17

Анна

Дайте мне, пожалуйста, черный эспрессо с ошибкой и двумя ложками душевной боли.

Настроение сегодняшнего дня обещало быть отстойным. Мало того, что все мои мысли занимает сегодняшний сон, так еще впридачу меня начал терроризировать по телефону сводный брат на пару с отчимом. Дескать, он решил переехать в столицу, а так как снять жилье без лохотрона здесь трудно, попросил временно разметить его у себя. Потому как моя квартира все равно пустует.

К завтраку я спускаюсь самой последней. Во-первых — ем я меньше всех. Во-вторых — есть в обществе Громова мне совершенно не хочется. Он странно смотрит на меня за столом. Из-за этого еда иногда выпадает из моей ложки. И я чувствую себя свиньей. А он загадочно улыбается в эти моменты. От чего становится еще более неловко. Ну, как можно спокойно принимать пищу, когда за тобой наблюдает мужчина, о котором тебе сняться порнографические сны?! Вот и я так не могу.

Сегодня было так же. Когда я села за стол, то увидела, что Егор уже допивает свой кофе читая что-то в телефоне, а Алинка дожёвывает блинчики с медом. Удивительная девушка, ест за троих и худая как сушёная вобла. Даже целлюлит ее не берет.

— Доброе утро, Анечка, — Петровна учтиво ставит передо мной тарелку с омлетом и зеленью. Она уже знает мои порции и те продукты, которые я ем.

— Доброе, — улыбаюсь в ответ женщине. — Всем, доброе утро! — громко говорю, глядя в свою тарелку.

— Как спалось? — Егор отложил в сторону телефон. Если честно, то этот вопрос прозвучал как-то особенно странно из его уст.

Может это был не сон?

— Как обычно. А что? — я сразу же напряглась и напрягла все свои извилины в мозгу.

Что, если это, все-таки, был не сон? Что мне теперь делать? Как мне теперь себя вести? Что ему отвечать? Что, я веду себя как мартовская кошка: «Да ты знаешь, у тебя, по всей видимости, был ночью секс по телефону. Я как дура приревновала и решила отдаться прямо там. На столе.» Так что ли?

— Да, ничего. Я просто с утра мимо спальни проходил. Слышал, как ты громко материлась. Вот и решил спросить. У тебя все в порядке?

— Да. То есть, нет. С утра отчим звонил. Просил уступить квартиру своему сыну на время. Потому как, тот решил столицу покорять. А жить ему пока негде. Сказал, раз уж я живу у тебя, то зачем просто так за нее платить. Пусть уж лучше временно Мишаня поживет, пока не найдет себе что-то получше, — под пристальным взглядом Громова, я ковыряю вилкой еду, видимо ищу клад.

— Угу… — задумчиво тянет он, потирая рукой колючий подбородок. — А ты что на это ответила?

— Сказала, что пущу его ненадолго. Хоть и в целях безопасности, но мы ведь все равно пока здесь живем, — поднимаю глаза и смотрю на мужчину в упор, ожидая ответной реакции.

Кому ты врешь, Анна Викторовна?! Если бы ты сама не хотела здесь быть, тебя даже сотня охранников не остановила бы.

— Раз уж ты так решила, — он откидывается на спинку стула и складывает руки на груди.

Может мне, конечно, кажется, но на его лице начинает играть скрытая улыбка. Это что, какая-то игра? Если да, то в правила меня никто не посвящал.

— Татьяна Петровна, все очень вкусно! Спасибо! — продолжая смотреть на Егора, встаю из-за стола. Беру тарелку в руки и демонстративно иду мимо него, прямиком на кухню.

— На здоровьице, Аннушка! — отвечает мне женщина, когда я ставлю рядом с раковиной.

Если он еще не понял, то я никогда не играю по чужим правила. Я всегда устанавливаю свои.

Так… Что там у меня сегодня по плану? Я страдаю херней. Пойду чекну социальные сети. Может компромат на Громова найду. Например, пару фоточек с красивыми телочками, в каком-нибудь ночном клубе. Никто ведь не знает, где он был все это время?

