8

Егор

— «После овуляции яйцеклетка попадает в полость малого таза. Оттуда она направляется в маточную трубу. Где живет двенадцать — двадцать четыре часа. Если за этот период не происходит оплодотворение, то происходит гибель клетки!» — держу в руках телефон, на экране которого открыта медицинская статья из интернета. Ань, там шансы минимальные.

Успокаиваю скорее себя, чем ее. Папой становиться в планах как-то не было.

— Это меня не успокаивает. Я не готова сейчас к детям. И вообще, я не уверена, что хочу их. Это же ответственность. Это на всю жизнь, — я сбился со счета, сколько кругов она нарезала за последние пять минут.

А вот эти ее слова почему-то заставляют меня напрячься. Ладно я! Старый холостяк. Уже давно без надежды на прекрасный брак, борщи и семейные вечера. А она то что? У нее же все впереди! Откуда в ее голове такие мысли?

—У-у-у-у! — практически взвываю я. — Что ж ты мне так мозг выносишь? Ничего страшного еще не произошло.

Я бы сказал, что ты птичка моя, ешь его сейчас чайной ложкой.

— А если произойдет? — вижу, как она нервно заламывает руки.

— Детка, надо решать проблемы по мере их поступления. Не надо придумывать себе геморрой там, где его еще пока нет, — начинаю давить интонацией.

Она перестает бегать по комнате, обхватывает руками лицо и подходит ко мне.

— Я очень боюсь, — она перестает бегать по комнате и садится на диван рядом со мной, устало опустив руки на колени.

— Почему ты боишься? — притягиваю ее к себе и обнимаю за плечи. Ты ведь не одна. У тебя теперь есть я. Я несу за тебя ответственность.

Аня прижимается ко мне и кладет голову на плечо.

— Обещаю, что решу все твои проблемы, — провожу рукой по спине и чувствую, как снова начинаю возбуждаться.

Черт! Вот сейчас реально не в тему. У меня тут напуганная молоденькая самочка. Боюсь, что если ее сейчас не успокою, то в ближайшее время сдохну от хронического стояка.

— Это все так непривычно. Ново для меня, — она начинает своими пальчиками поглаживать мою шею.

— Мне тоже, — напрягаюсь и нежно отстраняю ее. — Раньше все по-другому было. Просто.

Это, млять, пытка какая-то!

— А сейчас все усложнилось? — смотрит на меня таким взглядом, что хотеться душу наизнанку вывернуть и ей отдать.

— В сто раз, — улыбаюсь, пытаюсь перевести свои слова в шутку. — Я начал понимать наркоманов, которые сидят на системе. Которых тянет принять дозу. Меня теперь тоже тянет. И знаешь, не по-детски так.

— Честно, — Аня удивленно смотрит на меня.

— Сам диву даюсь! Вроде взрослый мужик, а все туда же.

— Это мы типа встречаемся? — на ее лице появляется подобие улыбки.

— Ну типа да, — беру ее за руки снова тяну к себе.

Поцеловать дико хочется эту заразу малолетнюю.

— А как же другие женщины? — заглядывает в мои глаза.

Это ж надо, с такой наивностью во взгляде, поднимать такие неприятные темы. Да еще в такой момент. Но не того напала. Я умею профессионально съезжать.

— Какие другие женщины? — вскидываю брови. Ты это о чем?

— Я о тех, других. Которые были до меня, — спрашивает с видом наивного ангела.

— Ангел мой, нет никаких других. И вообще, я не понимаю, о чем ты.

— Провалы в памяти? — начинает давить смешок.

— Это, наверное, возрастное. Пора на пенсию, — ловлю взгляд Ани и вижу, как ее губы дёргаются в улыбке.

— Да ну тебя! Прибедняешься тут, — шутя ударяет меня по руке.

Недолго думая, сгребаю девушку в охапку. Усаживаю себе на колени и упираюсь носом в затылок.

— Лучше скажи, что делать будем? — крепко обнимаю, когда она пытается выкрутиться.

