16

Анна

Из-за тонированных стекол в машине полумрак. В воздухе витает запах сигарет. Видимо в салоне постоянно курят. Напротив меня сидит Громов. Его руки сложены на груди. На протяжении всего моего рассказа, он молчит. Только его взгляд… Ох, если бы им можно было убить, то он обязательно сделал бы это. Не сомневаюсь.

— Вот. В общем так все и было, — рассказываю, а у самой до сих пор мурашки бегут по телу. Сердце колотится как у пойманного зайца. Голова вспотела. И в дополнение колющий бок.

— Понятно… — хмурится. — Ноутбук, флешка, деньги где?

— У меня в рюкзаке, — кажется, я слышу скрип работы его мозга.

— В этом? — он указывает на мою спину.

— Да, — честно отвечаю, но смотрю с опаской.

— Давай его сюда, — он протягивает руку в требовательном жесте.

— Зачем? — я не спешу снимать рюкзак со спины.

Почему? Да, хрен его знает… Потому что я тоже очень злая. И еще больше напугана. И вообще, мне хочется делать все наперекор ему.

— Аня, — понижает голос, — не выводи меня из себя еще больше.

— Я не вывожу. Просто спрашиваю, зачем? — конечно, в такие моменты надо уметь заткнуться и помолчать, но я не могу. Я не виновата, что из меня так и прет устроить ему демарш.

— Ну почему ты такая упрямая? — он делает глубокий вдох. — Давай сюда рюкзак!

— Нет, — скольжу задницей по сидению, ближе к двери. — Я отдам его Алине. А она в свою очередь пусть передает его Косте.

Егор достает из пачки сигарету и несколько раз нервно щелкает зажигалкой.

— Она не сможет его передать, как ты выразилась, Косте, — приоткрывает окно и выпускает изо рта облако серого дыма. — Потому, как никуда не поедет. Наворотили вы дел, девочки, своей самодеятельностью.

— Мы?! — нет, вот реально. Это только мы во всем виноваты? Он серьёзно? — Вообще-то…

— Ну, а кто?! — перебивает на полуслове Егор. — Не могли меня дождаться? Приключений на жопу захотелось? Аня, — он угрожающе нависает надо мной, а я вжимаюсь в сидение, — ты вообще соображаешь, что если бы не ваше чертово везение, то вы повторили бы судьбу этой самой Вероники. Или того хуже. Ты понимаешь, что с тобой могло произойти что-нибудь плохое? Ты подумала, своим куриным мозгом, что будет со мной, если с тобой что-то случится?

Да все я прекрасно понимаю. И мне стыдно. Мне, наверное, надо бы извиниться. Признать то, что я налажала. Но из-за своего упертого характера говорю совершенно другое.

— Да, возможно, я была не права. Но, виноват в этом, ты! — повышаю голос и подаюсь вперед. — И по большому счету, ничего страшного ни со мной, ни с Алиной не произошло!

Я вижу, как нервно играют желваки на его скулах.

— По счастливой случайности. Ты знаешь, что в это элитный дом и в нем куча видеокамер? Установить ваши личности не проблема. И если бы у этих людей был к ним доступ, ты бы сейчас не сидела здесь и не умничала передо мной. А еще, вы последние кто видел эту девушку. И если с ней, что-нибудь случится, косяк упадет на вас. Поэтому, мне надо найти ее раньше, чем это сделают менты, ну или Хабаров.

— Знаешь, что, Егор… — у меня появилась острая необходимость в чертовом оправдании.

— Знаю, Аня, — он откидывается на сидение и на несколько секунд прикрывает глаза, — ты натянула мне на голову очередной гемор.

Да. Давай на меня всех собак повесь. Я всегда у всех во всем виновата.

— Что будет с Алиной?

— Алина пока поедет к нам. Поживет с тобой некоторое время. Ей нельзя сейчас возвращаться в деревню. Спалились вы, девочки.

— А ты? — мне интересно будет ли он жить дома или так и продолжит шарахаться по чужим койкам.

