Глава 43

Я смотрю на Бархага. Он медленно выпрямляется, и его лицо превращается в каменную маску. В глазах разгорается пламя ярости.

Кажется, кому-то тут явно не поздоровится. Но он молчит, старательно подавляя свой гнев, видимо, чтобы не разнести тут всех и всё.

Я следую за ним, торопливо, что даже не обращаю внимания, идут ли за мной профессор и Эдгар. И лишь когда Бархаг внезапно останавливается в коридоре, и не оглядываясь, спрашивает:

— Ты знал, что похититель должен был обратиться к тебе, если что-то пойдёт не так?

Я останавливаюсь и оборачиваюсь назад, вижу, что за мной замирает Эдгар и за его спиной мнётся профессор, растерявший свой прежний лоск.

Эдгар смотрит в спину своего шефа всё с той же маска идеального помощника, которая всегда была на его лице.

— Я не понимаю, о чём вы, сэр.

Бархаг недовольно дёргает головой, хмыкает и возобновляет свой путь к выходу из полицейского участка. Мы все послушно следуем за ним.

Дверь полицейского участка захлопывается за нашими спинами с глухим, тяжёлым звуком, будто ставит окончательную точку под тем, что мы только что услышали внутри, и на секунду мне кажется, что вместе с этим звуком отрезается и прежняя реальность, в которой можно было объяснить происходящее случайностями или совпадениями.

Оказавшись на улице, Бархаг резко разворачивается, и только теперь я вижу, как искажается злобой его лицо. Оно по-настоящему страшное. Сейчас я воочию убеждаюсь, что значит, что орки имеют пугающую и отталкивающую внешность: у него выдвигаются клыки, обезображивающие его лицо.

Я, не в силах смотреть на них, зажмуриваю глаза и для верности прикрываю их руками. Бархаг выглядит так, словно сейчас разорвёт Эдгара в клочья. Он не говорит больше, а рычит словно разъяренный зверь:

— Сейчас мы садимся в машину, и ты рассказываешь всё, как было, иначе я за себя не отвечаю, Эдгар! Хватит притворяться и строить из себя того, кем ты не являешься.

Я приоткрываю глаз, слежу за реакцией Эдгара, вижу, как он бледнеет, потом сереет лицом. И даже кажется пошатывается, не в силах стоять ровно. В итоге он лишь мелко кивает несколько раз, соглашаясь с начальником. И прикрывая глаза, чтобы выровнять сбившееся дыхание.

Сумерки уже окончательно опустились на город, воздух стал прохладным и плотным, словно сама атмосфера пропитывается надвигающейся бурей, имя которой Бархаг Моггарн.

Я делаю глубокий вдох, но легче не становится, потому что имя, прозвучавшее в камере,  так и звенит у меня в голове, не давая ни на секунду отвлечься или спрятаться от него. Лорегнхайм. Мой … жених, за которого хотел выдать меня отец и мачеха.

Мы подходим к автомобилю, и Бархаг, не говоря ни слова, открывает дверь, садится за руль, а я занимаю своё место рядом с ним, в то время как двое мужчин устраиваются сзади, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Мотор заводится с низким, ровным гулом, и машина трогается с места, мягко выезжая на дорогу, будто ничего не произошло, будто мы просто возвращаемся после обычного визита, а не после разговора, который переворачивает всё с ног на голову. Некоторое время мы едем в полной тишине, и этот отрезок пути кажется странно длинным, потому что каждый из нас думает о своём, но скорей всего об одном и то же.

— Эдгар. — произносит мистер Моггарн  спокойным, ровным голосом, но в нём чувствуется такое давление, которое невозможно игнорировать.

Сейчас он не спрашивает, а требует рассказа.

Пауза затягивается, становится почти невыносимой, и я уже начинаю думать, что Эдгар решит молчать до конца, но затем с заднего сиденья всё же раздаётся голос, который звучит иначе, чем раньше, словно принадлежит другому человеку.

— Ко мне обратились… несколько недель назад, — говорит он медленно, будто каждое слово даётся ему с усилием.

Я закрываю глаза на секунду, потому что понимаю, что сейчас прозвучит правда, от которой уже не получится отвертеться.

— … предложили деньги, — продолжает он, — … большие деньги, за то, чтобы я закрывал глаза на некоторые операции с поставками эмбраксита.

Бархаг не реагирует внешне, он продолжает вести машину так же спокойно, будто слушает обычный отчёт, но я чувствую, как он стискивает руль руками, а его лицо искажает снова маска ярости. Я не смотрю на него, но уверена в этом так же хорошо, как и в том, что Бархаг сдерживается изо всех, контролирует себя, в то время как ему хочется орать и убивать. Мне бы точно хотелось.

— Я думал, это контрабанда, — говорит Эдгар, — обычная, ничего особенного, экономия на поставках магических кристаллов, уход от налогов, серые схемы… все так делают, сэр, вы же знаете. Я не думал, что это что-то серьёзное.

