4

Егор

— Я не думала, что вы умеете водить машину, — говорит, рисуя что-то пальчиком на запотевшем стекле, а я бросаю короткий взгляд на красивую девушку, сидящую рядом со мной.

— Я много чего умею, — посильнее стискиваю в ладонях руль, потому как трогать ее хочется до одури просто. Причем везде. И можно прямо сейчас и здесь.

Черт! Хоть бери да смирительную рубашку на себя одевай. Что там Саня говорил — ломать алгоритм? Ладно.

Постепенно прибавляю скорость, чтобы хоть как-то отвлечь себя от помехи справа. Стараюсь сконцентрироваться на дороге.

— Хотелось бы по подробней узнать о ваших талантах, Егор Владимирович, — отворачиваясь к окну весело щебечет Аня.

Самое интересное, что она даже не представляет на какие мысли меня сейчас провоцирует. Наивная. Как же хреново, что с ней нельзя действовать, как обычно, по привычному для меня сценарию. Это словно вызов самому себе.

Я бы тебе рассказал девочка, о том, что я умею. А лучше показал бы это на практике. Но нельзя. Мне запретили. При чем все. Сапрыкин. Тимирязева. И даже кодекс корпоративной этики, на который я иногда благополучно плюю.

— Кхм! Ну я, например готовить классно умею. Я закончил кулинарное ПТУ, — увожу тему в сторону, потому как чувству, что если начну развивать свои фантазии, то дело примет неожиданный для нее поворот.

— Правда? Никогда бы не подумала, — искренне удивляется девушка. — Я думала, что у вас более солидное образование… Ой, извините, — сникает она и отворачивается. — Не хотела вас обидеть.

Смотрю на спидометр и понимаю, что перегибаю. Надо сбрасывать скорость. У меня тут в салоне молоденькая, пугливая девочка, которую надо доставить до места назначения целой и невредимой. Да и на улице погода неподходящая, от слова совсем. Дворники не успевают сметать в стороны налипающие на лобовом стекле снежинки.

—Ты меня не обидела, — пропускаю моргающий позади БМВ. — К сожалению, наличие образования — не признак ума. Ни в школе, ни в вузах не учат самым важным вещам.

— Это каким например? — я замечаю боковым зрением, что она прожигает дыру в моем виску.

— Ну например, как зарабатывать деньги. Как строить отношения. Как создавать семью. Как правильно воспитывать детей. Не учат тому, что жизнь — это не университет. Тут не нужны умники с синдромом отличников, а книжный ум никак не приближает к целям.

— А где этому учат?

— Этому ты учишься сам на долгом жизненном пути. Методом проб и ошибок. Теряя при этом самое главное, — сворачиваю на проселочную дорогу, которую уже прилично замело снегом.

— Время? — какая все-таки умная девочка.

— Именно, — хмыкаю в ответ.

— Мы еще в России? — спрашивает Аня, отворачиваясь к окну. — Куда мы вообще едем? Мы ведь завтракать собирались.

Мы. Из ее уст словосочетание «Мы» звучит как-то по-особенному.

— Мы едем в ресторан закрытого типа.

— А в обычном покушать нельзя было? — улыбается она и снова смотрит в окно.

Интересно, что у нее сейчас в голове?

— У них на территории есть питомник с оленями. Зимой в снежную погоду там очень красиво.

Хотя, по правде говоря, мне просто хотелось побыть с ней вдвоём и подальше от цивилизации. А это самое подходящее место. Правда, последний раз я был здесь с Лизой. Но история об этом умалчивает.

— Да вы оказывается еще и романтик, Егор Владимирович. Открываетесь мне всё с лучшей стороны. Заворачиваю на парковку, усыпанную снегом, и торможу.

— Как здесь красиво! Вы только посмотрите, — восторженно произносит Аня, когда я помогаю ей выбраться из машины. — Как в сказке!

— Я вижу, — бурчу себе под нос.

Капец, блин! Мы пока посидим и поедим, то здесь все снегом завалено будет. Наверное, придется откапываться. И лопаты в багажнике, как назло, нет. Злюсь на себя за эту дурацкую идею. Романтик херов!

