11

Анна

Я вытаскиваю из духовки противень со сгоревшей едой, пока Егор открывает настежь окна. Запах горелой еды моментально разнёсся по дому.

Меня надо наградить званием — лучшая хозяйка года. Молодец, Аня! Так держать! Мало того, что сама готовить не умеешь, так ты и готовое умудрилась сжечь.

— Могу предложить бутерброды, — достаю мусорное ведро и начинаю выбрасывать туда что-то отдаленно напоминающее пищу.

— Тогда уж лучше я сам, — Громов открывает холодильник и вытаскивает оттуда нарезку, пока я соскребаю гарь. Боюсь, что ты — девочка-катастрофа, умудришься палец себе отрезать.

В ответ наиграно смеюсь.

— Мое чувство юмора, затупилось о ваше остроумие, Егор Владимирович. Но в одном ты прав. Хозяйка с меня и правда никудышняя. Готовить я особо не умею. Печь тоже, — одеваю резиновые перчатки, щедро наливаю моющее средство на губку и засовываю противень под воду.

— И что?! — тяжко вздыхает Егор, нарезая хлеб. Не умеешь, так не умеешь. Переживу. И вообще зачем заморачиваться, если для этого всегда есть специально обученные люди.

Пока мужчина готовит для нас завтрак я старательно тру губкой железную поверхность.

— Я думала, что все мужчины хотят хозяйственных женщин. Чтобы борщи варили, — сдуваю со лба прилипшую прядь волос, — оладушки по утрам пекли.

— Ага. И опытных, зрелых любовниц. Не знаю, кто тебе внушил эти глупости, но я сними не согласен. А насчет ебучих оладушек, то я могу их и сам печь. Что, зря у меня диплом кулинарного ПТУ? — смеется он.

Конечно. Так я и поверила, что этот самый мужчина будет одной рукой контракты подписывать, а второй блинчики переворачивать. Просто стебётся. И судя по его взгляду, он понимает, что я понимаю, что это всего лишь насмешка.

— Егор, пока ты был на улице и решал свои сердечные дела, — бросаю взгляд в его сторону и вижу, как он хмыкает. Понял. В чувстве юмора мы сходимся. — Мама звонила, — говорю уже более серьёзно. Они хотят с отчимом прилететь, посмотреть столицу, ну и меня заодно проведать. И… — я закусываю губу. Как бы это сказать по мягче? Чтобы он не решил, что я на него давлю.

Мне просто совершенно не хочется встречаться один на один с ними. Тем более что там с ними будет этот урод.

— И-и-и…

Егор подходит и становится сзади за мной. Я чувствую своей спиной его тело, от чего внутри меня мурашки бегут, словно стадо бешеных антилоп. Он прижимается ко мне, а я замираю, ожидая чего-то большего. Но мужчина просто споласкивает нож под струей горячей воды.

— И хотят поужинать в ресторане, — выдыхаю я и чувствую, как кровь разгоняется по моему телу бешеным пульсом.

В задумчивом молчании он возвращается к столу.

— Аня, ближе к делу, — я слышу, как резко меняется его интонация. Что ты от меня хочешь?

Я не понимаю, что это за прыжок в его настроении. Секунду назад, все было иначе. Легко и на одной волне.

— Чтобы ты пошел со мной, — тихо произношу я, отключая шумящую воду и разворачиваюсь лицом к мужчине.

— Нет, — резко и безапелляционно отрезает он.

Смотрю на Громова и пытаюсь понять в чём причина его недовольства. Как я, то должна терпеть его бесконечных бывших. А выполнить мою элементарную просьбу, так сразу во штыки.

— Почему нет? Объясни, — требую я.

— Скажи, ты правда не понимаешь или просто издеваешься? — поворачивает голову в мою сторону и бросает ироничный взгляд.

Так. Это что-то новое.

— Почему это я издеваюсь? — подхожу к нему ближе. Просто не понимаю, почему у тебя такая агрессивная реакция на мою просьбу.

— Черт возьми! Позавтракали, — он швыряет нож на стол.

— Да что не так? Что в этом плохого?

— Аня, вот мне интересно, как ты себе это представляешь? — упирается двумя руками о столешницу и делает несколько глубоких вдохов-выдохов.

— Нормально представляю. Ты мой мужчина. Я твоя женщина. И не вижу ничего плохого в том, что ты познакомишься с моими родителями.

— Сколько матери лет? — рявкает Егор в мою сторону.