Зайдя в спальню, я беру свой телефон, подключаю наушники и ложусь на кровать. Открываю плейлист и нахожу в ней самую сопливо-страдательную песню: «А я тебя короновал. И никому не отдавал. И как умел так радовал. И целовал, целовал, целовал, целовал …». Прикрываю глаза на несколько минут. В голове появляются разные образы. Вот он случайно касается моих губ. Мы начинаем целоваться. Влажно. Нежно. Вот он напирает на меня. Скользит своей рукой по шее вниз. Ммм…

Поворачиваюсь на бок и открываю глаза. Вижу перед собой на тумбочке мышь…

— А-а-а-а-а-а-а! — ору как многозначительная дура и выскакиваю из кровати. Прижимаюсь спиной к стене. Блин. Это трындец. Ненавижу мышей. Ненавижу грызунов. Она сейчас меня укусит, и я заболею чумой. Или еще какой-нибудь дранью. А может и того хуже… Мое бедное сердце бьется, как сумасшедшие. Спину обдает холодным потом. Во рту все пересохло. Если я не умру от чумы, то точно от инфаркта.

Дверь резко распахивается. Егор влетает внутрь и с ужасом смотрит на меня.

— Убери, — говорю дрожащим голосом и показываю пальцем на это серое чудовище. ‒ Умоляю тебя, убери ее от меня, — готовая разреветься в эту самую секунду.

— Ты серьезно? — он иронично выгибает одну бровь.

— У меня земмифобия! Она меня сейчас искусает, и я умру. Убери. Прошу, — взмолилась я.

— Ань, ты совсем дурочка? — он начинает мягко смеяться.

Громов аккуратно отодвигает шкаф. Берет оттуда какую-то тряпку. Тихо подходит к тумбе. И резко хватает футболкой этого зверя.

— Ну вот и все, — он разворачивает и берет в руки мышь.

Господи! Как? Как он это вообще делает? Он что, рехнулся? Она же сейчас его укусит. Вон, какая довольная сидит. Лыбиться серая сволочь.

Я закрываю лицо руками и посильнее прижимаюсь к стене. Ненавижу. Просто, млять, ненавижу.

— Посмотри на нее. Смотри какая она хорошенькая, пушистенькая, безобидная.

И как на зло этот зверь издает звук: пи-пи-и-и-пи!

Я слегка раздвигаю пальцы, чтобы хоть одним глазком глянуть что он делает. О, нет. Черт! Только не это. Он идет ко мне. Я кричу, а он ржет как конь. Сволочь! Убираю руки с лица и скользя по стене перемещаюсь к двери. Случайно закрывая ее, оказываюсь запертой в ловушке. Один на один с этим монстром, которого держит этот псих.

— Нет! Не надо! Не подходи! — предупреждающе выставляю руку вперед и чуть не прыгаю на месте. От ужаса по телу бежит дрожь. Как будто сотня мышей сейчас ползет по мне, цепляясь за одежду своими маленькими, острыми лапками.

Громов подходит все ближе. Я двигаюсь все дальше. Пока не оказываюсь в углу. Мужчина останавливается на расстоянии вытянутой руки от меня, продолжая смеяться. От безысходности и паники я резко ударяю его по руке. Не ожидав такого поворота, Егор случайно роняет мышь на пол, и та, не теряясь шмыгает куда-то за шкаф. Отлипнув от стены, я бегу в сторону кровати, чтобы запрыгнуть на нее. Но мужчина успевает перехватить меня на полпути и прижимает к себе. Спиной я чувствую твердые мышцы его груди. Своей ладонью он закрывает мой рот, продолжая все так же смеяться мне на ухо. Я брыкаюсь и пинаюсь в попытках вырваться. Мышь сейчас где-то на полу! Она может выползти в любую секунду!

Сильные мужские руки сжиматься кольцом вокруг меня, не оставляя никакого шанса на спасение. Я хочу. Пытаюсь. Но не могу ничего сделать. Я только ерзаю и дергаюсь в его объятиях, как тупая идиотка.

