27

Ирлина

*

Я смотрела на чистый лист бумаги и впервые в жизни искренне, ото всей души сочувствовала писателям.

Меня настиг творческий кризис… Или просто очередной приступ робости, который часто накатывал при общении с противоположным полом. Неужели этот дневник действительно поможет мне общаться с принцем, который меня полюбит? И если да, то что я должна написать ему?

Все варианты казались то глупыми, то банальными, то совершенно неуместными. Принц, опять же. Как с ним правильно здороваться? Нет, разумеется, я сдавала экзамен по основам этикета — без этого в свиту принцессы меня бы просто никто не взял. Но даже если так, то откуда мне знать, из какой он страны? Как же сложно…

— Ну что ты так нервничаешь? — фыркнул Ирон. — Было бы из-за чего!

“Это ведь мой принц, — вздохнула я. — Возможно”.

Ирон скривился.

— Ага, — протянул он. — Вот именно что “возможно”. Спятившая похмельная моль тебе и не такого наговорит. Не знаю, что она там задумала, но я бы делил её заявления как минимум на десять.

“Зато ты у нас, разумеется, образец честности, — хмыкнула я. — Прямо эталон”.

— Знаешь, — сказал он серьёзно, — с тобой я честнее, чем с кем-либо в этом мире был. Ну… По крайней мере, во взрослом возрасте и вменяемом состоянии.

“Дай угадаю: это как-то связано с тем, что я не могу о тебе ничего рассказать?”

— И это тоже. Но поверь мне на слово: совсем ничего не может рассказать только мертвец. И по всем правилам я должен был позаботиться, чтобы ты стала очень молчаливой, а не спасать тебя. Да и чары молчания были щадящими… Я не ждал, что они переплетутся с магией Найона и причинят тебе вред. Мне жаль. Тем не менее да, не будь ты под заклятьем, я не мог бы быть с тобой откровенен. Моя цель слишком важна, чтобы твоя жизнь… или моя… или чья-либо ещё могла быть равноценной.

Кажется, это удачный момент…

“А что за цель хоть? Спасти сидхе-данан, так? И вы с вечно похмельной пикси выступаете командой по спасению?”

Он насмешливо улыбнулся, будто намекая, что маневры мои для него прозрачны, как горный ручей. И когда я уже думала, что ответа не будет, он всё же последовал:

— Да, несмотря на убогий вид нашей чудо-команды, мы действительно хотим спасти эльфов. Мы очень долго ждали, и время действий, наконец, пришло. Истинная Королева скоро родится. И, судя по всему, произойдёт это в Драконьей Империи. Мы должны найти её… до того, как это сделает мистресс.

“И убить?” — насторожилась я.

— И защитить, — ответил он спокойно. — Истинная Королева — наша единственная надежда на возвращение нормального мира, прощение нашего Бога, на развитие, на то, что мужчины перестанут быть… вещами. У эльфов ведь не всегда был такой ужасный матриархат, знаешь? Да, правит всегда Королева, это правило для эльфов яркой стороны луны. И наследование зачастую ведётся по женской линии. Но в остальном такого безумия не было и близко до того, как Мать Богомолов стала нашим псевдобожеством. То положение вещей, что сейчас, отвратительно… Но не стоит отвлекать меня и отвлекаться самой, милая моя жертва фейского произвола. У нас на повестке твой якобы принц.

По правде, про Истинную Королеву мне послушать было намного интереснее, но иногда нужно вовремя понять, что надо сменить тему. Так что я, вздохнув, призналась:

“Я не знаю, что ему писать!”

— Давай я напишу, — предложил Ирон мгновенно. — Посмотрим заодно, что там за принц! Какого размера у него замки и хорошо ли корона стоит. А то знаю я эту моль! Ещё отдаст тебя невесть кому…

Я подозрительно покосилась на Ирона. Что-то мне подсказывало, что после переписки с ним неведомый принц забежит от меня дальше, чем видит.

“Нет уж, я сама”.

— Ну как знаешь. Я тогда просто почитаю.

“Нет!”

— Почему? — на меня смотрели самые обиженные глаза на свете.

Я вздохнула.

“Вот можно подумать, ты сам не понимаешь, почему”, — сложно сделать ментальный голос ворчливым, но у меня определённо получилось.