— Сорок три, — отвечаю, сжимая губы, потому как у меня от злости начинает хорошо так подгорать.

— Супер! — он всаживает кулак в стол. А отчиму?

— Сорок шесть, — не понимаю к чему он ведет.

— Вот прикинь ситуацию, — говорит с циничной усмешкой, — твоя дочь приводит на семейный ужин мужика, практически твоего ровесника и говорит: «мама, это Егор и я с ним сплю», — из его рта это звучит очень унизительно. — Представляешь их реакцию на меня?!

Я понимаю, что в своих словах Громов пересек ту черту, ту точку невозврата, когда уже ничего не возможно отмотать назад.

— А ты со мной просто спишь? — дёргается мой голос.

— При чем здесь это? Я образно сказал, — сжимает зубы Егор.

— Я тебя услышала, — я снимаю перчатки, со злости бросаю их в мыльную воду и выхожу из кухни. От обиды хочется проораться. А потом хорошенько прорыдаться.

— Ты куда? — кричит мне в спину Громов.

— Домой! — отвечаю его же тоном. Что-то я тут засиделась!

— Ань! — слышу за спиной гулкие мужские шаги.

— Даже и не вздумай меня останавливать. Я все равно уйду, — поднимаюсь прямиком в спальню и распахиваю в стороны дверцы шкафа. Достаю оттуда свою пижаму и пальто, в котором приехала сюда.

— Ань, я не хотел тебя обидеть, — за спиной появляется Громов.

— Все так, Егор. Все именно так, как ты описал, — в носу щиплет. Я давлю слезы. От этого слова становятся похожими на карканье. — Мне не на что обижаться. Я просто тут напридумывала себе того, чего на самом деле нет. Вот и все, — беру под мышку свои вещи.

— Прости. Я правда не хотел обидеть, — он останавливается в дверях.

— Все в порядке, — сквозь рвущиеся наружу слезы, выдавливаю из себя я. Просто дай мне пройти.

— Анюта, — мужчина делает шаг вперед.

— Мне надо домой, Егор.

— Не надо, — он делает еще один шаг.

— Я не шлюха, которая будет тебя здесь обслуживать, — качаю головой. И понимаю, что с этими словами внутри все обрывается.

— Да. Ты не шлюха. Ты дура! — срывается Громов и больно, собственнически впечатывается в меня поцелуем.

Его губы, язык, руки. Кажется, они везде. Мы тяжело дышим друг другу в рот. Мои мысли скачут от остроты ситуации и понимания того, что если я сейчас сдамся, то никогда не смогу переломать сложившуюся ситуацию в свою сторону.

— Нет, Громов, — уворачиваюсь я от его поцелуев. Ничего не будет.

Полностью уверенна в том, что он не посмеет дотронуться ко мне, без моего на то согласия.

— На сколько, — переводя дыхание он упирается подбородком в мою макушку.

— Что, на сколько? — пытаюсь привести мысли в порядок.

— Ресторан заказывать на сколько человек? — пальцами он зарывается в мои волосы и прижимает голову к своей груди.

— Ты пойдешь со мной? — поднимаю на него глаза.

— Куда я теперь денусь. С подводной лодки выхода нет.

Егор

Это выбор без выбора. Мозгами я понимаю, что девчонка в какой-то мере манипулирует мной. Но, черт возьми, мне самому это нравится. Мне нравится видеть ее радостной и счастливой. И знать, что причина этому — я.

Конечно, как нормальный мужик я могу настоять и сделать все по-своему. Но какой в этом толк, если она расстроится, а я буду чувствовать себя самым настоящим дерьмом.

Да и ко всему, морально ломать женщин не в моих правилах. Тем более любимых женщин.

Я вообще считаю, что надо быть конченым уродом, чтобы морально нагибать свою бабу. Подстраивать ее под себя. Подчинять. Заставлять. Делать ее зависимой и морально и материально. Делать из нее послушную куклу. Унижать ее.

Никто и никогда не уважал рабов. Зачем тебе женщина рабыня? Зачем тебе та, кого ты не уважаешь?

Ублюдочные особи мужского пола, которые ведут себя со своими женщинами подобным образом, имеют заниженную самооценку и ряд психологических проблем.

Одно дело бодаться с равными и подобными себе. А еще лучше, если противник мощнее тебя. Выше. Больше. Сильнее. Победить и нагнуть его — вот особый кайф. Именно в такие моменты ты чувствуешь себя самцом со свинцовыми яйцами.