— Ань, глупенькая, моя… — шепчет на ухо. — Она боится тебя больше, чем ты ее. Поверь, — его дыхание обжигает. — И успокойся.

Я стараюсь взять себя в руки, но получается плохо. Все время смотрю на пол в поисках этого серого комка шерсти. Егор наконец-то прекращается смеяться. Чувствую его дыхание. Мое тело снова дрожит, но как-то по-другому.

Зашибись! Нашел время, когда приставать. У меня вообще-то еще обида не прошла.

— Отпусти меня, — не прошу, а требую.

Громов разжимает руки, и я отскакиваю от него словно ошпаренная.

— Зачем ты меня касаешься? По какому такому праву? — возмущенно раздуваю щеки.

— А меня надо какое-то право? — он вскидывает бровями.

— Ты что-то слышал о личных границах?

— Я-то? — мужчина меняется в лице. — Ань, ты надо мной издеваешься? — хмурит брови и его взгляд снова становится серьёзным.

Согласна. Тут я немного перебарщиваю. Кто-кто, а Егор знает, что это и никогда не переходит черту. Но я такой человек. Очень долго прощаю и забываю обиды. Мне надо самой, своей головой, а не пиздой, дойти до той мысли, что я готова быть снова его.

— Ань, ты знаешь, я, наверное, устал от этих твоих выкрутасов. Правда. У меня уже не тот возраст, — он устало трет рукой лицо.

— Как только закончится вся эта история с Котовым… — пауза. — Я думаю мы тоже… закончим.

Мои гореть начинают гореть. Что он несет? Что он имеет в виду? Я не понимаю, о чем он говорит. Точнее, не хочу понимать.

— Ты пока посиди внизу. Я сейчас кого-то пришлю сюда, чтобы мышь словили, а затем вызову специальную службу, — с этими словами Громов выходит из комнаты оставляя за собой открытую дверь.

Егор

Это был третий день, когда я землю грыз из-под себя, чтобы хоть как-то отмазать девчонок. А сделать это было, откровенно говоря, практически невозможно. Потому как менты тоже вцепились в это дело. Можно сказать мертвой хваткой. Связи, угрозы и взятки не помогли. От бабла отказались даже те, которые до этого всегда были безотказны. По всей видимости, у них свой личный интерес. Котов молодец. Качественно, надежно влез в дерьмо. По уши.

Ощущение такое, что я попал в квест, вопросов которого не знаю. И все что я делаю, так это шагаю в пропасть наобум. В попытке выйти победителем.

Мои ребята, нашли несколько зацепок. Сейчас версии проверяют. Не могла же эта барышня сквозь землю провалиться. Где-то она есть. И я, бля, гнидой буду, но найду ее.

— Я уважаю тебя Егор, — Дамир откидывается в своем кресле и сверлит меня взглядом. — И только из-за этого, я помогу тебе решить вопрос с Хабаровым. Тем более, что он давно мне как кость в горле.

— Я чего-то не знаю? — мы сидим в домашнем кабинете Амирова. На стенах нас висят дорогие, шерстяные ковры. Вокруг резная мебель из красного дерева. На стене золотые часы. Я, конечно, не эстет, но дизайнер тут явно перегнул с «цыганским барокко».

— Дело давнее, — невозмутимо отвечает своим ярко выраженным кавказским акцентом. — Мой старший сын Рустам, ты его знаешь, решил землю купить. В хорошем районе. Там раньше был старый гаражный кооператив, — он тянется к чашке чая и делает глоток.

Несмотря на его невозмутимый вид, мне кажется, что он сейчас скребет зубами от злости.

— Это тот, что за старым рынком? Что-то слышал об этом.

У меня тоже были виды на эту землю. Но на тот момент я как раз начал строить клуб. Были большие растраты. Поэтому я решил повременить с новыми покупками.

— Да, — кивает и возвращает чашку на стол. — Документы подготовил для торгов. Деньги. Но, Хабаров, с кем-то договорился. С кем-то из, — он показательно подкатывает глаза и показывает пальцем наверх. — И выкупил все без аукциона.

