3

Егор

Я сижу на кушетке в кабинете заведующего психиатрическим отделением номер три, а по совместительству моего старого, армейского друга.

— Сань, ты же врач. И я пришёл к тебе, как к специалисту. Ты людям мозги лечишь. Вот и мою голову полечи.

Упираюсь спиной об стену, окрашенную в небесно-голубой цвет, и складываю руки на груди.

— Я психиатр! ПСИХИАТР! А это, — он очерчивает круг в воздухе, — психиатрическая больница для душевно больных людей. Тебе не ко мне. Тебе к психологу надо, — он нервно шарит в кармане своего белого халата и достает оттуда пачку сигарет. — Все чем я могу тебе помочь, так это выписать успокоительное.

— Да не поможет мне твое успокоительное. Ты не понимаешь! В последнее время я как умом тронутый. У меня столько планов было. Проектов, которые надо реализовать. Но все это покатилось псу под хвост, стоило мне познакомится с этой малолетней за… девчонкой. Она мне все мозги перекрутила. Все извилины заплела, — я вынимаю свои сигареты. — Вместо того чтобы расслабится после работы с какой-нибудь девицей, я о ней все время думаю. Я трахаться нормально не могу, у меня она все время перед глазами стоит.

Александр отодвигает в сторону стоящий на подоконнике вазон и приоткрывает окно. В кабинет врывается свежий морозный воздух, перебивая собой запах больницы.

— Саш, скажи мне честно, я превращаюсь в придурка?

— Мне бы твои проблемы, — смотрит на меня, а затем тяжело вздохнув достает пепельницу. — Я не понимаю, почему ты из этого трагедию делаешь. Хочешь барышню — бери. Не хочешь — не бери.

— Да в том то и дело, что не могу. Ей двадцать один. Я ей в отцы гожусь.

А еще я пообещал одной беременной даме, что не обижу ее.

— Ну тогда попробуй пообщаться с ней без секса.

— Как это?

— Понаблюдай. Послушай. Присмотрись к ней. Может все не так радужно, как ты себе придумал. И там вообще незачем гнаться.

— Думаешь поможет? — я подкуриваю сигарету и выдыхаю облако серого дыма в окно.

— Александр Иванович, — в кабинет без стука влетает молоденькая медсестра. Ой, — она обводит глазами кабинет и останавливается взглядом на мне.

— У тебя что-то срочное? — рявкает ей Сапрыкин.

— Тут… ай… я потом… — она выскакивает обратно и закрывает за собой дверь.

— Дурдом в дурдоме, — устало констатирует друг. — У тебя раньше какие отношения с женщинами были?

— Я с ними спал. А когда надоедали — прощался, — гипнотизирую тлеющую между пальцев сигарету.

— И так по кругу. Тебе надо сломать алгоритм, — он тушит окурок о пепельницу.

— Думаешь? А если я не разочаруюсь? И мне наоборот понравится.

— Ну тогда ты, батенька, попал на коктейль из нейрохимических веществ: тестостерона, дофамина, норадреналина с серотонином и окситоцина.

— Можно по-человечески?

— А по-человечески — влюбился, вляпался, втюрился. Выбирай, что больше нравится.

— Может это начался этот… как его… кризис среднего возраста?

— Может и он. Кто его знает?! Ты главное не зацикливайся. Отпусти ситуацию, и оно как-то само все станет на свои места.

* * *

Когда автомобиль с Анной скрывается за поворотом, я достаю из кармана телефон и набираю своего начальника охраны.

— Ну что, нашли Щеглова?

— Да, Егор Владимирович. Он только что приземлился. Вот как раз встречаем.

— Хорошо. Проводите его домой. Я скоро подъеду.

— Понял. Будем ждать.

Я отключаю звонок и возвращаюсь в ресторан забрать свое пальто.

В нашем мире опыт приходит двумя путями. Первый — через разум. Второй — через боль. Лучше, когда это сценарий первого варианта. Но дураки вляпываются во второй.

— Ну что, гнида хитрожопая, думал, что самый умный? Всех сделал, — выдыхаю сигаретный дым прямо ему в лицо. Бабки где?

— Все на карточке, — сидя на полу в одних трусах в луже рыдает Щеглов.

— А врать дяде Егору, Алешенька, не хорошо, — качаю головой и присаживаюсь перед ним на стул. — Мы проверили. Ты их практически вывел сразу же. Деньги где?

Моя охрана куражится и в огромную плазму, висящую на стене, летит ноутбук моего бывшего сотрудника.

— Не надо, — зажмуривается Щеглов. — Я все отдам. Там коробка из-под обуви. В спальне. В шкафу.

—Так бы сразу, — киваю ребятам и слышу, как в спальне снова бьется очередное чудо техники. — Мне пересчитывать?

