26

Гэри был могущественным магом.

Но только по человеческим меркам.

В стандартном боевом раскладе он не представлял бы для меня никакой проблемы. При прочих равных переменных против дракона из старшей семьи ставят от двадцати до семидесяти магов такого уровня. Такой большой разброс напрямую зависит от того, насколько враждебна для дракона окружающая среда, есть ли место для маневра и насколько хорошо экипированы сами маги. В нормальном противостоянии людей и драконов всё в первую очередь зависит от того, удастся ли магам блокировать (а в идеале сломать) драконьи крылья в первую минуту боя. Если да, то их шансы значительно повышаются. Если нет… ну, тут всё понятно.

Тем не менее, расклад у меня был паршивым со многих сторон.

Крылья уже сломаны.

Места для превращения нет, как и для манёвра.

Нет возможности воспользоваться магией широкого поражения, не развалив изнутри корабль.

Сила связана другой задачей и концентрация сбита.

Неприятные моменты, способные повлиять на исход боя. Но есть проблема хуже и серьёзнее: я не хочу его убивать. И вот это уже действительно плохая новость.

Вопреки существующим заблуждениям, чисто технически убить намного проще, чем целенаправленно не убить. У того, кому надо сохранить противнику жизнь, всегда связаны руки.

Но это ведь Гэри. Его вины скорее нет. Что бы ни происходило здесь и сейчас, я вполне уверена, что он — жертва. А значит, не могу ответить всерьёз…

У самого же Гэри, к сожалению, подобных моральных дилемм не было: в меня полетели отборные, специально для драконов заготовленные атакующие чары, походя снося две переборки.

Я сдавленно выругалась, стараясь построить вокруг себя защиту, не доломав корабль окончательно. Получилось относительно надёжно, должно выдержать. Наверняка на излёте меня заденет, но если уклониться… Я напружинилась, уходя от атаки, извернулась так, чтобы пострадать минимально.

Но атакующая магия меня так и не достигла.

Всё случилось настолько быстро, что даже драконье зрение едва успело всё уловить. Вот в меня несётся клубок из “драконьего гарпуна” и “воздушного маятника”; вот я размазываюсь в воздухе, прыгаю, чтобы пропустить “маятники” под собой и сбоку, а “гарпунам” вынужденно подставить плечо и ногу — некритично; вот тень отделяется от стены, распахивает крылья — и чары разбиваются о них, стекают с перьёв, как будто это не первосортная боевая магия, а грибной дождик.

— Да вы издеваетесь, — сказал Деррен мрачно. — Двадцать минут! Нет, правда, что ли?!

Он небрежно встряхнул крыльями и лёгким движением отшвырнул Гэри на стену. Голова его безвольно мотнулась…

— Деррен, не смей его убивать! Это приказ!

— Приказ?

Мой “раб” медленно повернулся ко мне, забыв про Гэри. Я того и добивалась, потому только упрямо выпятила подбородок.

— Приказ! Гэри нужен мне живым. И относительно здоровым!

Деррен хмыкнул и задумчиво осмотрел остатки художественного оформления каюты.

— Насчёт живым — как будет угодно госпоже. Насчёт здоровым — это уже очень вряд ли. Если я правильно понимаю ситуацию, чисто и быстро прикончить парня было бы всяко гуманней.

— У тебя странные представления о гуманности!

— Возможно. И опять же, может, всё не так плохо, как кажется на первый взгляд. Это только проверять. Но у меня пока есть более важный вопрос на повестке дня.

— Какой?

— Как, во имя всего тёмного, ты вообще сумела прожить несколько столетий?! Чтоб тебя, Иэ, но двадцать минут! Серьёзно?!

Я поморщилась.

— Ни на что такое не намекаю, но я — боевая драконица. И отлично умею справляться с внештатными ситуациями. Экстремальная дипломатия — это мой конёк…

— О, я видел, — ехидство в голосе Деррена можно было черпать ложкой. — Экстремальная дипломатия, значит?

— Именно, — я отметила, что в коридоре возник глава боевых магов с парой подчинённых, и мысленно приказала унести Гэри и глаз с него не спускать. — И здесь я бы тоже спокойно разобралась сама.

— Подставившись под ещё один удар!

— Драконья регенерация вполне способна справиться с этой проблемой. Зато потом, когда он сделал бы вынужденную паузу, я смогла бы спокойно и нетравматично его упаковать…

— Ты совсем не жалеешь себя, верно? — Деррен говорил уже спокойней, скорее со странной грустью, чем злостью.

— Верно, — отрезала я раздражённо. — Моё положение и мой долг таковы, что я редко жалею других. Всего лишь честно, что себя я стараюсь не жалеть тоже. Иначе какой принцессой я бы была?

— На свете полно правителей, которых это не заботит.

— Что всего лишь делает их безответственными и некомпетентными. Нормальный лидер, предъявляя требования к другим, от себя требует в три раза большего. Иначе это уже не лидер, а мимопролетал.

Он мученически вздохнул и возвёл глаза к потолку.

— Это будет сложно. Впрочем, это мне вполне достойное наказание. За тупость и малодушие. Но тебе-то за что? Почему они всегда отыгрываются именно на тебе?

— Даже знать не хочу, о чём ты, — на самом деле хочу. Интересно, что за “они”. Уж не с “их” ли лёгкой руки погибла его душа в прошлый раз? Но спрошу напрямую — не ответит почти наверняка. А так есть шанс. Потому что есть в Деррене нечто от кота, который ходит сам по себе так старательно, что этим тоже можно воспользоваться…

— Ну и правильно, что не хочешь, — хмыкнул он. — Старая, скучная история. Вопрос в другом: как мне приучить тебя звать меня в любой непонятной ситуации? Занятно… Могу начать с того, что научу тебя выкрикивать моё имя. Что скажешь? Я, между прочим, знаю отличные и действенные методы! Тебе понравится.