— В его стиле, — хмыкаю про себя, но отвечаю ровно. Я давно вышел из этих дел и все делаю законно. Времена меняться и надо под них подстраиваться. В век информационных технологий глупо махать топорами. Но до некоторых личностей прогресс так и не дошел.

Пауза.

Дамир задумывается на несколько минут, затем складывает руки в замок, кладет их на стол и говорит: Ты мне организуй связь с этим Котовым.

— Хорошо, — мне бы, только, самому для начала с ним связаться. Точнее до него добраться. Руки так и чешутся дать ему отцовский подзатыльник. И можно еще под дых несколько раз. Из-за этого щенка, мне приходится сейчас прогибаться. А все потому, что жалко дурака. Вроде как умный, а дурак дураком.

— Я добро помню, Дамир, — произношу спокойным тоном.

— Я знаю, — кивает. — За то и уважаю. А главное, Егор, что, прибавив нолей к своим цифрам, ты остался человеком.

— Не без твоей помощи, — теперь моя очередь предаться воспоминаниям. — Помнишь, как «Полярную» топтали?

Мы сидели вместе. Амиров тогда смотрящем был. Он и подтянул меня к нужным людям.

— Помню. А ты все своей женщине, за которую срок получил, письма писал. Как там… — он щелкает двумя пальцами в воздухе, — северное небо через колючую проволоку.

— Было время, — ухмыляюсь. Там многие пишут бабам на воле. Кто-то от тоски. Кто-то, чтобы крышей не поехать. А есть и такие, что в корыстных целях мемуары строчат. Я писал Вере, потому что думал, что она меня любит. Мне казалось, что ее запугали. И именно поэтому, она дала показания против меня. Но, правда оказалась куда банальнее.

— Она тебя так и не дождалась? — спрашивает Дамир.

— Она меня и не ждала, — отвечаю безразличным тоном и тру пальцами колючий подбородок.

— Ваши женщины не похожи на наших. В них нет смирения. Они не уважают мужчин. Живут сердцем и страстью…

О, да! Относительно смирения, то моей Крыловой до него, как до Китая пешком. А относительно остального, то тут надо поспорить. Но я не успеваю и рот открыть, потому как его философские мысли перебивает раздавшийся, осторожный стук в дверь. После разрешения войти, в кабинете появляется младшая дочь Амирова. Девочка лет тринадцати. В длинном платье и уже с платком на голове.

— Отец, меня просили передать, что ужин готов, — глядя под ноги, еле слышно говорит она.

Мне вот интересно. Это она стесняется или они ее так запугали?

— Хорошо, — кивает и девочка спешно ретируется. — Егор, ты поужинаешь с нами? — он снова переводит взгляд на меня.

Отказаться — проявить неуважение. Придется согласиться.

— Спасибо за приглашение, Дамир. — Я очень голоден.

Он поднимается с кресла и жестом приглашает меня проследовать за ним.

В этом доме, как и положено представителям ислама, мужчины принимают пищу отдельно от женщин. В центре гостиной, за большим столом собралась вся мужская половина этой семьи. Сам Амиров, который садится в центр стола. По левую руку от хозяина дома, его отец Зафар. Он человек уважаемый в определённых кругах, но совсем уже старик. Рядом с отцом сидит младшим брат Дамира. Справа три сына. Старшего я знаю, он сидит ближе к отцу, а вот двух младших вижу впервые.

Стол накрыт так, как будто это не простой ужин, а банкет в одном из лучших ресторанов города. Здесь есть все: хычины, хинкал, разнообразные нарезки, салаты, кебаб. От голода мой желудок сворачивается в тугой узел, а во рту начинает выделяться слюна, словно я собака Павлова.

Я, наверное, сейчас сдохну, если срочно не поем.

За столом Дамир бросает злые взгляды в сторону своего среднего сына. Кажется, его зовут Эльдар. Хороший парень, только вот по взгляду вижу, что бунтарь. Вот она классика жанра в этом вечном поединке отцов и детей. Может это и правильно. Дети должны воевать с мыслями родителей и отстаивать свою точку зрения. Они не должны быть покорными. Мальчишки уж точно.