—Там не все, — подвывает он, — я взял оттуда немного.

— Ясное дело, — зло хмыкаю я. — Будем считать, что ты взял их у меня в долг. С процентами. Сейчас напишешь мне расписку, а сумму укажешь в десять раз больше, чем та, которой не хватает, или…

— Я напишу, — вскрикивает этот сопляк, — напишу, только прекратите.

Олег подает ему ручку, бумагу и паспорт.

— Вот и чудно, — улыбаюсь ему. — Завтра с утра ты приведешь себя в порядок и придешь ко мне в офис. А если сам не придёшь, то тебя приведут.

— Зачем? — вздрагивает он.

— Будешь извинятся и каяться, перед маленькой девочкой на которой решил нажиться.

Олег проверяет расписку и согласно кивает головой.

— Ну, тогда до скорой встречи, Алешенька, — я хлопаю его по плечу и встаю со стула.

Мы с Олегом первыми выходим из квартиры, ребята идут следом.

— Не слишком ли мы с ним жестко? — он несет в руках коробку с деньгами.

— Мы с ним справедливо. Никогда нельзя сомневаться в своих поступках. Ибо сомнения породят хаос и приведут тебя к гибели.

Анна

Чертыхаясь, я тянусь рукой под подушку, достаю оттуда вибрирующий телефон и включаю кнопку «принять вызов».

— Алло! — отвечаю, даже не открывая глаз.

— Аня! Привет, дочь! — слышу мамин щебечущий голос.

— Доброе утро, мама, — растираю сонные глаза и ползу по подушкам вверх. — Ты, как обычно, с утра пораньше?

— Ну ты же не звонишь. И все время занята, — слышу укор в ее голосе. — Вот и решила набрать тебя пораньше.

— Не правда. Я регулярно звоню бабушке.

— Как твои дела, дочь?

— Прекрасно. У вас как?

— Тоже неплохо. Вот, Мишаня на праздники приезжает, — заводит свою пластинку мать, вспоминая про любимого пасынка.

— Рада за вас, — отвечаю безразлично.

— Ты домой не собираешься?

— Пока, что нет. Я буду работать на праздники.

— Ты очень много работаешь. Тебе надо заниматься учебой и побольше отдыхать.

— Мам, я сама разберусь, что мне делать. Как там твой бизнес? — перепрыгиваю на другую тему.

— Расширяемся. Папа с новым помещением подсобил. Ремонт там начали. К весне надо персонал нанимать. Ань, тут папа волнуется, что ты деньги с карты не снимаешь. Он ее пополняет каждый месяц.

— Передай ему спасибо за заботу. Но мне хватает своих.

— Как знаешь. Ань, вот еще что, Михаил после Нового года хочет в столицу съездить. Ну и мы решили с ним мотнуть. Тебя заодно проведаем. Ты же у нас редкий гость. Папа уже и гостиницу забронировал.

— Рада за папу. И а всех вас.

А в частности за Мишаню.

— Анюта, может хватить злится? Столько времени уже прошло. Столько воды утекло. А ты все дуешься. Сколько можно? — она понимает, что мне не приятна эта тема, но каждый раз начинает ее.

— Мам, у тебя все?

— Все, — сдается мать.

— Тогда с Наступающими вас! Бабушку целуй от меня.

— Так быстро? Ну ладно.

— Мне пора на работу собираться. Извини. Еще раз с Наступающим! — я отключаю вызов и откидываюсь на подушки.

Что я за человек, если так безбожно вру собственной матери?!

Мне не надо сегодня на работу. У меня выходной. Но слушать ее причитания по поводу наших взаимоотношений нет ни сил, ни желания. Особенно когда она вспоминает про этого гада, имя которого, я просто на дух не переношу… Мишаня… Тьфу!

Сегодняшнее утро не самое паршивое в моей жизни, но все равно стабильно хреновое. Хотя стабильность — это не так плохо в нашем мире. Сложно быть оптимисткой под конец года. Видимо лимит оптимизма был превышен в уходящем году, и я исчерпала все запасы.

Я тянусь на кровати и слышу настойчивый стук в дверь. Звонок у меня уже год как не работает.

Странно. Неужели хозяйка за деньгами пришла? Мы с ней на третье число договаривались. И она, как правило, звонит перед приходом.

Опускаю ноги на пол. Наощупь нахожу мягкие тапочки и заворачиваюсь в теплый халат. Тихо выхожу в маленький коридор и прислоняюсь к двери. Сквозь глазок вижу одного из охранников Громова. Открываю дверь, но оставляю ее на цепочке.

— Здравствуйте! — говорит мне, кажется Олег.

— Доброе утро, — кутаюсь поплотнее в халат.

— Анна Викторовна, собираетесь вас ждут в офисе.