— Тут даже озеро есть. Смотрите, а вон загон с Оленями. И оленята! — блестит на меня глазами. — Их можно погладить? Какие они хорошенькие…

Мой желудок требовательно сжимается внутри, требуя еды.

— Мы потом на это все посмотрим. И даже всех погладим. А сейчас пойдем, — я беру ее за руку и веду в сторону срубного дома.

Гостей в ресторане немного. Делаю вывод, что все умные люди остались в городе. Только меня поперло хрен знает куда. Радует одно — девчонке реально нравится.

Мы сидим за столиком у окна. В камине напротив потрескивают дрова. Подвывает ветер. За окном пейзаж, как в Швейцарии. Сама атмосфера располагает к доверительной беседе.

— Аня, расскажи мне немного о себе.

— Что именно вас интересует? — спрашивает с аппетитом уплетая свой, толи поздний завтрак, толи ранний обед.

— К примеру, кто твои родители?

Девушка отпивает со стакана глоток воды и несколько секунд молча смотрит на меня. Ее юношеский задор явно испаряется после моего вопроса. А улыбка стирается с лица.

Больная тема?

— Мой родной папа умер, когда я была еще маленькой. Поэтому меня воспитывал отчим. Он мэр небольшого городка на севере. У мамы салон красоты. Есть еще бабушка. Она совсем старенькая и живет вместе с ними, — она отставляет тарелку и откладывает вилку в сторону.

— Удивила.

Мне теперь совсем непонятно становится. На кой она хватается за любую работу, имея такие перспективы в жизни.

— Видите. Не только вы умеете удивлять. Думали, что я слаще морковки ничего в жизни не ела?

Теперь ясно откуда у нее столько дерзости.

— Что ж ты северная мажорка, в уборщицы тогда пошла? — спрашиваю и внимательно смотрю на ее реакцию.

— В горничные, — она гордо расправляет плечи и откидываете на спинку высокого кресла. — На то были свои причины.

— Плохие отношения с семьей? — меня осеняет догадкой.

— Я бы сказала — натянутые.

— Что так?

— Вы хотите поговорить, про мои семейные узы? — я слышу раздражение в ее голосе.

— Да я вообще о тебе хочу поговорить. О твоем отношении к жизни. О планах на будущее.

— У меня простое отношение к жизни. В нашем мире все не так уж и сложно. Если, конечно, самому не усложнять. Все возможно, если ты чего-то действительно хочешь. А планы на будущее у меня простые. Жить. Работать. Путешествовать. Любить.

— Есть кого любить?

Чувствую как во мне просыпается ревность.

— Почему вас это интересует? — отвечает вопросом на вопрос, хитрая.

— Да так. Просто, к слову, пришлось.

—Я не буду отвечать, — она опускает свой взгляд и нервно перекладывает столовые приборы.

— Почему?

— Не хочу, — поднимает свои глаза и смотрит в упор на меня.

— Извините, что отвлекаю, — к нам подходит администратор ресторана. Но дело срочное. По области штормовое предупреждение. Видимость практически нулевая. И дороги совсем замело.

— Приехали! — рявкаю.

— Все чем могу помочь, так это предложить остановится в одном из наших шале. Пока дороги не расчистят, и ситуация с погодой не улучшится.

Тут же замечаю растеряный взгляд своей спутницы. Она видимо тоже не ожидала такого поворота событий.

— Ладно, — тяжело вздыхаю. — Все равно выбора у нас особо нет.

Соглашаюсь и понимаю, что сам себя сейчас загоняю в угол.

— Я все. Ванна свободна, — говорит Анна, кутаясь в белый халат и шаркает в гостиничных тапочках в сторону спальни.

А я вот не всё. Я ой, как не всё. Тяжко мне придется.

— Егор Владимирович… — подает голос из спальни.

— Что-о-о? — вдыхаю, пытаясь усмирить свои разыгравшиеся инстинкты.

— Вам не придется спать в одеже. Тут в шкафу есть комплект постельного белья и второе одеяло.

— Я рад, — придаю голосу жесткости. — Я сейчас в душ. А ты положи все на диван. И постарайся лечь спать, до того, как я отуда выйду.

