные расшитыми скатертями, ломились от разнообразных лакомств. На десятом по счету столе я сбилась.

Потап усадил нас за свой стол. Я мельком оглядела тех, кто за ним тоже оказался. Уже знакомый худой мужчина со странным именем, еще один из тех, кто помогал нам с телегой, и смешливая женщина средних лет.

- С Анисимом и Дарёном вы уже знакомы, - представил Потап нам соседей по столу, - а это моя любимая жена – Любава!

Я невольно вскинула брови, но постаралась выдавить приветливую улыбку. Женщина выглядела на десяток лет старше Потапа. Тот мне показался если не ровесником, то хотя бы сверстником графа. Лицо женщины же избороздили морщины, кожа стала менее эластичной, а на руках проступили заметные дорожки вен.

- Это Луиза и Тумур, - представил староста нас следом и отодвинул стул рядом с Дарёном, - они добрались до нас почти из самой столицы.

Потап кивнул мне на отодвинутый стул, когда ни я, ни Тама не двинулись в сторону сидячих мест. Пришлось подчиниться и сесть рядом с подозрительным простолюдином. Таму усадили рядом, с его стороны оказалась Любава. Во главе же стола уселся сам Потап. Он поднял высоко вверх чарку с темной жидкостью и громко гаркнул:

- До дна.

Гомон вокруг тут же в очередной раз стих, сменился шумными выдохами и звуками глотков. Нам с Тамой ничего не оставалось, как поддержать старосту. Питье оказалось хмельным, терпким и тягучим. Отличалось тонким послевкусием. Стоило вернуть чарку на стол, как в ушах зашумело, а голова на миг закружилась. Еще и крепкое. Стоило проявить осторожность с напитками. Хоть мой желудок привычен к разным винам, среди незнакомых людей хотелось сохранить разум.

- Вы, наверное, столько чудес по дороге повидали! – послышался восторженный голос Любавы, - расскажите, не томите!

Мы с Тамой невольно переглянулись. Тех «чудес», которые попались за время нашего путешествия, и врагу не пожелаешь. О них не то, что рассказывать не хотелось, вспоминать было тошно.

- Как там, в столице? Наверное, золото и портьеры прямо на улицах висят? – присоединился к женщине Анисим, - а по улицам разъезжают диковинные повозки без лошадей?

- Нам не довелось проезжать столицу, - скупо поведал Тама, когда молчание в ответ затянулось, - мы познакомились всего пару недель назад, в проездном городе. Там мало паровых машин, пара-тройка попадалась только. Они – редкость. Вот в Республике это частое явление, - и широко улыбнулся.

- А я думала, что вы женаты, - в голосе Любавы отчетливо проступило разочарование.

Я как раз пробовала сытное рагу, поэтому от неожиданности подавилась и закашлялась. Тама сочувственно постучал по моей спине, в его глазах мелькнул озорной огонек.

- Мы еще молоды, чтобы задумываться о браке и оседлой жизни, - подмигнул он женщине, - сначала надо посмотреть мир и показать себя!

- Пока его не разрушили, - добавила я тихо, но соседи по столу меня услышали.

Любава раскрыла рот и ладошками шлепнула себя по щекам, Анисим с Потапом нахмурились, а Дарён криво усмехнулся.

- Кто же позволит? – на самой грани слышимости спросил последний и выразительно посмотрел на меня.

По спине пробежались мурашки, а внутри все похолодело. Не прост этот человек, ой, не прост. Веяло от него чем-то древним, как от Терентия, Заколдованного леса и Милы. Только не научилась я еще управляться со своими чувствами. Чтоб точно понять, кто передо мной: враг или соратник.

- Слыхал, что прорывы и, правда, участились, - нарушил тревожное молчание Потап, он наполнил снова чарку и кивнул нам, чтобы присоединились, - нашу деревню они чудом обходили до сих пор, поэтому нам судить сложно.

- Участились, - кивнул Тама и отсалютовал своей чаркой старосте, - по дороге попадали в лапы к тварям, еле ноги унесли.

- Давайте, не будем о плохом! – вскрикнула Любава, ее взгляд сверкал праведным возмущением, а щеки раскраснелись, - сегодня праздник! Не будем его омрачать!

Мужчины решили поддержать женщину. Мне ничего не оставалось, как присоединиться. После второй чарки шум в ушах усилился, а настроение улучшилось. И, правда, чего мы о плохом? Вокруг праздник, веселье! В последние дни нам редко удавалось отдыхать! Надо пользоваться.

Тумур

- Ясно ты солнышко,

Загляни во двор, на меня погляди,

Ветер теплый, соседушка,

С юга подуй, да с теплом приходи

Ой, не вечер нынче,

Буйный цвет акаций дурманит,

Ой, так бьется сердце прытче,

Ясный взор твой меня не обманет!.., - песня, которую пели деревенские, лилась с губ девицы перезвоном колокольчиков.

- Давай! – ее язык заплетался, отчего она звонко рассмеялась и дернула меня за рукав, - пой со мной!

Я нахмурился, но сердце отчего-то дрогнуло в груди.

- Тебе уже достаточно, - поджал я губы, подхватил красавицу под локоть, и твердо потянул в сторону дома лекаря.

Вокруг сгустились сумерки, испарения от земли клубились причудливыми узорами под ногами, а с чистого неба дорогу подсвечивала луна. Мы с Луизой так и праздновали с деревенскими до ночи. Ни граф, ни волчонок к нам не присоединились. Потап не расстроился, он подливал нам хмельного вина с большим рвением. Я мог выпить хоть бочку, закаленный подземной общиной и Афоней лично. Правда, больше старался делать вид, что пил. Ни к чему терять голову в неизвестной обстановке. Лиззи же быстро захмелела. Ее взгляд после нескольких чарок затуманился, на губах расплылась счастливая улыбка. Поначалу я даже залюбовался. Если бы не треклятая мавка, которое любое желание на месяц отбила, воспользовался бы моментом, чтобы ближе с девицей познакомиться.