— Не знаю, — ерзает своей задницей у меня на коленях.

— Есть предложение. Давай сейчас в какой-нибудь торговый центр съездим. Развеемся. Елку купим. Подарки. Или что там к Новому году покупают?

Сдается в попытке выкрутится и я чувствую, как она расслабляется в моих руках.

— Давай. Я не против. Хотя ели честно, то я не очень люблю этот праздник, — откидывает голову назад и прижимается щекой к моим губам.

— Если честно, то я тоже, — говорю и целую в теплую, нежную кожу. — Но все меняется. Надо расширят свои границы и пробовать что-то новое.

Спустя несколько часов. Елки! Распродажи! Новогодние акции! Мне уже в глазах рябит от этих светящихся витрин, гирлянд и новогодней мишуры. И через один магазин играет Синатра с этим своим Let it snow. Бррр! Раздражает! Но я терплю. Пусть уж лучше Синатра, чем медицинские справочники по гинекологии.

— Егор, смотри! Стеклянные игрушки, — девушка останавливается возле мигающей витрины. — Моя бабушка их очень любит. Я когда была маленькой, елку перевернула и почти все игрушки на ней разбились. Рыдали с ней на пару над разноцветными осколками.

— Это ведь всего лишь игрушки, — я заправляю за ухо выбившийся локон из ее пучка.

— Для нее была память. Давай зайдем? Несколько игрушек купим.

Да я вообще готов за один твой взгляд весь магазин этот выкупить.

— Давай.

Пока Аня рассматривает стелаж с шарами, я замечаю знакомую фигуру в коричневой, норковой шубе практически в пол. Не желая быть замеченным, отворачиваюсь лицом к пушистым гирляндам и делаю заинтересованный вид. Но это меня никак не спасает от…

— Какие люди! — слышу тонкий, женский голос за спиной и медленно разворачиваюсь.

— Привет! — натягиваю кривую улыбку.

—Сколько лет не виделись? — улыбается моя бывшая пилюля от скуки, а точнее местная светская львица Ксения Белокурова, с которой я поступил когда-то совсем не по-джентельменски. — Рада видеть тебя Громов!

Не могу ответить тем же. Хамить не хочу. Поэтому просто киваю в знак согласия. Как говорят, триста лет не виделись, на кой мы встретились!

— Ты здесь, — она крутит головой по сторонам, — один?

— Нет. Не один, — отвечаю сухо и быстро, с надеждой побыстрее закончить этот диалог. — Ты, кажется, куда-то направлялась?

— Я? — хлопает на меня своими искусственными ресницами. — Ты что?! Куда спешить, когда такая встреча? — улыбается вставленным бриллиантом в верхний клык.

Уже даже туда их пихает! Еще бы в одно место себе вставила.

‒ Егор, помоги, пожалуйста, — возле нас появляется Анна с большой коробкой в руках. — Здравствуйте! — ее настороженный взгляд начинает метаться от меня к Белокуровой.

‒ Давай, — забираю коробку из ее рук, игнорируя рядом стоящую Ксюху.

— Это твоя дочь Громов? — язвит стерва. — Не знала, что у тебя есть дети, — довольно улыбается, явно восхищаясь своей остротой.

Все в определенных кругах знают, что ни семьи, ни детей меня нет.

— Нет. Это не моя дочь. Это… — смотрю на то, как Анна напрягается, видимо не меньше ожидая моего ответа.

Сглатываю подступивший ком. Тяну время. Потому как за свои слова я привык отвечать.

— Это моя женщина, — говор четко и громко, чтобы на корню убить зарождающиеся вопросы в голове у Ксении.

— Да ладно! — вижу, как ее глаза медленно ползут на лоб.

— Ань, — ты здесь все? Идем дальше?

Ловлю довольный взгляд своей девочки.

‒ Угу, — кивает она.

Я пропускаю Анну вперед, а сам следую за ней.

— Это становится интересно! — кричит в спину и догоняет нас на выходе из магазина все та же неугомонная Ксения. — Егор! Постой!