— А я, благодаря вам обеим. Буду расхлебывать то, что вы наворотили. Ты хоть понимаешь, что ваши действия тянут на криминал? Ты понимаешь, что ваши действия имеют все признаки кражи?

Конечно. Я это понимала с самого начала. Вот только, признаваться я в этом точно не буду. По крайней мере не ему.

— Котов разрешил…

— Это слова, Аня, — Егор снова перебивает меня. — Слова к делу не пришить. Тем более, что его самого менты ищут.

— Котова? — зачем-то уточняю я, хотя и так понятно, кого он имел в виду.

— Нет, блин! Че Гевару! — рявкает, тушит сигарету и выбрасывает бычок в окно.

— Не надо со мной разговаривать в таком тоне! — взрываюсь от возмущения и начинаю пыхтеть как паровоз.

— Согласен, — рычит мне в лицо. — Ты не заслуживаешь такого тона. Тебя давно выпороть пора, за твои выкрутасы.

— Да? — мой мозг подает мне сигналы SOS, но меня уже несет на злом кураже. — Можешь тогда моей матери позвонить, пожаловаться на ее непослушную, плохую дочь.

— Ты меня сейчас подъеб… — Громов трижды меняется в лице, ‒ задеть решила? — каждое слово говорит так, будто крошит зубами.

— Воспринимай, как хочешь, — шиплю прямо в лицо.

Егор резко открывает двери автомобиля: «Олег! Забирай ее». Через секунду появляется безопасник.

— Куда их, шеф?

— Домой, — рявкает Егор.

Заткнись, Ань! Заткнись! — взывает моя совесть, благоразумие, или что там еще. Но у меня просто бомбит все внутри.

— А ничего, что я еще пока здесь? И вообще, я не хочу к тебе возвращаться. Я к себе домой поеду.

— Сопливым слова не давали. Олег, забирай, — бросает охраннику.

Парень настойчиво подает мне руку, и я выхожу на улицу.

— Рюкзак! — летит мне в спину.

Я останавливаюсь и резко оборачиваюсь. Снимаю его с плеча и молча швыряю на сидение.

Шел четвертый день нашего заточения в доме Громова. В отличие от меня, Алина со всеми быстро подружилась. От тети Тани до охранников. Которые начали дежурить во дворе и за воротами. Еще бы! Алинка такой цветочек. Эта девушка даже оледеневшее сердце разморозит. Она может расположить к себе абсолютно любого человека. Даже непробиваемый и глубоко женатый Олег начал бросать на нее недвусмысленные взгляды. Но, Алинка, по всей видимости, сохнет по Котову. Я видела, как расцветает на ее лице улыбка, когда она читает сообщения от Константина. В ней сразу появляется столько трепета в эти моменты.

Стыдно, конечно, признаваться, но мне даже стало на секунду завидно. Я тоже хочу так, как она. Перебрасываться приятными смс-ками со своим мужчиной. Слушать от него всякие приятные пошлости. На романтические свидания ходить. А не представлять его в постели с собственной матерью. Или с остальными двадцатью пятью тысячами других женщин. Как там говорят: «На земле есть столько пёзд, сколько нет на небе звезд.»

Хотя… По большому счету, относительно зависти, я перегибаю. По правде говоря, ну чему тут завидовать?! Веронику пока тоже никто не отменял. Кстати, Егор передал Косте все его вещи. И занялся поиском пропавшей девушки.

За эти дни мы очень сдружились с Алиной. Казалось бы, что могло объединить таких разных нас?! Все просто. Мы сошлись на мужиках. А обсуждения Громова и Котова вообще стали нашей любимой темой. Выглядело это примерно так: утро — мы страдаем херней и обсасываем Громова. День — мы страдаем херней и обсасываем Котова. Вечер — мы смотрим турецкий сериал «Ветреный» и примеряем на себя образ наивной Рейян, рядом с психованным и истеричным Мираном. Усердно выискивая в последнем схожести с нашими объектами вожделения. Еще иногда говорим о жизни. Ночь — спим. Все.

— Сколько ты говоришь здесь серий? — Алина ставит видео на паузу и отставляет в сторону мой ноутбук.

— Кажется семьдесят, — беру чашку с чаем и делаю большой глоток.