А с бабы, что взять? Проиграешь ей — мудак! Выиграешь у нее — дважды мудак!

Мне, как нормальному мужику, нет никакого интереса выезжать за счет наивной девочки, которая в рот мне заглядывает от восторга. Иной раз смотрит так, что душу наизнанку вывернуть перед ней хочется, от одного ее взгляда. Аня даже представить себе не может, насколько я сам зависим от нее морально. Когда ей хорошо один раз, то мне в десятикратном размере.

Да я в последнее время вообще счастливым хожу и как придурок улыбаюсь, просто от того, что она рядом.

И если уж ей так приспичило, чтобы я познакомился с ее семьей, то хрен с ним. Я наступлю себе на горло и пойду с ней в этот чертов ресторан. При необходимости я готов даже при смерти ползти туда. Но только лишь бы ей было хорошо от этого.

Резкий стук в дверь прерывает поток моих мыслей.

— Войдите! — перевожу взгляд на светлую дверь.

— Егор Владимирович, можно? — на пороге кабинета появляется Олег.

— О! Как раз хотел тебя набрать, — закрываю ноутбук и отодвигаю его в сторону. Присаживайся, — указываю рукой на пустующий стул. Что у тебя?

Он медленно проходит по кабинету и садится напротив, а я вижу, что мой безопасник совсем без настроения.

— Я относительно Котова, — говорит он.

— Что с ним? — морально напрягаюсь и достаю из кармана пачку сигарет. Потом вспоминаю, что сегодня с утра решил бросить курить и прячу их обратно.

А что, не такой уж я и старый. Могу в скором времени детей захотеть, а потомство мое должно быть здоровым.

— Не знаю, — парень нервно крутит в руках свой телефон. Он исчез. Мы его почти три дня водили. Все было вроде бы тихо, — тяжко вздыхает он, а я готов взорваться над ним праведным гневом.

— Когда потеряли? В смысле — потеряли? — кричу благим матом. Все же не выдерживаю, достаю и подкуриваю сигарету.

Олег, опустив голову вниз, продолжает вертеть в руках телефон.

— Последний раз ребята видели его вчера вечером возле торгового центра. На выезде из города. Внутрь здания он вошел, но уже не вышел. Ребята прождали его до полуночи. И только тогда, когда поняли, что в торговом центре его нет, забили тревогу.

— Вашу мать! — мне хочется удариться головой о стену. — Почему сразу не сообщили? — подрываюсь с места и снова смотрю на раздражающий фактор в его руках.

— Сами искали, — отвечает не поднимая глаз.

— Спрячь это, — киваю на сотовый. — Иначе я это дерьмо сейчас разобью, — гремлю над его головой.

Парень молча прячет гаджет в карман.

У меня своих проблем навалом. Курбанов жмет с одной стороны. Увел у меня из-под носа очередного крупного клиента, пока я занимался амурными делами. С другой стороны, Анька со своими родственниками, к стенке прижала. Я делаю глубокую тягу и сбиваю пепел прямо на пол.

— Шеф, — подает голос безопасник, — странно то, что его автомобиль так и остался стоять на парковке…

— Ну не мог он заблудится ТРЦ, — подхожу к окну и ставлю его на проветривание.

— Не мог, — уверено отвечает Олег. Мы спрашивали у дежурной охраны. Они ничего не знают. Похожего никого не видели.

— Трупы? — уточняю на всякий случай, хотя думать об этом мне не хочется. Он сын моего друга, в конце концов.

— Узнавали. За ночь только две наркоманки откинулись и одного мужика из воды выловили, который пропал две недели назад. Все. Могли, конечно, где-то прикопать…

Понимаю, что Олег дело говорит, но гоню плохие мысли прочь. Если найду этого щенка первым, то точно в глаз ему дам. Это будет достойна компенсация за мои потрёпанные нервы.

— Больницы? — меня бесит, что приходится тянуть из него информацию практически клещами. — Млять! Может ты сам, наконец-то достанешь язык из задницы и начнешь докладывать? — психую я.

— Проверили. Не поступал, — оживает его голос.

— Странно. Не мог же он в воздухе раствориться?! — тушу окурок и сажусь обратно в кресло.

— Не мог, — соглашается охранник. У меня есть знакомый, у которого есть брат. Так вот этот самый брат, он исключительный отморозок. И по-счастливому стечению обстоятельств, как раз работает в охране Хабарова. Попробую пошуршать через него. Может, получится выудить хоть какую-то информацию.