— Не знаю, — безмятежно улыбнулся Ирон. — Я умел соблазнять и манипулировать ещё тогда, когда твоя прабабка ходила пешком под стол. А значит, смог бы добиться нормального результата намного быстрее. И подсказать что-то толковое.

“Ты же мужчина!”

Аргумент о том, что я стесняюсь, благоразумно оставила при себе.

— Можно подумать, через дневник это будет заметно!

“Но весь вопрос в любви!”

— Не-а. Весь вопрос в том, чтобы вернуть тебе возможность нормально двигаться и жить. А для этого надо, чтобы этот предположительно принц в тебя влюбился. Я добьюсь этого, мытьём или катаньем. А вот ты слишком зажатая и совсем не умеешь кокетничать. Не в обиду, и меня всё устраивает, например. Но не факт, что у неведомого принца будут такие же вкусы.

“Он же полюбит меня истинной любовью!”

— Угу, ты больше эту пикси слушай. Она же ненормальная! То есть как… Они все ненормальные. Сказывается проклятие нашего Творца и многолетний плен. И эта отрава, которую она вечно хлещет, мозгов не добавляет даже магическим существам… Я не стал бы доверять ей на сто процентов.

Я криво улыбнулась. Смешной…

“Ты всё же смешной, Ирон. Правда. Думаешь, после того, что случилось, я действительно доверяю тебе или этой твоей сумасшедшей пикси? Поверь, ни на йоту. Но какие у меня ещё варианты, сам посуди? Если я не найду способ снять это дурацкое проклятие, то потеряю работу, свою жизнь и вообще всё. Возможно, что-то смогут придумать ведьмы-наставницы, но пока что мой единственный шанс — найти принца и получить от него поцелуй истинной любви. Истинной, понимаешь? А какая истинная любовь, если за меня будешь писать ты?..”

— Я бы выразился иначе: “Какая ещё истинная любовь?”. Без дополнений.

“Если так, значит, у меня нет надежды, — отрезала я. — А мне всё же хочется верить. И вообще, ты там случайно не под действием зелья ещё?”

— Нет, — ответил он как-то резко.

“Значит, я теряюсь в догадках. Оставь меня в покое, а? И не мешай общаться с моим принцем!”

— Как скажешь, — он проговорил это спокойно, с милой улыбкой, но мне всё равно почему-то стало стыдно. — Но, с твоего позволения, я всё же останусь в комнате: хотелось бы успеть вмешаться, если моль с её крошечными затуманенными мозгами подложила какую-то подлянку.

“Спасибо. Так будет лучше, и…”

— Ага, — Ирон отвернулся, всем своим видом показывая, что его тут нет, и дела ему до меня нет тоже.

Под ложечкой противно заныло, но я тут же одёрнула себя. Нельзя втягиваться в такие игры! Жестокие игры. Эти противоречивые желания, скачки эмоций туда-сюда, скачки по кочкам в стиле “подпустить поближе — оттолкнуть подальше”… Всё это я уже проходила. Хорошо не кончилось. Ирон обиделся? Я вас прошу! Ирон забавляется, играя со мной. Вот и всё решение.

Упрямо сжав губы, я снова посмотрела на чистую страницу. Разговор с эльфом неожиданно придал сил и злости. Хватит уже покупаться на мерцание обманчивых огней! Вот он, мой шанс на истинную любовь. А значит, хватит бояться!

Тихо выдохнув сквозь зубы, я быстро написала:

“Здравствуй”.

Ничего умнее в голову всё равно не придёт, а значит, к чему над собой издеваться?

Долгое время ничего не происходило. Я уже начала думать, что толку не будет, когда по бумаге изящной каллиграфией зазмеились слова:

“И что это за шутки?”

Я, признаться, слегка растерялась. Так и подмывало написать нечто вроде: “Здравствуй, я твоя истинная любовь!” — но по здравому размышлению выходило, что лучше не стоит.

Я бы, пожалуй, в ответ на такое заявление послала, причём по самому заковыристому и неожиданному адресу. А может, и не одному. Но молчать тоже не вариант…

“К сожалению, пошутили скорее надо мной, — написала я быстро. — Возможно, жестоко пошутили. Но знаете, есть вероятность, что вы сможете меня спасти”.