— Эльдар, — гремит за столом Дамир. — Мне сегодня снова звонили из университета, — буравя глазами своего отпрыска.

Хоть и разные религии, но проблемы, видимо, у всех одинаковые.

— Да? — его брови недоуменно подлетают вверх. — Что хотели? Что бы мы им новый корпус построили? — спокойно спрашивает парень.

Это не похоже на дерзость, но он явно подразумевает именно это.

— Чем ты думаешь, сын?

— А чем думают они, когда в наглую просят взятки? — летит встречный вопрос. Нарывается парень.

Он мне чем-то сейчас Аню напоминает. Наверное, все дело в возрасте. Они ведь почти ровесники.

— У тебя скоро защита диплома, — мужчина сжимает в руках вилку.

— Дамир, — в диалог включается Зафар, — у нас гость за столом.

— Ладно, потом поговорим, — отмахивается Амиров. По всей видимости Зафар не хочет выносить ссор из избы.

Закончив с ужином, я спешно прощаюсь с хозяевами. Сегодня меня еще ждет долгий путь В Нижние, мать их, Петушки.

— Куда едем? — водитель поворачивает ключ зажигания и заводит автомобиль, когда я сажусь на заднее сидение и закрываю за собой дверь.

— Значит так, Павел, — громко выдыхаю и расстёгиваю пальто. — Едем мы с тобой в Нижние Петушки.

— А это где? — удивленно спрашивает парень, поворачивая голову в мою сторону.

— Сам не знаю. Сейчас будем искать.

Водитель включает на телефоне Гугл карты и вбивает в поисковике название. Несколько секунд и телефон сообщает, что наш маршрут построен и желает нам приятного пути.

— Это же… — прищуривается водитель, всматриваясь в экран телефона, — у черта на куличках.

— Ну, судя по названию я так и предполагал, — немного опускаю стекло и достаю из кармана сигареты.

— Егор Владимирович, может завтра? С утра пораньше, а? — снимает машину с нейтралки.

— Паша, — я выпускаю в окно кольцо серого дыма и понимаю, что ребята обнаглели до краев, — а может ты зарплату тоже получишь в следующем месяце. Пораньше как встанешь, так с утра… — поснимаю с них, к чертовой матери, премии. И Олега нагну, за то, что распустил их. Терплю их всех только потому, что они преданные как псы. Их нельзя ни напугать, ни подкупить. А в наше время это дорогого стоит.

— Понял, — отвечает парень и автомобиль с ревом трогается с места. — Там просто дорога плохая, — начинает оправдываться.

— Когда нас это останавливало? — ехидно ухмыляюсь.

Павел хороший водитель. КМС по автоспорту. Местный чемпион по стритрейсингу. Правда, гоняет на арендованной тачке, но это не столь важно.

С одним я согласен со своим водителем. Наши дороги, как и наша страна. Есть только видимость наличия. Достаточно отъехать двести километров от столицы, чтобы понять, что они существуют только на планах Автодора. Коррупция давно съела все, в том числе даже асфальт. И, к сожалению, это не искоренить. Любовь к халяве и отсутствие безнаказанности, засела далеко и глубоко в мозгах наших чиновников. Вместо дорог, они стоят дворцы с золотыми унитазами. Вместо строительств больниц, школ, детских садов, покупают платиновые яхты. Как поет кто-то из современных стэндаперов: «Как же так в стране всё есть, а народу нехер есть. Как же так всё есть в стране, а народ живет в говне.» Вот подпишусь под каждым словом.

Понятное дело, что своих сотрудников я не обижаю. Но когда смотрю на тот, как люди живут в глубинке, завыть хочется. В своем родном городе я отремонтировал школу. Там же создали нормальный класс информатики с новыми компьютерами. А не с одним как у многих. И тот, у секретаря школы. На мои деньги детей из соседних сел в эту школу на автобусе возят. Но, черт возьми, почему это делаю я, а не государство на мои налоги?!

