Глава 5

Оглядываюсь назад и … ныряю в его машину. Мистер Моггарн следом за мной.

Дверь захлопывается за ним с глухим звуком, и будто сразу гаснет весь хаос, что ревел и щёлкал вспышками снаружи.

Внутри только гул мотора, медленно гаснущее освещение, — сглатываю (надеюсь, что незаметно) — и орк рядом.

Салон обволакивает меня роскошью. Запахи кожи и дерева смешиваются, а мягкое сиденье буквально втягивает в себя. Панели из красного дерева сверкают, инкрустации серебром отливают в свете. Всё это словно из другого мира, недосягаемого для таких, как я.

Автомобили в нашем мире есть лишь у десятка людей. И вот получается, что и у орка.

Как вспышка молнии сверкает озарение, откуда я помню его имя.

Напротив сидит он. Бархаг Моггарн. Имя, которое я слышала десятки раз в разговорах отца и его знакомых, и не только их.

Орк, который скупил половину железных дорог и пароходных линий, а вторую половину, как говорили, собирается прибрать к рукам в ближайшем будущем. Владелец пароходов и железнодорожных составов. Магнат.

Говорят, что у него есть корабль, способный пересечь океан быстрее любого магического судна. Что он может скупить министерский совет, если ему захочется. Что он опасен и скор на решения, как сам ураган, и при этом умен, как дьявол. Даже моя мачеха, вечно ядовитая, однажды пробормотала: «С таким лучше не связываться!».

И вот он сидит передо мной, настоящий, живой. Смотрит внимательно, не мигая.

А у меня сердце никак не думает униматься. Я думала, что предел скорости пульса я испытала в вагоне, когда поняла, что он катится вниз. Оказывается, нет! Сейчас пульс долбит еще громче и чаще. отчаянней. Словно погибнуть тогда в вагоне — это было молниеносно и не так страшно, как оказаться с орком наедине.

Водитель хлопает своей дверью и моментально трогается с места. Машина едет неровно, ищет путь, чтобы выехать на ровную дорогу от железнодорожного полотна, где лежат искореженные вагоны.

"Это неприлично", — стучит в моей голове, — "оказаться в одной машине с незнакомым мужчиной. Хотя после того, как газетчики сфотографировали как богатейший магнат спасает девушку из купе второго класса, пожалуй, уже все равно".

Тишина становится невыносимой, давит, вынуждая меня что-то сказать. О том, что завтра газеты будут пестрить фотографиями. О том, что всем захочется обсудить: леди Деворо оказалась в объятьях орка. Но вместо этого, я улыбаюсь и произношу с улыбкой, протягивая ему руку для рукопожатия:

— Леди Марта Деворо.

Он на долю секунды смотрит на мою руку и тут же протягивает свою.

Пока я осознаю, что он мне жмет руку по-мужски, и что моя ладонь кажется такой крохотной по сравнению с его огромной лапищей, он повторяет за мной, словно пробует фамилию на вкус:

— Леди Деворо. Вот значит как.

Уверена, он понял и про мой титул, и про бедственное положение. Он так пристально смотрит наменя, словно считывает все, что у меня на уме и на сердце. Сверлит темным взглядом. Но сейчас я рада, что больше он ничего не спрашивает. Лишь нехотя отпускает мою руку.

— Бархаг Моггарн, — произносит он спокойно. — И, думаю, вам это имя знакомо.

Знакомо? Дажа слишком. Я бы предпочла никогда не пересекаться с таким человеком. Слухи о нем ходят самые разнообразные, все-таки он орк. И магнат.

Не знаю, что меня дергает и за какие ниточки, — возможно, уверенность, что хищнику нельзя показывать свой страх, — но я вдруг заявляю, глядя прямо на него:

— Я благодарна вам за спасение. Жаль лишь, что рядом оказались репортеры, и вы скомпрометировали меня. Нельзя ли было…

Не успеваю продолжить, замечаю, как он мимолетно вскидывает бровь и произносит:

— Так вот, леди Деворо, это вы полезли в падающий вагон. Если бы не я, вас бы уже не было. Так что вините только себя.

Щёки заливает жар. Но возразить нечего. Похоже, он не из тех людей, кого интересуют оправдания.

А еще, судя по всему, ему плевать не репортеров. Он привык. В отличие от меня. Да и вряд ли его репутации что-то угрожает. В отличие от моей.

— Куда вы ехали? — спрашивает он тоном, словно мы с ним ведем светскую беседу.

Я прикусываю губу, не зная, что мне говорить. Все-таки бегство графини из дома уже само по себе скандал.

Взгляд не отводит. Не оставляет выбора. Вздрагиваю подбородок, решив, что мне уже ничего не страшно, отвечаю:

— В Лорсдейл. Хотела найти работу, не могла больше оставаться дома. Отец решил выдать меня за графа Лоренгхайма, а мачеха промотала всё наследство матери. Денег не осталось даже на приличный билет, поэтому я взяла второй класс.

Держу спину очень прямо и говорю с достоинством, будто это признание не должно меня унижать.

— Я хотела устроиться гувернанткой. Или, если повезёт, секретаршей при нотариусе. Мне нужна работа. — Я сглатываю и смотрю в пол. — Но теперь конец. Завтра газеты выставят меня посмешищем. Никто не возьмёт на работу женщину, о которой будет судачить весь город. И так-то не особо много было шансов. Рекомендаций у меня нет.

В салоне звенит тишина. Он молчит, будто обдумывает каждое моё слово.

— Не конец, — наконец произносит он. Голос низкий, тяжёлый, будто приговор. — Я же представил тебя моей помощницей. Личной. Ты ей и станешь. Газеты получат именно эту историю.

Я резко вскидываю голову.

— Помощницей? Я? — выдыхаю. — Но я… я

— Это твой единственный выход. Работа у меня сохранит твоё имя и будущее. А всё остальное тебя уже не спасёт.

Его слова звучат сурово, но я понимаю: это правда. Женщина без денег, с фамилией, покрытой позором, никому не нужна. Может, это и есть мой шанс? Пусть я не туда ехала и не того искала, но судьба подкинула неожиданную возможность. Да, странную, и да, опасную. Но всё же возможность.

Я выдыхаю, ощущая, как с плеч будто падает камень.

— Помощницей… значит.

— Именно, — кивает он, и уголок его губ чуть заметно поднимается.

Я снова отворачиваюсь к окну. Фонари бегут за стеклом, и в голове вдруг вспыхивает мысль: а что хуже?

Выйти замуж за графа Лоренгхайма или… работать помощницей у орка. Да, он страшен, огромен, властен. Но он хотя бы не скрывает, кто он такой.

В конце концов, ну подумаешь, орк!