Аня выходит из спальни с охапкой белья в руках.

— Вот, — девушка наклоняется передо мной оттопыривая свою… кхм… попу.

Надеюсь, что она это не специально. Да нет. Конечно, не специально. Это я старый извращенец, каждый ее жест воспринимаю как вызов.

Спустя несколько минут все же нахожу в себе силы отправится в душ. При входе в ванную слева на полотенцесушитель вижу постиранное женское нижнее белье. Мне достаточно просто посмотреть на черное кружево, чтобы меня скрутило окончательно. А от осознания, что где-то рядом находится молоденькая самочка, да еще и без белья, у меня просто темнеет в глазах.

В душе специально зависаю как можно дольше. Пытаюсь усмирить свои животные порывы холодной водой. Тело чертовски ноет. Ну мне же не шестнадцать, что б помогать самому себе. Тем более, при практически голой бабе рядом. Разрываю пакетик с одноразовым шампунем и намыливаю. Желание просто давит на мозги! Это становится невыносимо! Ничего не могу с этим поделать… и прикрыв глаза представляю Аню… Млять! Дожился, Громов! Мое тело потряхивает будто от полученного удара током. Ненавижу себя! И ее. Даже не понимаю кого больше.

Выхожу из ванной — тишина. Мой диван разложен и заправлен постельным. Ловлю себя на мысли о том, что это первая женщина, не включая мать, которая позаботилась обо мне абсолютно безвозмездно. Беру лежащую на столе пачку с сигаретами и достаю оттуда одну. Открываю электронную почту и проверяю прилетевшие письма. Затем просматриваю прогноз погоды на завтра. Тушу сигарету и устало падаю на диван. Закрываю глаза и…

И слышу тихое: Егор Владимирович, вы спите?

Зараза малолетняя!

— Нет, блин! Газету читаю! — с закрытыми глазами раздраженно отвечаю я. — Тебе чего?

— Я просто уснуть не могу… — слышу ее тихие шаги и скрип паркета.

— Ты предлагаешь мне спеть тебе колыбельную? — я понимаю, что в одних боксерах, а у меня тут пугливая девчонка, поэтому тяну одеяло и накрываюсь им по пояс.

— Нет. Что вы?! Я просто чай себе сделаю. Ничего страшного, если я свет включу?

— Страшно! — цыкаю я.

Всыпшка яркого света больно режет по глазам, и я зажмуриваюсь еще сильней.

— Ой, какие у вас шрамы страшные, — я открываю глаза и вижу над собой склонившуюся девушку. — Расскажите откуда? — она любопытно таращи на меня свои глазищи.

Хорошо, что прикрыться успел.

— Аня, иди уже, делай себе чай! — рявкаю и положив руку под голову разворачиваюсь к ней задницей.

— Вы будете? — слышу, как она набирает в чайник воду.

— Нет, — мой пульс заметно учащается, разгоняя по венам адреналин.

— Так, расскажите откуда шрамы? — льется вода в чашку.

— Что-то тебя к ночи на откровения потянуло, — я разворачиваюсь к ней и ловлю себя на мысли о том, какая она красивая и беззащитная сейчас. — Если ты расскажешь, почему с семьей плохие отношения.

— Тогда вы первый, — я смотрю на то, как она отодвигает стул и садится за стол.

— Ну, хорошо, — выдыхаю. Будет тебе сказка на ночь. — Много лет назад, когда мне было столько, сколько тебе сейчас и я только вернулся из армии. Я познакомился с девушкой. Она была меня старше лет на пять и уже в разводе. У нее был ребенок. Даже не помню кто именно. Мальчик или девочка. Я его никогда не видел.

— Мои родители тоже развелись, когда я совсем маленькой была. А потом папа умер, — она берет чашку в руки.

— Не перебивай, — произношу максимально строго.

— Извините, — Аня виновато опускает глаза.

— Так вот, меня накрыло по уши, а у нее был другой. Более перспективный чем я. Старше. Ему не нравился мой интерес, к его, как он считал, женщине. И как-то раз, ночью он с друзьями подкараулил меня. Их было семеро, а я один. У меня КМС по боксу, но я же не Рембо. Я сразу понял, что все вместе они сделают из меня кусок мяса. Потому достал свой раскладной нож и ударил первым того, кто кинулся в мою.