— Егор Владимирович, мы на месте, — радостно заявляет водитель, глуша мотор.

Еще бы. Если бы на нашем месте были молоденькие барышни, а не здоровые мужики, то задницу им бы точно отбило на этих ухабах. Достаю из багажника Анькин рюкзак, с наворованным добром и велю водителю оставаться в машине.

Собака, мирно спавшая в будке, услышав присутствие чужака, начинает громко лаять. Я иду по грунтовой тропинке. Передо мной появляется старенький, деревянный дом. В одном из окон которого зажигается свет, и я слышу противный скрип старой двери. Через несколько секунд появляется какой-то дед. В трусах, сапогах и фуфайке. Он появляется из-за двери и наставляет на меня двухстволку.

Интересно девки пляшут.

— Ночи доброй, — смело шагаю вперед, держа на плече Анин рюкзак.

Подкоркой понимаю, что дед не шутит, но все равно иду.

— Стой! Стрелять буду! — прицеливается старик.

В примирительном жесте поднимаю руки вверх.

— Не бузи отец. Я с миром пришел, — начинаю морщиться, приближаясь к свету. Поворачиваю голову и вижу, как Паша выскакивает из машины. Даю ему знак, что все нормально.

— А мне по чем знать? — в ответ огрызается дед.

Ну и семейка. Одна гопница малолетняя, а второй Чикатило.

— Алина Воропаева, твоя внучка? — говорю громко, если дед глухой, то чтобы услышал наверняка.

— Что с ней? — продолжая держать меня на прицеле он наставляет ружье повыше.

— С ней все хорошо. Она у меня дома. С моей… с моей женой, — говорю, что с женой, чтобы немного смягчить обстановку. А то, не дай Бог он себе что-то неправильно представит.

— Кх-м! — откашливается. — С женой говоришь? — смотрит недоверчиво так.

— Да. С ней самой. Я Громов. Егор Громов. Слышал обо мне? — делаю еще шаг один вперед.

— Слышал, — рявкает в ответ.

Собрав всю свою волю и терпение в кулак, подхожу еще ближе и протягиваю ему руку. Неожиданно для меня он опускает ружье, несколько секунд колеблется, но все же жмет ее в ответ.

— Я Иван Степаныч, — рычит он.

Понимаю. Ситуация не из приятных.

— Приятно познакомится, Степаныч, — ухмыляюсь. Меня веселит его внешний вид. Особенно шапка ушанка на голове. Интересно, что она ему греет, если он почти что голый? — В дом то пройти можно? — киваю на приоткрытую дверь.

— Можно, — недовольно рявкает дед. — Так, как там моя Алинка, говоришь?

А если бы и не в порядке, все равно бы он мне поверил. Это возрастная наивность.

— Все у нее хорошо, — честно отвечаю. — С супругой моей подружилась. Живет не тужит. У нее своя комната. В доме даже прислуга есть. Как только я буду уверен, что ей ничто не угрожает, то сразу же вам верну. Так сказать, со всеми почестями, — пригибаюсь, когда вхожу в дом, потому как потолки очень низкие.

Осматриваюсь. Да. Хоромы так себе… Но, для его возраста в самый раз.

— Ну что, мил человек… — Степаныч сбрасывает валенки и ведет меня за собой на кухню. — Раз уж пошел такой разговор, — он достает где-то из-за шкафа пузырь с мутной жидкостью, пока я осматриваюсь на новом месте. — Будешь? — показывает мне бутылку.

Я громко выдыхаю, раздувая щеки. Нда-а-а… не хотелось пить, но придется. Понимая, что деду очень надо.

— Буду. А теперь, мне надо бы твоего квартиранта повидать, — снимаю пальто и бросаю его на лавку.

— Аа-а-а, — машет рукой Степаныч. — Это мы сейчас.

Дед наливает мне в граненый стакан свое серое пойло. Выдохнув, я залпом выпиваю содержимое и понимаю, что это самогонка и в ней далеко не сорок градусов.