“Не заинтересован, — написал мой собеседник. — Никогда не страдал альтруизмом по отношению к подозрительным незнакомцам. Впрочем, если ты, кем бы ни был, откроешь мне секрет той магии, с помощью которой проник сквозь защитные плетения моего дома, тогда я готов как минимум выслушать”.

Настроение моё резко устремилось даже не к нулевой, а к минусовой отметке. Да, теперь почти верю, что принц… практичность говорит сама за себя. Что же мне так везёт, как утопленнице?

“Боюсь, что не смогу открыть секрет, потому что его не знаю. Это магия не моя”.

“Всё интересней. И чья же?”

“Феи-крёстной”.

Ответа не было долго.

Я успела сто раз пожалеть о своих словах, когда появилась следующая надпись:

“Вот как. Что же, чисто из любопытства уточню: чем именно я должен помочь?”

Солгать? Не хотелось бы. Но что-то мне подсказывало, что правду он тоже не оценит. Опять же, нужна ведь истинная любовь… С другой стороны, какая это истинная любовь — если начинать разговор со лжи?

“Меня может спасти только ваш поцелуй. С большой долей вероятности”.

Снова пауза.

“Понятно. Охотница за принцами, значит?”

Бездна! Почему я не подумала о такой реакции?! Забывшись, я сдавленно застонала.

— Эй, ты чего? — Ирон в долю секунды оказался рядом.

“Я — дура”.

— Тоже мне новость дня! А если поподробнее?

“Он считает меня охотницей за принцами”.

Брови Ирона поползли вверх.

— С какой радости? Что ты ему сказала вообще?!

“Правду. Он же моя будущая истинная любовь? Было бы неправильно лгать!”

У Ирона отчётливо вытянулось лицо.

— Та-ак… А какую именно правду ты ему сказала, не уточнишь?

Я поколебалась, но всё же ответила:

“Что, возможно, он сможет меня спасти от проклятия. И для этого меня надо поцеловать”.

Ирон вытаращил глаза, пару раз моргнул, а после прикрыл лицо ладонью. Молча.

“Хватит кривляться, — было действительно обидно. — Что ещё я должна была ему сказать? Врать?”

Ирон вздохнул.

— Ладно, извини. Но объясни мне, зачем вот так вот, с порога, вываливать неудобную правду на того, кого хочешь очаровать? Какой смысл?

“Может, потому что в отношениях важна честность и открытость?”

— Это кто тебе такое сказал? — он не то действительно удивился, не то очень качественно это самое удивление изобразил.

“В книге прочла, — огрызнулась я. — Про основные принципы любви”.

Ирон вздохнул, присел рядом со мной на кровать и медленно, проникновенно, как будто разговаривал с сильно обделённым мозгами существом, сказал:

— В книгах тебе и не такое напишут. Особенно если это книги о любви. Таким вещам, знаешь ли, по книгам не учатся! Опять же, мало ли, какую именно любовь они имели в виду? Она тоже разная бывает. Очень. Но я кое-что повидал в этой жизни и скажу тебе так: на практике абсолютная честность — худший враг романтической любви. Ты когда-нибудь замечала, как падки разумные на загадку? А уж чтобы заинтересовать своего принца, нужно разыграть всё правильно. И по нотам! А не прямо с порога: извини, не мог бы ты меня поцеловать… Ты хоть про истинную любовь ему не сказала-то?

“Нет, конечно! Это было бы чересчур. Но я всё ещё считаю, что насчёт честности ты не прав. Относись к другому так, как хотел бы, чтобы отнеслись к тебе — принцип дружбы, и для любви он тоже должен работать”.

Ирон тихо рассмеялся и снисходительно покачал головой:

— Милая, ты этого пока не понимаешь, но на самом деле и абсолютная честность, и хорошее отношение в любви исчезающе редко ценятся. В дружбе тоже не всегда, но любовь… Пойми, люди почти никогда не влюбляются в тех, кто хорошо к ним относится, кто с ними честен, кто всегда рядом и готов по первому свистку подарить себя. Страстнее всего любимы мерзавцы, стервы, лицемеры и лжецы. А излишне совестливым и принципиальным, как правило, достаются объедки.