— Что еще? — я разворачиваюсь настолько резко, что она практически влетает в мою грудь.

— Я собираю тусовку на Новый год. Будут все сливки нашего общества. Это будет фееричное мероприятие. Поэтому, — наманикюренными пальцами она открывает сумочку и достаёт оттуда два приглашения, — вот! Держи! — сует мне в руку пригласительные. — Я внесу Вас в базу гостей, — тараторит она. — Буду рада видеть! А то наши мне не поверят, что Громов наконец-то сбросил свой венец холостяка.

— У тебя все? — спрашиваю, держа перед носом коробку.

— Да, — улыбается, разглядывая Анну за моей спиной.

— Всего хорошего, Ксю. Извини, но мы спешим, — разворачиваюсь и быстрым направляюсь в сторону панорамных лифтов.

— Егор, что это было? — мельтешит позади Аня.

— Сам не понял.

Мы заходим внутрь прозрачной капсулы. Двери лифта закрываться. И поднимают нас на самый верхний этаж, где расположены рестораны.

Анна

В зале приглушен свет. Прямо перед нами расположена полукруглая сцена, на которой сейчас выступает модная столичная певица Равшана — девушка с яркой восточной внешностью и платье, которое я бы назвала второй кожей.

Сегодня, в этом пафосном ночном клубе собралось много людей.

Дело конечно понятное. Новый год как-никак.

Со всех сторон тут веет роскошью и гламуром. Девушки — они же светские львицы, они же местные царицы в платьях из последних коллекций зарубежных дизайнеров, хвастаются друг перед другом обилием украшений. Мужчины — солидные, через одного налитые. В дорогих костюмах. Все вылизаны до блеска. Здесь никто не ест. Хотя фуршетные столы ломятся от количества закусок. Никто не танцует, как на нашем корпоративе. Гости ходят, стоят, сидят на темных диванах. Кто-то с кем-то разговаривает.

Возможно, у этих местных царьков не принято веселиться.

— Все в порядке, — Громов кладет мою руку себе на локоть.

От прикосновения этого мужчины внутри будто что-то взрывается и разливается по моим венам.

— Да, — улыбаюсь в ответ и стараюсь держать спину ровнее. — Я просто немного волнуюсь.

Я изо всех сил стараюсь быть спокойной. Но у меня это подросту не получается. Чувствую себя здесь словно не в своей тарелке.

— Это пусть они волнуются, — шепчет он мне на ухо, чем вызывает очередную волну мурашек.

— Егор, я нормально выгляжу? — мне почему-то кажется, что в сравнении с местными девицами, я больше похожа на монашку в длинном чёрном платье.

— Пятый раз повторяю — ты обалденная! Расслабься и наслаждайся вечером, — в этот момент какой-то русоволосый мужчина, в клетчатом костюме, больше похож на гангстера тридцатых годов, здоровается с Громовым, и тот отвлекается на рукопожатие.

— Егор, не представишь меня своей спутнице? — улыбается мне незнакомец.

— Конечно. Это Анна, — он собственнически притягивает меня ближе к себе. — А это — Константин Котов.

Этот представитель семьи Шелби (прим. авт. сериал «Острые козырьки») берет мою руку и легко касается губами тыльной стороны ладони. В этот момент я вижу, как Громов напрягается.

— Рад знакомству, — кивает головой. — Егор, — он снова обращается к моему мужчине, — сегодня будет большая игра.

— Что, прямо здесь? — удивляется Егор.

— Да. Сегодня. Сразу после полуночи. Ставки очень высоки, — я вижу в серых, стальных глазах напротив искры задора и болезненного азарта. — Не хочешь присоединиться?

— Ты же знаешь Костя — я не по этим делам. — Хотя, я бы с удовольствием со стороны посмотрел бы на твое фиаско.

— Не дождешься! — улыбается тот. — Я лучший! Все об этом знают.

Какая-то девушка окликнула Константина, и он махнул ей рукой в ответ.

— Ладно друзья мои, еще увидимся, — он еще раз пожал Громову руку.