— Дальше, — я слышу тревогу в ее голосе и понимаю, что надо заканчивать свой душещипательный рассказ.

— Дальше, как ты понимаешь в СИЗО не самые лучшие условия и не самые старательные врачи. Меня резали и шили, как умели. Поэтому шрамы такие страшные. Но я же не кисейная барышня, чтобы страдать поэтому поводу.

— А что потом? — она смотрит на меня совсем испуганно.

— Потом я познакомился с правильными людьми. Они помогли выйти и дали билет в жизнь. Все. Вот и сказке конец, а кто слушал молодец. Теперь ты.

Аня несколько минут собирается с мыслями, а затем начинает свой рассказ.

— Мне было семнадцать. У меня в тот день был выпускной в школе, и мы должны были идти праздновать в ресторан. Это был июнь. К отчиму, приехал сын. Он как раз сдал летнюю сессию. И… он… — несколько секунд молчит. — Он начал приставать ко мне, — говорит быстро ина выдохе.

— Он… — я сажусь на диване, опуская ноги на пол и не моргая смотрю в ее строну.

Во мне моментально включается режим защитника. И охотника, потому как хочется найти эту мразь. И поднять на крюке гаденыша за одно место.

— Нет. Он ничего не сделал, — смотрит в одну точку. — Не успел. Я ударила его лампой по голове. А моя мама вызвала на меня полицию. Был жуткий скандал. А потом она сказала, что я сама виновата. Что спровоцировала парня. Мне только бабушка поверила…

— Родители предприняли какие-то меры?

— Нет. Они все даже не извинились передо мной… Эта тема как-то со временем сама стерлась. Как будто ничего и не было. Поэтому я уехала. И ничего от них не беру.

Я на минуту представил, что если бы это была моя дочь, то я бы этому сученку глотку перегрыз бы. Хочется взять девочку и спрятать. Ото всех. Даже от себя. И желательно подальше. И чтобы никто и никогда…

— Спокойно ночи Егор Владимирович, — говорит не глядя в мою сторону и отодвигая чашку, поднимается со стула.

— Спокойной, — провожаю ее взглядом и тянусь за очередной сигаретой.

Щелкаю зажигалкой и делаю глубокую тягу. Если до этого мне хотелось секса. То теперь хочется крови.

Сон, как назло, никак не идет.

А что я вообще хотел?

Я себя еще никогда не чувствовал таким растерянны. Брожу по дому словно медведь-шатун. Иногда курю.

Меня словно магнитом тянет туда, куда сейчас нельзя. Тихо, практически бесшумно подхожу к спальне и приоткрываю дверь. На кровати, в пушистом белом халате, свернувшись клубком спит Аня. Она умиротворенно, ровно дышит. Интересно, что ей сейчас снится?

Хочется развязать пояс ее халата, и дать себе возможность полюбоваться красивым женским телом. Но вместо того, чтобы раздеть, я укрываю девушку одеялом. И делаю самую большую глупость — ложусь рядом. Я совсем не собираюсь задерживаться в спальне. Я просто хочу хоть немного побыть с ней рядом. Но, видимо мой организм дал сбой, и я провалился в сон.

Открываю глаза. В комнате уже светло. Аня не спит. Она молча смотрит на мой торс. Я лежу на спине и боюсь пошевелиться. Боюсь сделать что-то не так и спугнуть ее.

Я не знаю сколько времени так лежу, но шея затекает, и я поворачиваюсь на бок. А Аня быстро закрывает глаза.

— Если ты притворяешься спящей, то хотя бы не дыши так часто.

Я думал, что она вздрогнет. Начнет кричать. Возмущаться. Выгонит меня в конце концов. Но нет! Девушка открывает глаза, и наши взгляды встречаются.

Все. Мир замер в моменте. Все остановилось. Есть только здесь и сейчас. Здесь только я и она. Здесь мы. И больше никого… Я вообще в реальности?

