Глава 2

Сердце в один миг подскакивает к горлу, на языке разливается горечь. Я осторожно сглатываю, будто сделай я это неосторожно, — и вагон понесется вниз, под откос.

Девочка на секунду цепляется за меня, судорожно хватая за талию, пытаясь удержать равновесие. Я чувствую, как она дрожит от страха мелко, отчаянно. Смотрит на меня огромными доверчивыми глазами.

Я даже успеваю отметить, что серый котенок, льнет к ней, врубая свой внутренний мурчательный мотор на полную катушку.

Весь мир вдруг сужается до звука моих осторожных шагов, шелеста щебня, скрипящего под вагоном и громкого мурчания довольного кота. Его не бросили, спасли, он и рад.

А нам как сейчас выбираться?

Вместо пола под ногами — уцелевшая стена вагона. Она качается, незаметно, всего лишь на несколько сантиметров скользит вниз. Щебень сыпется под колесами, и с каждым шагом мы теряем высоту, пусть незначительно, но неумолимо.

Сердце стучит где-то в горле, как будто тоже пытается вырваться и убежать подальше.

— Всё хорошо, — бормочу я девочке, скорее для себя. Натягиваю на лицо широкую улыбку.  — Сейчас выберемся отсюда и пойдешь к маме. Ты больше не убегай от нее, ладно?

Делаем еще один осторожный шаг. Девочка серьезно кивает, обещая слушаться маму.

И еще шаг. Непроизвольно сжимаю ее ладошку чуть сильней.

Она всхлипывает, судорожно шепчет что-то про котика и маму, а я чувствую, как дыхание сбивается. Мне нужно спустить её вниз — к насыпи, к людям. Только бы успеть.

Идти между рядами кресел, лежащих по боку, старательно обходя окна, которые теперь под ногами — занятие не из легких. Но мы справляемся. Шаг за шагом. Почти не дыша, продвигаемся к зиящему проходу — там, где раньше была крыша.

Склон крутой, земля сыпется, но ниже мама девочки, завидев нас, из последних сил поднимается на ноги, кричит:

— Лили! Слава Богу! Сюда! Я подхвачу!

Подхватываю малышку и передаю из рук в руки. осторожно, медленно, стараясь не совершать резких движений. Минута, и она уже в материнских объятьях. И я выдыхаю. Теперь дело осталось за малым выбраться самой! Это уже легко.

Только стоит мне об этом подумать, как раздается скрежет под ногами. Звук режет уши, и вагон, словно недовольный тем, что я от него ухожу, резко подается вниз, теряя точку опоры.

Я кричу, и сама не узнаю звук своего голоса.  Глаза распахиваются, но я ничего не вижу. Всё дёргается, заваливается. Вагон опасно наклоняется, готовый сорваться с бешенной скоростью вниз.

«Вот и всё», — мелькает мысль.

Вагон съезжает вниз мимо женщины и застывшей Лили с ее котенком. Кажется, они тоже кричат. Но я не слышу их. Все звуки глушатся скрежетом съезжающего по щебню вагона.

Но вдруг я слышу рык, что разрывает пространство, отдается дрожью в моих нервных окончаниях. Темная тень на миг заслоняет свет.  Она хватает меня за локоть, обнимает сильной рукой за талию. Резко дергает на себя с нечеловеческой скоростью и силой. Выдергивая меня из падающего вагона в самый последний миг.

Я даже не понимаю, как мы оказываемся на насыпи. Он движется с силой урагана, унося меня с собой, но при этом бережно прижимает к себе, когда мы касаемся земли.

Потрясенно стою среди грохота и рева от разлетающегося в щепки вагона, который срывается в обрыв кажется на миг раньше, чем мужские сильные руки ставят меня на землю.

Вагон срывается в пропасть за моей спиной. Насыпь под ногами трясется и гудит как при землетрясении.

Я висну в руках моего спасителя, прижавшись к широкой, мощной груди. Он такой огромный, что я едва-едва достаю ему до плеча.

— И сильный! — подсказывает внутренний голос.

Чувствую, как под одеждой перекатываются мышцы. И, словно ничего не случилось, мерно и гулко стучит сердце, в отличие от моего, частящего быстрыми мелкими ударами.

Спокойствие и уверенность чувствуются даже не то что каждом его движении, а — в каждом вдохе.

— И быстрый! — не унимается внутренний голос, расхваливая моего спасителя.

— Безмозглая кукла! — Рычит он, рассеивая романтичный флёр. — Зачем ты туда полезла?

Мне хочется ответить, что это девочка… что котёнок… что я не могла иначе. Но горло сжимает, и я просто моргаю и кусаю губы, не в силах вымолвить ни слова.

Но хотя бы внутренний голос обиженно-насупленно замолкает, и я могу поднять на мужчину глаза.

Ох! Лучше я бы не делала этого!

Меня держит в объятьях… орк! Орк! Я, конечно же, лишена предрассудков, как и каждая современная девушка. Но не настолько же! Мамочки мои!!! ОРК!!!

Вот тут уже точно можно лишиться чувств.

Но судьба никогда не давала мне сделать то, что я хочу (например, упасть в обморок, как сейчас).

У нее всегда есть для меня сюрпризы.

Так что я почти не вздрагиваю, когда нас ослепляет вспышка белого света. И последующий за ней крикливый возглас репортера, опускающего фотоаппарат:

— Вот так сенсация! Мистер Моггарн спасает пассажирку второго класса после крушения поезда. Причем выбирает прехорошенькую!