— Было бы неплохо. Шурши Олег. Надо парня найти. И желательно живым, — уточняю и устало тру двумя пальцами переносицу.

— Принял, — он поднимается на ноги.

— Я тебя еще не отпускал, — киваю на стул, и парень садиться обратно. — Олег, я вот еще что спросить хотел… ты как женатый человек, скажи, стремно было с тещей знакомится? — уже я стараюсь не смотреть на него в этот момент.

Олег пару секунд молчит, а затем отвечает: шеф, а вы помните, как меня с пулей в ноге из-под машины вытаскивали?

— Конечно помню, — хмыкаю, глядя в потолок. — Я тебя еще на себе несколько километров тащил.

— Так вот тогда было не так стремно, — ухмыляется. — А у вас теща намечается? — любопытствует он.

Мне раньше казалось, что слова: «жена», «теща», «семья» — это что-то несовместимое со мной.

— Да вроде этого, — тяжело выдыхаю и сам от себя офигеваю.

— Поздравляю! — улыбаясь он снова встает со стула.

— Пока не с чем, — говорю уже более грозно. — И тебя, кстати, тоже.

— Согласен. Я свободен? — он снова достает из кармана свой проклятый телефон и смотрит на экран.

— Иди, — зло рявкаю для виду. И чтобы до вечера отзвонился!

— Понял.

Когда за охранником закрывается дверь, я беру в руки свой телефон, на который только что прилетело смс от моей девочки: «Сегодня на 19:00!»

Мы сидим на заднем сидении быстро движущегося автомобиля. Я вижу, что Аня нервничает. Чувствую, как ее пальцы напряженно сжимают мою ладонь. Да, что греха таить, я и сам волнуюсь перед этой встречей. У меня в душе затаилось какое-то гадкое предчувствие.

Выбранный Анной ресторан находится на последнем этаже самого высокого небоскреба в городе. Это зеркальная махина в девяносто пять этажей. Там размещены самые дорогие магазины, офисы, кинотеатры, развлекательные зоны, и даже два пятизвездочных отеля. Мне доводилось в одном из них несколько раз снимать номера. Отель не плохой, но высота меня не впечатляет и вид их панорамных окон тоже.

Впереди рядом с водителем сидит Олег. Я приказал охраннику сопровождать нас сегодня даже в самом ресторане. Мне это необходимо скорее для моральной поддержки, нежели физической защиты. Да и Олег давно не просто охранник, а скорее преданный друг, который никогда не переходит черту и держит субординацию.

— Егор, пообещай мне, чтобы не случилось, ты не оставишь меня там с ними наедине, — Аня пропускает свои тоненькие пальчики между моими.

Я давно понял, что у членов этой семейки сложились до боли странные отношения между собой.

— Ну что ж, я готов ходить с тобой даже в уборную. Тем более, что опыт есть, — согласен, дурацкая шутка, но я изо всех сил пытаюсь как-то разбавить мрачную атмосферу, нависшую над нами.

— Не шути, — бурчит она в ответ. — Я вообще-то серьёзно с тобой сейчас говорю.

— И я серьёзно, — прижимаю руку к груди. — Тем более, что жена не должна стесняться мужа своего, — еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться от ее возмущенного вида.

— Какого еще мужа? Громов, завязывай со своими шуточками, — она толкает меня своей сумочкой в бок.

— С чего ты взяла, что я шучу? — говорю с напускной серьёзностью в голосе.

Я не то чтобы реально хочу жениться. Нет. Как минимум не в ближайшее время. Но следить за Аниной реакцией, за тем, как недовольно вытягивается ее лицо… это извращенное наслаждение. Исключительно только ради этого стоит сделать ей предложение. Хотя, кто его знает, возможно когда-нибудь я его и сделаю.

Наши разговоры и шутки о супружестве, немного разряжают накаленную обстановку и выводят Анну из глубокой задумчивости. Всю оставшуюся дорогу она улыбается и колко шутит мне в ответ. Но ровно в тот момент, когда мы заходим внутрь лифта, который должен поднять нас на самый верх, все возвращается в исходную точку.

— Ань, все в порядке? — касаюсь ее плеча и вижу, как она рукой цепляется за позолоченный поручень.