Затем Аня протягивает ко мне руку и нежно проводит своими пальчиками по лицу. Осторожно так. Чуть касаясь. Не отрывая взгляда.

— Егор Владимирович, мне почему-то кажется, что вы меня боитесь, — девушка забирает руку, но я успеваю словить ее и возвращаю на место.

От абсурдности ее слов я громко заржал. Зря конечно. Потому, что она обиделась и все же отдернула свою руку.

— Прости. Я не хотел обидеть, — я кладу руку под голову и снова разворачиваюсь на спину. — Это просто, дико прозвучало… я тебя боюсь… я к тебе испытываю массу разных чувств, но точно не страх.

— Каких например? — слышу обиду в ее голосе.

— Я совершенно не специалист в выражении словесной симпатии к женщинам. Поэтому я тебе сейчас просто покажу, — поворачиваюсь к ней, беру ее ладонь и скольжу ею сначала по кубикам пресса, затем опускаю ниже.

Затаив дыхание жду, что мне сейчас прилетит за это. Но ничего не происходит.

— Ой… — теряется дар ее речи.

Меня умиляет ее смущение.

— Аня, — хрипло выдыхаю и толкаюсь членом в ее руку, которую кстати она так и не отдёрнула почему-то. — Мне сейчас просто крышу сносит от тебя…

— Поцелуйте меня. Потому что если я поцелую вас, то вы будете считать меня легкомысленной и…

Меня не надо просить дважды. В следующую секунду я сжимаю в кулак ее волосы на затылке и притягиваю к себе. Поначалу целую. Касаюсь только ее губ. Слежу за реакцией. Тормоза в голове слетают нахрен. Углубляю поцелуй. Целую жадно, будто пытаюсь выпить ее всю, впитать в себя…

«Это надо прекратить!» — кричит где-то на подкорке мое сознание. «Нельзя пользоваться ее минутной слабостью!»

Двушка прогибается и прижимается ко мне сильнее.

Еще немного и я уже не остановлюсь.

Прерываю поцелуй и тяжело дыша упираюсь своим лбом в ее висок. Пытаюсь перевести дыхание.

— Останови меня, — хриплю и целую в висок. — Останови, Ань, — целую за ухом. — Я не смогу сам, — добираюсь до ключицы.

Сжимаю рукой талию — хочу! Как же я ее хочу. Но, млять! Так нельзя! Не с ней! Не здесь! Давай, Громов, ты же взрослый мужик! Вспомни про ответственность!

Мой мозг сейчас не имеет власти надо мной. А как? Когда ее рука на моей груди. А нога закинута на бедро. С губ девушки срывается стон… Тело требует присвоить ее. Я сейчас кончу без секса.

Но все-таки, собрав всю волю в кулак, мне удается взять себя в руки и откатится от девочки. От моей девочки.

Лежу на спине пытаясь успокоиться. Смотрю в потолок. Слышу ее такое же неровное дыхание рядом.

—Нам надо вернуться в город.

В ответ тишина. Боюсь сейчас посмотреть и увидеть разочарование в ее глазах. Я сжимаю пальцами переносицу и с силой зажмуриваю глаза.

Черт! Как трудно подбирать слова.

Разворачиваюсь к Ане — она смущена. Опустила глаза — боится смотреть на меня. Прикусила губу.

— Я не хочу, чтобы ты потом жалела, — подношу руку к ее лицу и нажимаю большим пальцем на нижнюю губу, освобождаю ее из захвата. — Понимаешь?

Она поднимает на меня взгляд. С минуту смотрит на меня. Потом согласно кивает.

— Ты обижаешься на меня? — мне почему-то важно сейчас услышать ответ на свой вопрос.

— Нет, — практически шепчет она одними губами.

В душе чувствую облегчение.

— Сейчас позавтракаем и вернемся в город. Учитывая, что вчерашний день был реально прос… пропущен, сегодня надо закрыть все рабочие моменты. А вечером мы можем встретиться. Сходим куда-нибудь. Как ты на это смотришь? — еще раз провожу рукой по ее волосам, очерчиваю контуры лица.

Мне хочется запомнить эти ощущения.

— Не против, — ее губы трогает еле заметная улыбка.

Ну и на том спасибо.