Глава 44

Как Бархаг и обещал, на следующий день мы отправляемся в Мелдроуз на дирижабле.

Диковинная штука, которая поражала мое воображение в первый мой день в офисе “Моггарн Стим компани”, проплывая в небе над моей головой, вот-вот станет реальностью, когда я взойду на его борт.

Поверить в это не могу, наблюдая, как он возвышается над причалом, словно серебристый кит, застывший в воздухе на длинных канатах. Его оболочка мерцает в бледном свете утра, тросы натянуты, скрипят от натяжения. И эти странные звуки тоже кажутся мне похожими на зов огромного кашалота.

За моей спиной, будто в прошлом, остаётся корабль, в котором остаются под стражей заперты Эдгар и профессор, вместе со всеми их тайнами, страхами и предательствами, и от этого мне на миг становится странно, как будто я оставляю часть вчерашнего дня там, на борту “Олимпии”, но ещё не до конца  уверена, что она действительно останется позади.

— Готова? — тихо спрашивает Бархаг, задирая голову вверх, к парящему прямо над нами гиганту.

Я молча улыбаюсь ему. Конечно, я готова. Ведь он уже всё решил, всё организовал, как всегда, а мне остаётся только подтвердить:

— Да!

Он кивает и подаёт мне руку, помогая подняться на борт. Это просто жест вежливости, я бы и без него прекрасно справилась, но мне приятно, что его горячие пальцы обхватывают мою ладонь чуть крепче, чем требуется, и на долю секунды дольше задерживаются прежде, чем убрать руку.

Когда я ступаю на борт дирижабля, меня на мгновение накрывает ощущение детского восторга, смешанного с лёгким страхом, как будто я делаю шаг в неизвестность, которая одновременно пугает и притягивает.

Внутри всё устроено иначе, чем на «Олимпии». От роскоши парохода почти ничего нет, зато еще современный дизайн и лаконичность внутреннего убранства. Ну еще бы! Это ведь паровой аэростат — новейшее слово в транспорте, и двигается он гораздо быстрей, чем пароход.

Некоторое время мы молчим. Это молчание не неловкое, а скорее уставшее, как будто нам обоим нужно немного времени, чтобы просто перевести дыхание и осознать, что произошло за последние сутки.

Бархаг первым нарушает тишину.

— Марта, — говорит он, глядя на меня, — где ты научилась водить?

Я моргаю, удивлённая неожиданностью вопроса, и невольно улыбаюсь, потому что после всего, что случилось, это кажется почти странным: говорить о таких простых вещах.

— У знакомого моего кузена, — отвечаю я, устраиваясь удобнее в кресле. — Он теперь стал инженером, говорят, строит дирижабли.

Я киваю в сторону окна, где за стеклом уже начинают расправляться канаты, и дирижабль медленно готовится к подъёму.

— Он считал, что женщина должна уметь всё то же, что и мужчина, — продолжаю я. — Особенно если речь идёт о механизмах. Говорил, что это вопрос не силы, а понимания. Довольно неожиданно, да?

Бархаг слушает внимательно, и в его глазах появляется тёплый отблеск.

— Вовсе нет. Он был совершенно прав. И ты решила проверить его теорию на практике? — говорит он.

— Конечно, — пожимаю плечами. — Мне было скучно быть просто “леди”. Но я была единственная из всех его более-менее знакомых женщин, кто согласился на подобную авантюру. Так что все свои таланты он тратил на меня. Но мне и самой нравилось управлять автомобилем.

Бархаг тихо усмехается:

— Я это уже понял.

Дирижабль вздрагивает, и я чувствую, как он начинает подниматься. Город медленно уходит вниз, крыши становятся меньше, улицы превращаются в тонкие линии, а потом всё это растворяется в лёгкой дымке.

Я невольно подаюсь ближе к окну.

— Красиво, — шепчу я.

— Да, — отвечает он, но смотрит не оставшийся внизу город и людей.

Он смотрит на меня. Это длится всего секунду, потом его лицо снова становится серьёзным, и я понимаю, что разговор, к которому он ведёт, не будет лёгким.

— Я знаю Лорегнхайма, — говорит он наконец.

Я отвожу взгляд от окна.

— Да? — шепчу одними губами.

Почему-то мне кажется, что сейчас Бархаг огорошит меня тем, что не может быть со мной по этой причине. Какая-нибудь “джентльменская” ерунда вроде правила, что невеста знакомого не может стать твоей невестой. Я, кажется, даже не дышу, и с трудом понимаю слова Бархага, когда он произносит:

— Достаточно, — отвечает он. — Он разорился из-за меня.

Он говорит это спокойно, без хвастовства, но и без сожаления, как констатацию факта.

— Его компания не выдержала конкуренции, — продолжает он. — Контракты ушли к нам. Поставки тоже. Он пытался удержаться, но… не смог.

Я медленно киваю.

— Но он оказался не из тех, кто умеет проигрывать, — добавляет Бархаг.

— Я знаю, — тихо говорю я.

Он бросает на меня короткий взгляд.

— Я слышал о нём разное, — продолжает он. — Что он упрям, жесток, умеет ждать и умеет бить туда, где больнее всего. Но я… — он делает паузу, словно подбирая слова, — я не думал, что он пойдёт так далеко.

Я чувствую, как внутри меня снова поднимается холод.

— Он хотел и тебя наказать, — говорю я. — И меня.

— Да, — отвечает босс. — Я подставил тебя. Позволил сделать из тебя и мишень и опасность одновременно

— Нет, — я не могу поверить, что Бархаг реально так считает.

— Да, — возражает он так, будто я не понимаю очевидных вещей, — Если бы ты не была рядом со мной, он не смог бы использовать тебя.

— Если бы я не была рядом с тобой, — отвечаю я, — я могла бы уже быть мертва.

Он замолкает. А я наклоняюсь чуть ближе к нему, заглядываю в глаза, в надежде достучаться до него.

— Ты спас меня, Бархаг, — говорю тихо. — И не один раз. И не пытайся сейчас сделать вид, что это не так.

Он смотрит на меня долго. Потом медленно поднимает руку и нежно касается моей щеки, словно проверяя, что я действительно здесь. Живая. Настоящая.

Закрываю глаза, наслаждаясь его мимолетной лаской. Чуть подаюсь навстречу, и он правильно считывает мой порыв. Нежно целует меня.

— Я люблю тебя, Марта, — выдыхает он в мои губы признание в любви, — ради тебя я готов на всё. Мы вместе справимся. И с Лоренгхаймом, и с любым, кто встанет у нас на пути.

Переплетаю наши руки, стискиваю пальцами его ладонь:

— Я тоже люблю тебя, Бархаг.