Я не сразу соображаю в каком.

— Что-то случилось? — уточняю на всякий случай.

— Там все узнаете. Собирайтесь. Я буду ждать вас внизу, — он разворачивается и шагает к лестнице.

— Хорошо, — провожаю взглядом его широкую спину и закрыв дверь, бегу в ванную.

Быстро умываюсь, чищу зубы и привожу себя в порядок. Собираю волосы в пучок. Одеваю джинсы и широкий теплый свитер. Если верить прогнозу погоды, то сегодня будет настоящая снежная буря. Делаю глоток вчерашнего, холодного чая и спешу на улицу, где меня ждет автомобиль Громова.

Дорога до центра в час пик стабильно загружена. Еще одна стабильность. Плюс один в мою копилку.

Раскланявшись каждому светофору, мы все же добрались до пункта назначения.

— Доброе утро! — на входе в «Скайсити» нас встречает все та же мадам, что и в прошлый раз. — Девушка, а вы куда? — она останавливает меня перед металлической рамкой.

— Она к Егору Владимировичу, — вместо меня отвечает за моей спиной Олег.

— Вам назначено? — она переводит взгляд с мужчины на меня и берет в руки планшет.

— Это по личному вопросу, — отвечает мужчина и подталкивает меня вперед.

— Я маску забыла, — оборачиваюсь и тихо говорю ему.

— Забей, — он отвечает мне также тихо.

Пока стеклянная капсула поднимает нас вверх, я перебираю в голове все возможные причины моего визита. Самая приличная из которых — мое увольнение. Хотя для этого необязательно тащить меня сюда через весь город.

Я слышу сигнал. Капсула останавливается где-то на верхнем также, и прозрачная дверь отъезжает в сторону, выпуская нас в просторный белый холл.

И тут кругом мрамор. Как в музее.

— Доброе утро! — лучезарно улыбается блондинистая девушка за стойкой.

— Доброе, — отвечаю я и прохожу мимо нее, следуя за Олегом, который молча шагает вперед.

— Вы к Егору Владимировичу? К нему нельзя! — она догоняет нас на своих высоченных каблуках. Он сейчас занят.

— Егор Владимирович ждет нас, — мужчина бросает на нее недовольный взгляд. — Отойдешь? Или подвинуть?

Блондинка видимо понимает, что она далеко не суперженщина и отходит вбок, освобождая нам дорогу.

Ну что ж, удачи мне.

Стучусь. Слышу одобрительное: войдите! Осторожно открываю дверь и переступаю через порог.

В просторном светлом помещении, за столом спиной к окну сидит Громов.

На несколько секунд я восторженно замираю, рассматривая его за рабочим столом. Это словно какая-то эстетика из журнала Форбс.

— Ну, наконец-то! Мы вас уже заждались Анна Викторовна, — громко произносит он и скользит по мне внимательным взглядом. — Проходите. Присаживайтесь, — указывает рукой на пустой стул, напротив которого сидит мужчина в очках, а перед ним, на столе стоит обувная коробка.

Я чувствую себя на краю паники, но все же исполняю. Иду словно на каком-то поводке.

— До-до-доброе утро! — заикаясь здоровается со мной тот самый мужчина в очках.

— Доброе, — я подхожу к столу, не решаясь снять верхнюю одежду, растягиваю молнию на куртке и присаживаюсь напротив.

В кабинете воцаряется молчание.

— Алексей, вы, кажется, хотели что-то сказать Анне Викторовне? — своим хриплым голосом Громов будто рассекает давящую тишину.

Я перевожу взгляд на сидящего напротив незнакомца.

— Да… А-анна Викторовна… — его голос дергается, впрочем, как и он сам.

— Можно просто Анна, — миролюбиво произношу я, совершенно не понимая, что здесь происходит.

— Хорошо, — трясущимися руками он нервно поправляет свои квадратные очки. — Анна, я прошу у вас прощения.

— За что? — спрашиваю, а сама стреляю глазами на Егора Владимировича, который слегка улыбается одним краешком губ.

— За то, что поступил с вами, как последний мудак. Я, честно и искренне, раскаиваюсь в содеянном.

Дальше происходит то, что выше моей логики. После этих слов Алексей поднимается со своего стула и сложив руки по швам низко кланяется передо мной. А я смотрю на Громова и вижу, как он давится от смеха. Олег, который стоит сбоку от своего начальника тихо ржет в кулак.

— Ничего не понимаю, — мне становится душно, и я тяну в сторону хомут своего свитера. Встаньте! — требую от незнакомого мужчины, бьющего передо мной поклоны. — Прекратите!

Я не понимаю, что здесь происходит и это непонимание начинает меня пугать.

— Нет, — он продолжает стоять, склонившись передо мной. — Скажите, что вы простили меня.