“Вот можно подумать, так всегда. Сам же сказал, что любовь бывает разной!”

— Бывает. Тут вариативно. Но для других вариантов, уж извини, нужно нечто большее, чем “фея объявила нас парой” и “мы переписываемся через книжку”. Намного большее. Я же говорю о классическом случае, зарождении чувства. И никакой дурак в самом начале не влюбляется в правду. Скорее в образ. И чем удачнее ты этот образ выстроишь, тем лучше. Понимаешь? Люди всегда лгут. Они говорят, что хотят правды… Но слишком любят ложь. И не только люди, собственно. Поверь, я знаю, о чём говорю: украл предостаточно сердец, человеческих и не слишком. И рецепт никогда не разнился слишком сильно.

Я посмотрела на него, почти поневоле залюбовавшись прекрасными эльфийскими чертами. Признаваться даже себе, что он где-то прав, не хотелось. Но пришлось. Сколько раз ко мне проявляли симпатию простые парни, да вон хотя бы из боевых магов? Их заигрывания были грубоватыми, прозрачными и, пожалуй, в чём-то честными. Но меня как магнитом тянуло к совершенно другому типажу… И даже сейчас Ирон мне…

Не хочу об этом думать! Надоел дурацкий разговор!

“Знаешь ли, мне было слегка некогда проверять на практике все эти теории: я много работала, чтобы получить эту должность. И да, мой первый и единственный возлюбленный, как выяснилось, использовал меня, чтобы через мою постель добраться до принцессы Иэ. А поцелуй с тобой (к слову, вторым в моей жизни мужчиной, с которым я вообще целовалась) довёл мы оба видим до чего. Что уж там, ты до сих пор играешь мной, как куклой! Так что, уж извини, но я верю, что от честности есть какая-то польза. И, если уж в моей жизни будет истинная любовь, то я предпочту, чтобы она была честной. Меня слишком много обманывали, и я не хочу обманывать в ответ. Понятно?”

Ирон молчал, глядя на меня с каким-то странным выражением, интерпретировать которое не очень получалось. Я подумала, что стоило бы замолчать, но горечь обиды была намного сильнее, потому меня неумолимо понесло дальше по волнам эмоций:

“И вообще, я на себе испытала твой метод. Все эти россказни о том, что тебя привлекает моя неопытность, и юность, и прочий подобный бред, что я тебе нравлюсь, все эти игры в горячо-холодно… И знаешь что? Это больно. Потому что то же самое ты бы говорил любой другой!”

Я выдохлась, даже голова разболелась от ментального напряжения.

Ирон молчал, но смотрел при этом всё ещё странно, будто взвешивал нечто на невидимых весах. И когда я уже решила, что мы так и будем сидеть в тишине, Ирон заговорил.

— Предположим, не то же самое, — сказал он. Но не успело моё сердце дрогнуть, как эльф спокойно, холодно продолжил: — Лучшая ложь — это неполная правда, по крайней мере, так показывает мой опыт. Так что для другой женщины я выбрал бы другие аргументы. Так работает зелье и такую стратегию предпочитаю я: говорить правду, просто не всю. Но я не лгал тебе в одном: я действительно не люблю пачкать чистое. И достаточно редко встречал женщин вроде тебя, чтобы испытывать любопытство, жалость и некоторое сожаление. Я не планировал тебя сломать и теперь изо всех сил пытаюсь починить. Потому что не люблю, когда такие вещи происходят не по плану. К тому же, после того поцелуя ты действительно — моя персональная игрушка, неспособная ничего обо мне рассказать, при необходимости покорная моей воле. Перед тобой можно приспустить маску, раскрыть что угодно. Или почти что угодно. Новый опыт, я не использовал такие чары раньше и никогда не оставлял свидетелей в живых. Ты знаешь точно, кто я; а ведь даже Леди Тумана понятия не имела о моём настоящем происхождении. Это делает тебя чем-то… личным. Интересным, как милый щеночек, которых порой заводят люди. И потенциально полезным. Тебя можно использовать как источник информации, а ещё, при определённом плохом раскладе — в качестве заложницы. Принцесса достаточно к тебе привязана, чтобы в случае чего пойти на уступки.