— Занюхай! — кладет передо мной яблоко и выходит в соседнюю комнату. Через несколько минут на кухне появляется Котов. Вид у парня, мягко говоря, не очень. Но стоит на своих двоих и это уже не плохо. На нем спортивные штаны и футболка. Волосы взлохмачены. На лице виднеются следы от недавних гематом. Куда делся тот лощеный мажор?

— Привет, Егор, — он подает мне руку, но вместо приветствия я делаю смачный хук справа и мой кулак филигранно впечатывается как раз в его скулу. Голова съезжает на бок. Я замахиваюсь второй раз. Костя успевает уклониться от второго удара и заносит свою руку в ответ. Он не спишет быть меня в ответ. По глазам вижу, что колеблется.

‒ А теперь привет, — острая боль пронзает мою руку, поэтому я несколько раз сжимаю и разжимаю кулак, готовясь отразить атаку.

— Сдурел? Я сейчас сдачи дам, — орет парень прямо мне в лицо.

— Только попробуй, — рявкаю в ответ и разворачиваюсь. Котов опускает руку. Беру рюкзак и швыряю его на стол.

— Это что? — удивленно кивает парень.

— Барахло твое. Бери, — снова наливаю в стакан самогонки и выпиваю ее залпом.

Он подтягивает его к себе и открывает. Достает сначала ноутбук, а затем деньги в целлофановом пакете.

— Как Алина? Она ведь у тебя, — искренне интересуется Котов.

— А с чего ты взял, что она у меня? — складываю руки в замок.

— Так, она сама деду на телефон смс прислала.

— Какое смс? — Черт! Я же запретил! Даже Олегу велел забрать у них телефоны, чтобы не палились по геолокации. По ходу он проигнорировал мой приказ. Либо не смог забрать. Надо разобраться в этом вопросе. От злости на этих дур хочется лупить кулаком по столу. — Покажи сообщение.

— Степаныч! — Котов зовет деда, который с чем-то возиться в комнате.

Проходит пара минут, когда Иван Степанович возвращается на кухню в брюках и рубашке. Прибарахлился, однако.

— Чего орешь? — громко откашлявшись хрипит он.

— Где твой телефон? — спрашивает парень.

— Телефон? — чешет затылок дед. — А-а-а… — разводит руками и несколько секунд молчит. — Точно! — хлопает себя ладонью по лбу. — Вот же он, — достаёт из-за печки какой-то узелок. Разворачивает его, вынимает кнопочную мобилу и протягивает мне.

Беру в свои руки этот антиквариат, снимаю с блокировки — снежинка, а затем кнопка вызова. И открываю единственное сообщение: не волнуйтесь. Все хорошо. Я у Громова. Он скоро сам к вам приедет. Перед глазами появляется знакомый номер. Вбиваю несколько первых цифр в свой гаджет и понимаю, что не ошибся. Петровна! С ее номера написано сообщения. Сердобольная мать ее Тереза. Уволю, нахрен! Отдаю телефон обратно деду и тот заворачивает его обратно в узелок.

— Садись, — говорю Константину указывая на пустующий стул напротив.

— Спасибо. Сесть я всегда успею, — Костя зло дерзит мне в ответ.

— Ну извини, брат. Погорячился я. Ты тоже хорош. Ты хоть понимаешь, как ты девчонок подставил? — складываю перед собой руки в замок.

— В смысле? Каких девчонок? — он отодвигает стул и присаживается. — Я попросил Алинку только тебя найти. И все, — по глазам вижу, что не врет.

— Тогда приготовься слушать. У меня для тебя много интересного, — устало тру руками лицо. — Твоя Алина вместе с моей Аней, пришли к тебе домой под видом сотрудниц клининговой компании. Они забрали ноутбук, флешку и деньги. В тот самый момент, когда они это делали, пришел кто-то неизвестный. Он уколом вырубил твою сожительницу и закинув ее на плечо, скрылся в неизвестном направлении.

— Твою мать! — громко материться Костя.

Да, мальчик мой. И я о том же.