— Я не понимаю, за что должна вас простить? — еще немного и начну кричать. — Мужчина, я вас вообще не знаю, — мой растерянный взгляд мечется, между этими тремя. — Да я вас впервые вижу!

Они будто бы издеваются надо мной.

— Ладно-ладно. Достаточно, — Громов прыскает от смеха, а Алексей выравнивается. — Олег, выведи его отсюда, — говорит ржущему во весь голос охраннику и вытирает выступившие от смеха слезы.

Олег устало берет Алексея под руку и в прямом смысле выводит его за дверь.

— Что это было? — пыхчу от злости словно паровоз и указываю пальцем туда, куда только что вышли эти двое.

— Это была сатисфакция, — Егор удовлетворенно откидывается на кресле. Алексей. — Точнее, мой бывший сотрудник, который кинул тебя на деньги. Но он вовремя осознав решил все исправить.

— Вы серьёзно? — внутри меня зарождается зерно сомнения.

С трудом верится, что человека, совершившего такой низкий поступок, настолько сильно заела совесть, что он решил раскаяться.

— Именно, — Громов встает с кресла и медленно шагает в мою сторону.

Мне кажется, что я сейчас каждым своим нервом чувствую этого мужчину. Он подходит ко мне совсем близко. Я стараюсь держаться перед ним и даже выравниваю сбивчивое дыхание. Но его присутствие, заставляет меня волноваться. Это похоже на эмоциональные качели. Раз — и ты уже наверху.

— В этой коробке деньги за твой проект, — он присаживается передо мной на край стола. — Вот. Возьми, — пододвигает коробку ко мне и открывает крышку.

А я теряюсь и не знаю куда мне можно сейчас смотреть. Вверх на мужчину, или вниз на содержимое этого черного ящика.

— Ну, — кивает Громов.

— Что ну? — я непонимающе хлопаю глазами, а затем роняю свой взгляд вниз. — Ого! — несколько секунд не дышу. — По-моему, здесь намного больше, чем мне обещали, — поднимаю взгляд на мужчину.

— Нет. Здесь все правильно, — он резко встает и возвращается к окну. — Не сомневайся. Забирай, — кивком головы указывает на коробку.

Теперь наступает очередь моей совести проснуться.

— Нет! Спасибо конечно, но здесь действительно много. Намного больше. Отсчитайте мне нужную сумму, а остальное ваше, — я двигаю коробку обратно.

— Начинается, — Громов недовольно щелкает языком и подкатывает глаза. — Может мне еще начать тебя уговаривать, чтобы ты деньги взяла?

— Егор Владимирович, — подскакиваю с места.

— Аня, не выводи меня из себя, — стиснув зубы рычит Громов. — Не надо, — я слышу скрытую угрозу в его голосе. — Забирай эту чертову коробку и считай, что остальное твоя моральная компенсация.

— Нет, — складываю руки на груди и становлюсь в позу боевого хомяка.

— Ладно, — обреченно выдыхает мужчина. — Как хочешь, — фыркает он. — Твое право. Только считай их сама.

Я достаю из коробки деньги, отсчитываю нужную сумму и прячу их в потайной карман рюкзака.

— Все? — рявкает Громов. — Довольна?

— Вполне. Спасибо, — закрываю коробку крышкой и толкаю ее в сторону мужчины. — Я могу идти?

— Иди, — он на кресле разворачивается к окну.

— До свидания Егор Владимирович, — говорю ему напоследок перед тем, как выйти в дверь.

— Погоди, — говорит в тот самый момент, когда я успеваю положить ладонь на ручку двери.

Слышу тяжелые шаги за своей спиной. На мгновение мне даже кажется, что я затылком чувствую его дыхание.

Молча разворачиваюсь и поднимаюсь глазами вверх по лакированным ботинкам, клетчатым, серым брюкам из мягкой шерсти, и такому же пиджаку с жилетом.

— Ты завтракала? — более спокойным голосом спрашивает Громов, пряча руки в карманах брюк.

— Не успела, — отвечаю и смотрю прямо в глаза.

— Хорошо… В смысле плохо, — он проводит рукой по волосам и снова прячет ее в карман. — Я хотел сказать, что внизу есть корпоративное кафе. И если ты меня там подождешь минут пятнадцать, то мы сможем съездить куда-нибудь позавтракать.

— Возражения принимаются? — спрашиваю хладнокровным голосом, а у самой внутри, в районе живота начинает что-то отчаянно трепетать.

Громов отрицательно мотает головой.

— Тогда хорошо. Я подожду вас, — я разворачиваюсь к двери и чувствую, как во весь рот ползет глупая улыбка.

Наверное, я сейчас выгляжу, как полная дура в глазах чудо-блондинки. Но мне плевать. Поэтому я продолжаю улыбаться.