Глава 3

За сутки до катастрофы.

Утром позволяю себе вволю понежиться в постели. Я не из тех, кто предпочитает лениться и валяться в кровати полдня, а вечерами до поздней ночи (или верней сказать — раннего утра) наносить бесконечные визиты и посещать приемы и балы.

Хотя, может быть и из тех. Но шанса проверить не было.

После того, как несколько лет назад умерла моя мама, отец женился второй раз. И они с его новой женушкой промотали все состояние довольно быстро.

Так что последние годы мы сводили концы с концами.

Правда, все время надеясь на скорое улучшение дел. И ничего не предпринимая для наступления оного.

Верней, папенька и свежеиспеченная “маменька” просто ждали, когда меня можно будет удачно выдать замуж.

В вероятности удачливости никто не сомневался. Унаследованный от мамы титул делал меня хорошей партией.

Надо было лишь дождаться совершеннолетия.

Вот мы и ждали восемнадцатого дня моего рождения.

Я — для того, чтобы иметь возможность самостоятельно распоряжаться тем немногим, что у меня есть.

А отец с мачехой…

— Марта! Марта! — голос мачехи режет слух. Она еще стучит костяшками сжатого кулака в мою дверь, словно одного звука моего имени недостаточно: — Марта! Несносная девчонка! Будь добра, поднимайся! Отец ждет тебя в кабинете.

Вот и все поздравления с днем рождения.

Но по правде сказать, других я и не ждала. Слишком уж хорошо знала главную песню своей мачехи, которую она готова была петь с утра до ночи:

— Какая ты неблагодарная, Марта!

— Мы столько для тебя сделали! Ты должна думать о нашем будущем!

— Мы на грани разорения! Ты должна поправить наши дела!

Дорога в кабинет отца кажется особенно длинной сегодня. И хоть я и догадываюсь, о чем пойдет речь, но звучит все-равно неожиданно, словно выстрел. Когда отец, едва я ступаю на порог его кабинета, бросает мне заготовленную фразу:

— Марта, я договорился! Ты выходишь замуж! Ты должна быть мне благодарна, я выбрал для тебя…

Слова ударяют в грудь, как порыв ледяного ветра. Я моргаю. Не верю. Не понимаю. Мне же только сегодня исполнилось восемнадцать. Я рассчитывала после совершеннолетия уехать и поступить в Квинс колледж.

Я узнавала, там стали принимать женщин, пусть лишь на курсы и не выдавали диплома. Это все равно был мой шанс!

— Что…? — шепчу я. — Должно быть, это шутка?.. Вы… Ты не можешь…

Но он словно не слышит меня, механически повторяет начатую фразу:

— …Самую выгодную партию. Я уже всё подписал, — он даже не смотрит на меня, его больше интересует то, что написано в бумаге, что он держит в руках. — Свадьба будет быстрой и скромной. Граф Лоренгхайм гарантирует погашение долгов, сохранение дома и положения в обществе. Ты ничего не теряешь. Ты и так нищая!

— Нищая? — меня трясёт. Я стараюсь сдержаться изо всех сил, чтобы не закричать. Леди ведь не кричат.

Это он промотал мамино наследство! С ней! С этой…

Той, что старательно вытравливала любое, самое малейшее, напоминание о маме из нашего дома и из памяти. Сожгла мамины письма! Она распродала её книги и картины, которые она любила.

Единственное напоминание, от которого она не могла быстро избавиться — это я. Мои огненно-рыжие волосы и синие глаза бесили Клариссу до невозможности. Она шипела, точно змея, разве что ядом не плевалась:

— Это неприлично. Дорогой! Марта выглядит словно ведьма со своими рыжими волосами. Кто решиться взять ее замуж с таким неприличным цветом волос? Еще и кудри!

Ну вот, видимо, нашелся ценитель. Правда, он старше меня лет на тридцать, и выглядит отвратительно. Но разве это кого-то может остановить, когда речь идет о деньгах? И если бы только о них!

«Молодая девушка — не более чем разменная монета», — как-то сказала мачеха. Кажется, она была искренне удивлена, что я с ней не согласилась.

Сейчас я себя именно так и чувствую. Мои дражайшие “родители” покупают себе безбедную жизнь, а расплачиваются мною. Разве кого-то этим удивишь в нашем мире?

— Смею лишь напомнить, что я планировала учиться. — Привожу свой последний довод, сама понимая, что все это бессмысленно.

Все уже решено без меня.

— У нас нет денег, чтобы тратить их за твое никчемное обучение. К тому же, что скажут люди! Граф Деворо отправил дочь учиться! Это позор. Нет и нет. Ты выходишь замуж!

Так что мне остается лишь произнести заученное:

— Как вам будет угодно!

Отец впервые за время всего разговора вскидывает на меня глаза, видимо, желая полюбоваться моим смирением. Но не находит его на моем лице, и решает поучать меня в завершении разговора:

— Марта, ты не имеешь права отказаться. Ты подведешь всю семью, предашь память матери, ведь мы можем лишиться дома! Видит Бог, я бы поискал кого-нибудь получше Граф Лоренгхайма, но он единственный согласился, а времени искать других кандидатов у нас нет. Уверен, ты будешь мне благодарна. Замуж — отличный выход в нашей ситуации.

Я уже даже не удивляюсь его словам. Они больше не ранят. Молча разворачиваюсь и выйдя из кабинета, тихонько притворяю за собой дверь.

Она тихо щелкает за спиной. Почти неслышно. Там, с той стороны осталась послушная девушка, нетерпеливо ожидающая своего совершеннолетия, чтобы избавиться от опеки отца и поступить учиться.

А здесь, в коридоре в этот же миг родилась другая. Та, что встряхнув непослушными кудрями, произносит себе:

— Я все равно хотела уезжать из дома, рассчитывая поступить в квинс колледж. Что ж, эту возможность у меня отняли. Но не забрали возможность уехать.

В голове быстро рисуется план. Он отчаянный, опасный. Но другого выхода у меня нет, кроме выхода замуж. Не хочу я даже приближаться к так называемому жениху, а уж тем более — ложиться с ним в постель.

На железнодорожном вокзале толпа шумит. Мужчины в цилиндрах, дамы в дорожных платьях, дети в серых пальтишках. Все куда-то спешат, а я — прячусь. Клубы пара, вырывающиеся из-под колес и валящие из труб, стоящих у перрона паровозов, очень мне помогают пройти незамеченной к кассе.

— Будьте добры, билет до Лорсдейла, — выдыхаю название мелкого городка на самой окраине королевства.

Кассир поднимает на меня равнодушные глаза, заученно произносит:

— Первый класс — семь соверенов.

— Второй, — шепчу, опуская глаза.

— Один соверен и три шиллинга.

Кладу деньги на стойку. Получаю билет. Бумажка дрожит в моих пальцах, как бабочка.

Билет. Мой билет к новой жизни.

Поезд трогается, увозя меня к новой, неизвестной жизни.