Я сидела, судорожно стиснув одеяло в руках, и чувствовала, как дрожат губы. Ирон рассматривал меня холодно и оценивающе, считывая мои эмоции, как открытую книгу.

— Это была правда. И как оно? Настраивает на романтический лад?

Я молчала, стараясь проглотить горький комок в горле.

Он не сказал ничего, о чём бы я не догадывалась, но почему-то хотелось плакать.

— Не нравится, верно? — заговорил он чуть мягче. — В этом проблема правды: она напрямую зависит от того, как её подать. И какими словами сказать. И даже от тона. Есть правды, которые и вовсе озвучивать не стоит, от греха. А ещё, когда дело доходит до отношений и эмоций, одна правда в сердце может спокойно соседствовать с другой, противоположной. Причём даже в тех случаях, когда речь идёт о мудрых, уравновешенных существах. Разум сложнее реальности; у него слишком много правд. Потому-то всегда нужно думать, какую из них открывать миру. И себе самому.

Я устало прикрыла глаза.

“Оставь меня, пожалуйста”.

— Уверена?

“Да. Я хочу побыть одна”.

Он задумался, оценивающе рассматривая меня.

— Зови, если понадоблюсь.

“Непременно”.

Я дождалась, пока он выйдет за дверь, и позволила слезам потечь по щекам.

Я почему-то почти не сомневалась, что Ирон оставил для себя возможность послушать, что тут происходит. Но это как раз не беда: искусство беззвучного плача я ещё у бабушки освоила в совершенстве. Главное — контролировать дыхание, чтобы не слишком часто всхлипывать.

Не могу сказать, что плакала из-за слов Ирона. На самом деле я знала: в своей, сугубо эльфийской манере он поступил так великодушно, как только мог. Просто его высказывание стало тем самым камушком, что обрушил лавину. Так бывало, по крайней мере, у меня: эмоции скапливаются, но не прорываются. По крайней мере, до определённого предела.

Было жаль себя, своего будущего, которое раньше казалось очевидным, своих маленьких иллюзий. Мне всегда нравились не те, что уж скрывать. Так что, пожалуй, стоит сконцентрироваться на своей истинной любви — хотя бы для того, чтобы этот неведомый принц помог мне с проклятием. А Ирон…

Он был прав, когда говорил, что самые молчаливые свидетели — мертвецы. А я вот жива. Я узнаю про него как можно больше, а после найду способ рассказать принцессе правду. Ему не стоило меня недоооценивать в этом вопросе.

Правда… кажется, на это слово у меня ещё долго будет аллергия.

*

Рил Ледяной, принц драконов

*

Это… интересно.

Я задумчиво рассматривал бумагу с паучьей монограммой, на которой должно было появиться послание от Мистресс. Под моим взглядом изящные линии перестроились, сменили цвет и напоминали теперь не паука, а стрекозу.

Интересно. И показательно.

Как заверяли меня тараканихи, взломать эту магию было категорически невозможно. Тем не менее, моей “охотнице на принцев” (которая, впрочем, с тем же успехом может оказаться охотником, а то и вообще группой существ) это всё же удалось. И, как итог, меня пригласили в интересную, довольно необычную игру, правила которой пока не понять. Не принимать же за чистую монету то бредовое объяснение, которое мне выдала “охотница”? Снять проклятие поцелуем, подумать только… Я даже фыркнул. Ну и наглость! И откровенная, очевидная, подчёркнутая ложь… А где же правда?

Я откинулся на спинку кресла и оценивающе посмотрел на свиток. Может ли это быть игрой Ртутных? Едва ли. Если бы они смогли вклиниться в нашу с Мистресс переписку и получить доказательства заговора, то вели бы себя совсем иначе. Да и интуиция, доставшаяся от далёких эльфийских предков вместе с голубой кровью, шепчет: здесь что-то другое. Но что?

Задумчиво побарабанив когтями по столешнице, я принял решение.

“Охотницу на принцев” надо найти. Живой…

Как минимум, прожить предполагаемая "она" должна достаточно, чтобы ответить на вопросы.

Кивнув самому себе, я позвонил в колокольчик, вызывая своего личного секретаря. Охота на охотницу объявляется открытой!