Я невольно поморщился от не слишком приятных воспоминаний и перехватил девушку крепче. На ногах она еле держалась.

- Фу, какой ты скучный, - надула та губы, - не пьянеешь, смотришь на всех волком. Не будь ты кочевником, так сказала б, что один из снежных.

Лиходейка! Злость волной поднялась в груди, затуманила разум. Только я быстро взял себя в руки. Каким бы я не был, никогда не смел и пальца на девиц поднимать. Они хрупкие и глупые. Вот спустить пар с добрым молодцем – то дело.

Вспомнился отчего-то давний вечер, один из многих в моей жизни в подземельях. С общиной. Тогда тоже празднество было, которое бедой закончилось. Один из гостей, что ее и принесли, ловко дрался, в его взгляде плескался огонь, будто бескрайнее звездное небо. Только не дали нам дело закончить. Вот и в Лиззи я огонь подобный видел, только не драться с ней жаждал, а иного. Поджал губы и поднял девушку на руки. Совсем хмель ее расслабил. Глаза ее закрывались, а слова стало не разобрать.

- Что же ты скрываешь, Лиззи? - тихо прошептал я, прижал к себе девушку плотнее, - знаешь обо мне то, что не рассказывал. Только вот не созналась даже после вина домашнего.

Она замахала на меня руками, что-то заговорила, но сколько не прислушивался, бормотание разобрать не смог.

Дом лекаря нас встретил тишиной и темнотой. Видимо, все обитатели уже спали. Выдохнул шумно и направился к входной двери. Спустил ноги Лиззи на землю, конечно, девушка сразу попыталась упасть, но я крепче перехватил ее второй рукой и прижал к своему боку. Горький аромат полыни и свежий мяты резко вскружил мне голову. Я невольно зарылся носом в мягкие локоны и вдохнул аромат полной грудью. Сердце пропустило удар, а организм с готовностью отреагировал на приятный запах. И это после мучений неупокоенного духа!

Только вспомнил о мавке, весь настрой полетел лиху под хвост. Ведь красавица сказала, что дух с ней контракт на ночь заключил. Значит, еще придет плату требовать. Я поджал губы. Я – парень молодой, нечего скулить. Права красавица.

Пальцы свободной руки дрогнули, но тут же сомкнулись на деревянной ручке. Я дернул. Заперто.

Нахмурился и дернул снова. Результат оказался прежним. Снова поднял Лиззи на руки и решил обойти дом. Мало ли, открытое окно попадется, или еще одна дверь.

Тишина стала напрягать, даже треск случайной ветки, на которую в темноте наступил, заставил меня вздрогнуть и оглядеться. Только никого вокруг не оказалось. Часть деревенских жителей осталась на главной площади пировать, а остальные разбрелись по домам. Какого лешего этот чудной лекарь закрыл дверь? Он же знал, что мы ушли с Потапом, видел через окно.

Проскочила мысль, что, возможно, он подумал, что мы останемся на пиру до утра. Скорее всего, на то и был расчет.

Я обошел дом вокруг пару раз, но не нашел ни одной приоткрытой ставни или еще одной двери. Неужто, в бане спать вместе с Лиззи? Так там к утру остынет настолько, что мы продрогнем.

Сплюнул на землю с чувством и опустил девушку на лавку, сел рядом и шумно выдохнул. С губ сорвалось облачко пара, застыло на пару мгновений в воздухе и исчезло, как не бывало. Лиззи под моим боком беспокойно застонала. Я повернулся к ней, веселость девушки испарилась, на ее место пришла тревога. Красавица хмурила брови и морщилась, будто ей причинили боль.

- Лиззи, - позвал я тихо, - я с тобой, не бойся.

Зачем я так сказал, сам не понял, только девушку мои слова напугали пуще прежнего. Тихий стон превратился в несвязные ругательства, а сама она заворочалась. Вот-вот упадет с лавки!

- Лиззи! – позвал я громче.

- Бесполезно, - знакомый бесстрастный голос заставил замереть и опасливо обернуться.

В углу лавки сидела ящерка, ее серебристые чешуйки богато переливались под бледным светом луны, а раздвоенный язычок пробовал воздух на вкус. По моему телу прошла невольная дрожь, руки сами сжались в кулаки. Мавка.

- Она одурманена, - продолжила ящерка, - как и остальные ваши друзья.

- О чем ты? – спросил я, поборов приступ отвращения.

- Ты разве не видишь? – в голосе духа послышалось удивление.

- Чего я должен увидеть?! – рявкнул я и выставил ногу, чтобы не дать Лиззи упасть с лавки.

Девушка в этот момент взмахнула руками и оттолкнулась от стены, все также постанывая. Вовремя среагировал, мое колено оказалось ровно посередине, не дало ей соскользнуть на холодную землю.

- Черную паутину вокруг ее магии, - ящерка перебралась на бок девушки, цепляясь острыми коготками, чтобы не свалиться на землю.

- Нет, - поджал я губы и прищурился.

Конечно, никакой паутины я не увидел, как и магии. Никогда не отличался особенным зрением или нюхом. Только сила и сноровка.

- Она родственна твоей магии, знаешь, - прищурила глазки-бусинки ящерка, - пахнет такой же тьмой. Как те твари, что заполонили явь.