— Давай. Удачи тебе сегодня, — сказал Егор на прощание.

— Егор, что он имел в виду? Какая игра?

Мужчина на секунду о чем-то задумался.

— Покер, — недовольно хмыкнул Громов. — Помимо того, что Котов бизнесмен, он ко всему азартный игрок.

Азарт — это болезнь, как наркомания. Мой папа был игроком. Я этого не помню, но мама много рассказывала.

— Много проигрывает? — смотрю на мужчину снизу вверх.

— Да нет. Пока только выигрывает, — он недовольно трет рукой бородатый подбородок. — И это многих не устраивает.

— Я думала, что в нашей стране запрещены азартные игры.

— В нашей стране много чего запрещено. Но не всех это волнует. Идем, — он уводит меня в сторону стола с напитками, где официант наполняет два бокала игристым вином.

— Почему ты не опускаешь мою руку? — я держу за ножку один из бокалов, переданный мне учтивым официантом.

— Боюсь, что кто-то утащит такое сокровище, — слышу в голосе ноты сарказма.

— Я боюсь, что этого добра и без меня хватает, — делаю глоток и чувствую, как пузырьки неприятно бьют в нос. — Скажи, а это безудержное веселье будет длиться всю ночь? — теперь моя очередь иронизировать ситуацию.

— Предполагаю, что да. Но ты ведь сама хотела сюда прийти. Это было твое желание. Так что потерпи немного. После полуночи уедем домой.

Люди продолжали ходить туда-сюда. Одна медленная песня сменялась второй, такой же слезной. Я бы сказала — сопливой. От которой хотелось страдать, по незнакомому парню. С которым у тебя три года назад был пятисекундный визуальный контакт в городской маршрутке.

Одним словом — печаль.

Егор так же, как и остальные гости, время от времени переговаривался с какими-то людьми. Местный змеи бросали на меня оценивающие взгляды. Кто-то смотрел с состраданием.

До полуночи я дотянула с трудом.

По классике жанра, в полночь карета должна была превратиться в тыкву, принцесса в золушку, а кучер в крысу. Но в нашем случае в полночь началось самое интересное.

— А куда мы идем? — я осторожно спускаюсь по узким ступенькам, следуя за мужчиной.

— Поверь мне, это гораздо интереснее, чем находиться наверху, — Громов слегка разворачивается корпусом и подает мне руку, когда я делаю шаг с последней ступени.

Этот полуподвал, куда мы спускаемся, завораживает своей таинственностью. Да и на просто подвал помещение совсем не похоже. Минуя два пролета, перед нами показывается большая бронированная дверь с электронным замком. В этот момент на телефон Егора приходит сообщение с кодом, который он набирает на замке и дверь перед нами отъезжает в сторону.

Зал внутри оказывается очень просторным. Здесь много людей и алкоголя. Женщины ведут себя намного развязней и раскрепощение, чем наверху. Со всех сторон доносится заливистый смех и женский флирт. А еще здесь пахнет дорогими духами и деньгами.

‒ И часто ты здесь играешь? — дергаю Громова за рукав, пока мы проходим по залу.

— Очень редко. Я не любитель азартных игр, — звучит монотонный ответ.

— Зачем тогда мы здесь? — спрашиваю в страхе, что Егор решил тоже испытать удачу.

— Хочу посмотреть игру Котова. А точнее с кем он играет, — его ответ меня ободряет.

Мои глаза разбегаются по игровым столам, затянутым зеленым сукном. Я даже близко не знаю правил здешних игр.

На секунду замираю, когда дилер запускает шарик в обратную сторону от вращения рулетки.

‒ Пойдем, — Громов выдергивает меня из ступора.

Обнимая за талию, он подталкивает мое тело к двери с вывеской VIP-зал. Возле которого находится стойка с администратором. Егор достает свой телефон, а девушка сканирует его QR-код.

— А нас и сюда пропустят? — недоверчиво спрашиваю я.

— Конечно, — звучит многообещающе ответ и перед нами открывается очередная дверь.