— Ты не думал, — с сарказмом повторяет Бархаг

— Я не знал про поддельный эмбраксит! — резко добавляет Эдгар, и в его голосе впервые проявляются эмоции: — Клянусь! Нужно было просто заявлять чуть больше эмбраксита, чем мы реально загрузили, а потом исправлять документы…

— А когда узнал? — Бархаг кидает на него взгляд через зеркало заднего вида.

— Тогда было уже поздно, — отвечает он, и голос его дрожит. — Они сказали, что если я скажу хоть слово, то убьют мою семью. У меня младшая сестра, двое племянников… я один их содержу. Я не мог рисковать.

Я наконец оглядываюсь на заднее сиденье и вижу, что он закрывает лицо руками, и его плечи чуть вздрагивают, будто он наконец позволяет себе показать слабость, которую так долго скрывал.

— Я думал, что смогу контролировать ситуацию, — говорит он глухо. — Думал, что если буду внутри, то смогу понять, что они делают, и остановить, если станет опасно. Думал, что смогу защитить и вас, и своих родных. А в итоге…

В машине снова становится тихо. Эдгар не произносит больше ни слова, сокрушенно мотая головой.

— Имя, — говорит Бархаг.

— Я не знаю того, кто это всё организовал, — отвечает он. — Со мной работал посредник. Хриплый голос, северный акцент. Я могу описать подробнее, если вам это чем-то поможет. Он сказал, что работает на человека, который хочет уничтожить вашу империю. Я лишь хотел защитить вас, я всегда был предан вам! Думал, что если они подумают, что я на их стороне, то все у меня будет под контролем. И так и было, пока не появилась она!

Он обличающе тычет в меня пальцем, словно это я заставила его подделывать документы, врать и предавать. У меня глаза на лоб лезут от подобной наглости, но я не успеваю возмутиться, потому что Эдгар неожиданно продолжает, словно самое сложное уже сказано, и теперь остаются лишь детали, которые сами просятся быть произнесенными.

— После того, как леди Марта стала вашей помощницей, всё изменилось, со мной снова связались. И теперь план был другой. Нужно было использовать её, чтобы разрушить вашу репутацию. Взрывы на поездах, пароходах, дирижаблях, принадлежащих “Моггарн Стим Компани” должны были уничтожить всё, что мы с вами создавали годами. Для этого надо было её держать рядом с поддельным эмбракситом. Всё просто. Они это поняли после аварии на поезде. Она — причина всех бед. Нет её — и поддельный эмбраксит просто не даёт тех характеристик, что имеет настоящий. Но стоит леди Марте зайти на борт, где есть подделка — катастрофа практически гарантирована. Надо лишь поближе подойти к месту, где он хранится. Вот и всё.

— Боже мой! — не могу я сдержать эмоций, прикрываю в ужасе рот. — Это по моей вине могли погибнуть люди..

— Так и есть! — зло признает Эдгар. — Они нарочно прислали Имперскую комиссию по делам наследств и брачным контрактам. Они всё верно рассчитали, мистер Моггарн будет защищать леди Марту, и увезёт ее подальше от комиссии. Тогда всё становилось делом техники. Нужен был поддельный эмбраксит. Но я всё ещё надеялся, что смогу помешать этому. Те, кто нанял этого преступника, чтоб похитить Марту, хотели её заполучить, а я уговорил этого мошенника похитить леди Марту! Её нужно было всего лишь тайно убрать с корабля. Она мешала моим планам, представляла угрозу для репутации компании, понимаете?! У того, кто за всем этим стоял, были какие-то свои старые счеты и с вами, мистер Моггарн, и с леди Мартой.

Эти слова будто окончательно складывают картину, но именно в этот момент профессор вдруг начинает смеяться, резко, нервно, почти истерично, так, что это звучит неестественно и пугающе.

— Старые счёты! — повторяет он. — Конечно! Это же очевидно!

— Замолчи, — бросает Бархаг, но профессор уже не может остановиться.

— Это Лорегнхайм! — выпаливает он. — Он меня нанял! Он обещал финансирование, лабораторию, оборудование, всё, что нужно для настоящей науки!

Он наклоняется вперёд, его глаза горят, и в них светится отчаянное желание оправдаться.

— Я думал, это шанс! Прорыв! Он говорил о новой технологии синтеза эмбраксита! Я не знал, что это подделка!

— Но вы согласились, — тихо произношу я, как будто про себя, но он всё слышит.

Смотрит на меня, и в его взгляде нет раскаяния, только раздражение от того, что его мотивы не одобряют.

— Вы не понимаете, — говорит он. — Это наука!!!

— Это жадность, — спокойно вставляет Бархаг, и после этих слов профессор откидывается назад, будто его ударили, и замолкает.

Машина едет дальше, дорога уходит в темноту, а сзади царит тишина. Эдгар больше не говорит, профессор тоже, и оба они выглядят так, будто наконец поняли, во что оказались втянуты.

— Вы оба останетесь под стражей на корабле, — говорит Бархаг, не оборачиваясь, когда мы подъезжаем к порту. — Мне нужно во многом разобраться.