Бледная. Напряжённая. Кажется, что еще немного и она запросто рухнет в обморок прямо тут. И вряд ли это происходит с ней от переизбытка чувств. Это больше похоже страх. Но вот вопрос, чего же именно она так боится?

— Все нормально, — кивает девушка и закусывая нижнюю губу поднимает взгляд в потолок.

Я смотрю на нее и понимаю, что хочу повторить то же самое с ее губами. Даже учитывая то, что мы здесь не одни. Справа от меня стоит Олег с огромным букетом желтых роз для будущей, в перспективе, тещи. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, но не успеваю ничего сделать, потому как дверь лифта отъезжает в сторону и выпускает нас прямо в зал ресторана.

Первой из кабины выходит Крылова. Я иду следом. Лысый, высокий метрдотель учтиво проводит нас к столику у окна в конце зала. Поворачиваю голову и смотрю на Аню, которая, видя своих родителей, с трудом натягивает на лицо кривую улыбку.

Здесь все, как обычно. Все столы заняты. И даже в будние дни проблема забронировать место, уж про выходные я молчу.

— Анюта, ну наконец-то! — слышу звонкий женский голос.

Выкрашенная блондинка, с ярким макияжем и алой помадой на губах спешно поднимается и заключает в объятия свою дочь.

Всматриваюсь в знакомые черты лица этой женщины. Беру из рук охранника цветы, делаю шаг вперед и замираю на месте. Я вижу перед собой не мать моей девочки, а свою первую любовь, из-за которой топтал СИЗО много лет назад. Из-за которой у меня образовались шрамы не только на теле, но и на душе.

Черт подери! Сколько лет прошло?!

— Вера? — отмерев выдыхаю я и вижу, как округляются ее глаза. Она стоит не двигаясь, так же как и я. Если бы на ее лице был экран, на нем большими, красными буквами зажглась бы надпись «Error» (ошибка).

— Егор… — тихо произносит она, а ее взгляд мечется между мной и дочерью. — Мне никто ничего не хочет объяснить?

Я не понимаю кому из нас адресован ее вопрос. Передаю Вере цветы и смотрю на Аню. Она смотрит на меня. По ее взгляду понимаю, что она вообще дупля не отбивает, что здесь происходит.

Официант, заметив букет цветов в руках женщины, тут же приносить и ставит рядом со столом вазу с водой.

— Почему ты Крылова? — шепчу Ане на ушко, а самому хочется вздернуться от абсурдности данной ситуации. Ну почему, из всех женщин на этой планете я выбрал именно ее дочь?

— По папе, — так же тихо отвечает она.

Мой охранник отходит в сторону, и с непробиваемым выражением лица становится у стены.

— Может все-таки присядем? — мужчина, сидевший за столом, поднимается и подаёт мне руку для приветствия. — Синицын Анатолий Петрович.

По всей видимости это Верин муж, а рядом с ним сидит его копия. С теми же чертами лица и цветом волос, но только моложе лет так на двадцать. Правда, у младшего еще есть козлиная бородка и пирсинг над бровями.

‒ Громов, — крепко жму ее в ответ. — Можно просто Егор.

Я отодвигаю стул для Ани рядом с матерью, а сам сажусь напротив возле Синицына старшего.

— Салют, — подняв руку ублюдочно улыбается паренек в центре стола.

Я молча киваю ему в ответ.

— Наконец-то вся семья в сборе, — говорит глава их семейства. — Аня, мы по тебе соскучились и очень рады, что ты наконец-то нашла время для встречи с нами.

— Я тоже рада этому, папа, — вижу, как она душит из себя каждое слово. — Вы же знаете, у меня учеба, фриланс, работа. Времени постоянно не хватает, — оправдывается Крылова и в этот момент взгляд ее отчима фокусируется на мне.

— Я так понимаю, что каким-то образом вы знакомы, — переключается он на свою жену, которая сейчас готова убить меня взглядом.

— Да, — расцветает в наигранной улыбке Вера и нервно поправляет свою прическу. — Мы очень давние знакомые. Я бы сказала, что древние, — нервно и совсем неуместно хихикает она. — А вы? Анюта, — поворачивается к дочери, — может расскажешь, как давно вы знакомы с Егором?

— Достаточно, — говорит Аня, слегка склонив голову на бок и смотрит прямо мне в глаза. — Да? — тень улыбки мелькает на ее губах, ожидая от меня ответной реакции.

А я смотрю на рядом сидящих мать и дочь. И удивляюсь насколько они похожи. Как же я сразу этого не догнал…