— А мы на какой?

— На десятой, — ставлю ее обратно на стол.

— Ёлки… — показательно вздыхает. — Блин, у них до конца сериала хоть секс будет?

Если бы Алины не было, то ее обязательно надо было бы выдумать.

— Вряд ли. Это же турки. Им такое показывать не позволяет религия. Там если и будет что-то, то только руки с ногами покажут. И все.

— А снимать про рукоприкладство и издевательство над женщинами — значит можно?!

— Это традиция. Они называют ее «долг чести». Женщину могут даже убить без суда и следствия, если она обесчестила семью. Бред, конечно! Но я в интернете читала, что это правда.

— Капец! Ну, скажем так, сценарист явно ненавидит главную героиню.

— Полностью с тобой согласна.

— Боже, какой ужас, — в чат вошла Петровна, вставив свой ценный комментарий. — Вы бы наши, старые фильмы смотрели. «Любовь и голуби», например.

— Сто раз видела с мамой, — улыбается Алина.

— Ладно, — машет рукой женщина и снимает с себя голубой передник. — Девочки, я ухожу. Ужин на плите.

— Информацию приняли, — весело отвечает наш Цветочек.

Петровна наклоняется ко мне и шепчет на ухо: Егор Владимирович сегодня приедет домой ночевать.

— Откуда вы знаете?

— Ребята на входе сказали, когда я им бутерброды носила.

— Ясно. Понятно.

Егор действительно вернулся, правда, ближе к ночи. С трехдневной щетиной, серым, уставшим лицом, запахом алкоголя и сигарет.

Я старалась не сталкиваться с ним взглядом. Мне было неловко. Неловко, за те проблемы, которые из-за меня насыпались ему на голову. За слова, сказанные от злости. За свои мысли о нем. За ревность.

На это раз Егор вытаскивает из задницы не только меня, но и Алинку. Поэтому мне придется быть тише воды, ниже травы, не дышать и не виебываться. Благо, что дом большой. У всех есть возможность рассосаться по комнатам и лишний раз не попадаться друг другу на глаза.

На улице глубокая ночь. Накинув на плечи махровый, я выхожу из душа. В доме тихо и темно. Спускаюсь на первый этаж, чтобы выпить перед сном воды. Проходя мимо кабинета Егора, я слышу странные недвусмысленные звуки. Точнее, женский голос. Я останавливаюсь, практически замираю и изо всех сил напрягаю свой слух.

Да, ладно! Не может этого быть… или может?

— Любимый, он такой огромный… — слова сопровождаются протяжным женским стоном.

От изумления мои глаза медленно ползут на лоб, и я подхожу ближе к двери. Мое сердце, словно бешеное начинает колотиться о ребра. В горле пересыхает еще больше. Ладошки потеют. А мозги старательно отрицают данный факт. Прислоняюсь ухом к замочной скважине. Пытаюсь понять неразборчивый шепот, доносящийся из его кабинета. Видимо этот гад понял, что ее слова прозвучали очень громко и ему пришлось прикрыть этой шлюхе рот. Мне так отчаянно хочется к ним ворваться и прекратить это блядство, но мои ноги будто бы приклеиваются к полу. Вдруг резко все затихает. И по комнате раздаются неспешные, тяжелые шаги. Я не успеваю ничего сообразить, так как дверь резко открывается и я в кромешной тьме падаю прямиком в мужские руки. Вокруг слишком темно. Я ничего не вижу. Чувствую только запах горького парфюма, которым пользуется Громов. Мужской силуэт приземляет меня на твердую поверхность. По всей видимости это стол. Его горячая рука обнажает мое плечо, снимая с него рукав халата. Второй рукой он проникает между моих ног. Приговоренный халат дерзко отлетает куда-то в сторону. Между мной и мужчиной больше нет никаких препятствий. Он выбивает из меня легкий стон. Теплое тело. Горячее дыхание на моей шее и …

Нет! Нет! Нет! Я открываю глаза, потому как, под подушкой настойчиво трезвонит будильник. Черт! Какой реалистичный сон. Жесть просто.