Я позволила порочной улыбке расцвести на губах.

— Тебе тоже, — я включила эльфийское очарование на максимум, с удовольствием наблюдая, как он сбивается с дыхания. — Мы могли бы проверить, кто кого заставит кричать имя другого быстрее… Мы могли бы на что-нибудь поспорить.

Уй, как у тебя глаза вспыхнули.

— Например?

Нет, не так быстро. Надо дать этому блюду ещё немного помариноваться. К тому же, есть у меня прямо сейчас проблемы посерьёзней…

— У меня прямо сейчас есть проблемы посерьёзней, — я убрала обаяние, снова погрузив себя в холодную броню. — Но ты пока подумай насчёт желания. И я подумаю тоже.

— Играешь. Развлекаешься, — протянул он.

— Слегка, — я на миг позволила себе хищную, настоящую, тщательно скрываемую от впечатлительной общественности улыбку феи, полную острых тонких клыков и невыразимой насмешки. — А теперь, если ты успокоился, то расскажи мне, что с Гэри.

— Да откуда мне знать?

— Деррен, я не в настроении для игр.

— То есть, ты не в настроении для того, чтобы играли с тобой?.. Ладно-ладно, не делай такое лицо. Я говорю тебе чистую правду: я не знаю наверняка, что с ним. Мне приходит в голову навскидку больше десятка вариантов из традиционной магии сидхе. И они, скажем так, очень разные по степени ментальной травматичности…

— Судя по всему, один из вариантов тебе кажется чуть более вероятным, чем другие.

Деррен поморщился и снова мазнул взглядом по “творчеству” Гэри.

— Скажем так. Судя по внешним проявлениям, тут скорее либо “Прощальный поцелуй”, либо “Горький вкус расставания”, либо всё же “Сладкая одержимость”…

— Чудные названия! Эти мне эльфы и их склонность к пафосу…

— Ну-ну. Как же хорошо, что драконам это не свойственно! — я только фыркнула в ответ на неприкрытое ехидство, прозвучавшее в его голосе. — Так вот, если первые два, то всё не так уж плохо. Если последнее, то значительно хуже.

— Ты думаешь, что это последнее. Сладкая одержимость, — я даже не потрудилась сделать тон вопросительным.

— Да. Но для Гэри будет лучше, если я ошибаюсь. А я могу, потому что, хоть и разбираюсь неплохо в магии сидхе-данан, но не один из вас.

Он не верит, что ошибается, это было видно по глазам.

— Ты хотел сказать — из них, — заметила я сухо. — Я — дракон, если ты не заметил.

Он как-то насмешливо улыбнулся и словно невзначай быстро провёл пальцами по моему уху, ласково погладив шрам.

— Заметил.

Я усилием воли подавила дрожь. И с удовольствием позволила ярости вытеснить странную беспомощность… но Деррен и сам, кажется, понял, что перегнул палку.

— Не будем придираться к словам, милая, — поднял он руки, будто сдаваясь. — Факт остаётся фактом: лучше будет, если окончательный диагноз тут поставит кто-то, кто на эльфийских чарах подчинения съел жука крэ. По счастью, у нас есть на корабле несколько остроухих личностей, которым имеет смысл задавать вопросы по этому поводу. Можем даже сравнить ответы и ради такого дела кого-то из спящих красавцев разбудить.

— Так их откачали? — каюту с эльфами в стазисе предсказуемо затопило. Но стазис он на то и стазис, что замедляет до минимума дыхание и сердцебиение. Эльфов вытащили довольно быстро, и лекари давали хорошие прогнозы.

— Да, откачали. Но я бы советовал начать с нашего персонального принца Болотных Огней. Подобная дрянь — именно его вотчина.

Я поморщилась. К Ирону у меня после недавних новостей было сложное отношение, и доверять ему ещё одного моего близкого друга не хотелось.

Деррен снова понял всё правильно:

— С твоего позволения, я сам задам ему вопросы. И очень внимательно послушаю ответы.

Что же, лучше так, чем вообще никак. И у меня остался только один вопрос:

— А что с Болли? Капитан её не убил, надеюсь? А то у меня, похоже, наметился повальный дефицит кадров.

— А что ты хотела — после визита к эльфийским матриархам? Вы ещё легко отделались, можно сказать. А насчёт Болли — да что ей сделается? Но она пока у Капитана.

— И что они там делают?

— А ты как думаешь? — уточнил Деррен вкрадчиво. — Нет, есть несколько вариантов. Возможно они, например, активно пишут поэму. Или отжимаются от кровати. Но я бы всё же поставил на самый очевидный вариант, благо не так уж часто моему старому приятелю попадаются темпераментные девчонки, которые спокойно относятся к его облику и природе. Ради такого и парочки секретов не жалко… Хотя я бы на твоём месте не обольщался: ничего важного он ей не выболтает.

Я поморщилась. И правда, глупый вопрос. Следовало бы по первой реакции Мёртвого Капитана догадаться, что он не так уж мёртв. Или, как минимум, мёртв не везде… Как звучит-то, а? В общем, типичная высшая нечисть, не лишившаяся некоторых приятных бонусов, положенных живым.

Глупишь, Иэ. Непозволительно притом.

Как же я устала… Получится ли опереться на стену так, чтобы Деррен не заметил? Вот уж вряд ли. А значит, нельзя.

— Пойдём уже, — сказала я сухо. — Послушаем, что хорошего нам расскажет эльфийский принц.