Эта комната поменьше той, где мы были минуту назад. Здесь только один стол, за которым сидят двое мужчин. Одного из них я узнаю сразу же это Константин. Он имеет до воли спокойный, я бы даже сказала — уверенный, вид. Второй — мужчина около пятидесяти, лысоват, с бородой и большим перстнем на мизинце. Его пиджак небрежно накинут на спинку стула. И он сейчас явно нервничает.

Атмосфера между ними настолько напряженная, что страшно даже спичку зажечь. Несколько стоявших рядом мужчин тут же обращают свое внимание на нас с Громовы. Держа меня за руку, Егор проходит немного вперед и останавливается прямо за Котовым.

‒ Егор, — шепчу я, — мне это… в туалет надо.

— За моей спиной в конец и налево, — отвечает так же тихо. — Только не задерживайся, — вдогонку летит жирное уточнение.

Развернувшись на приличных каблуках, я шагаю в заданном направлении. Захожу в одну из кабинок и слышу, как хлопает входная дверь. Судя по тому, что это женская уборная, в след за хлопком раздаются женские голоса.

— Ты видела того лысого? У него один перстень тысяч за десять, восхищенно произносит первая.

— Рублей? — уточняет вторая.

— Ты что, дура? Конечно евро!

— Нет. По мне он старый. И жирный. Мне больше Котов нравится, — хихикает девица.

— Ну раз уж и выбирать помоложе, то мне Егор Громов нравится. Правда, он сегодня не один пришел.

От растерянности забываю зачем я здесь нахожусь и прислоняюсь ухом к двери кабинки. Чертовы курицы! Сплетницы! Стервятницы!

— Да-а-а… Мне Ксю рассказывала, что у Громова еще тот «туз» в рукаве!

Слышу едкий женский смех.

Вот гадины!

Фу! Как некрасиво, обсуждать мужчину за его спиной. Моего мужчину!

— Хочешь, познакомлю Вас? — произносит тонкий голос, а я нервно сглатываю.

От злости мои волоски на шее стают дыбом.

— Ты настоящая подруга.

Сначала я слышу, как они копошатся у зеркала, а затем выходят. Забыв о том, зачем я вообще здесь нахожусь, с красными и опухшими ушами возвращаюсь к Громову. И прижимаюсь к нему как можно ближе. Демонстративно заявляя свои права на этого мужчину.

А что? Пусть видят и знают, что я не пустое место!

Пока меня не было, атмосфера стала еще напряженнее. Котов уже не выглядел таким спокойным, а мужчина напротив миролюбивым.

Я смотрю на стол и понимаю, что перед ними сейчас целое состояние. Когда мужчины вскрывают карты, Константин начинает радостно и во весь голос смеяться. На него со всех сторон сыпятся поздравления. Он поворачивается к нам и радостно подмигивает мне одним глазом.

— Я ему его выколю, — бурчит Егор.

Тот самый лысый мужчина, который является проигравшей стороной, открывает свой портфель и достает оттуда какие-то документы.

— Это что? — спрашиваю Егора, который еще больше напрягается в этот момент.

— Управленческие документы на банк.

— Он проиграл банк? — произношу я громче, чем следовало бы.

— Тише. Не реагируй так эмоционально, — он резко одергивает меня. — Еще не проиграл. Но это все плохо. Очень плохо, — хмурится так сильно, что появляется морщина между бровями.

— Почему? — вцепляюсь в руку Егора, но он игнорирует мой вопрос.

— Костя, — зовет он и Котов снова поворачивает голову в нашу сторону.

Громов отрицательно качает головой, а Константин отмахиваясь снова разворачивается к своему партнеру по игре.

— Черт! — Егор дергает меня за руку и быстро ведет к выходу.

— Эй! Что случилось? Мы куда? — мельтешу сзади за мужчиной.

— Домой! — рявкает в ответ.

Пока я в фойе одеваю пальто, возле Громова появляются две девушки. Предполагаю, что это те самые курицы из туалета.

— Как? Уже уходишь? В самый разгар праздника? — воркует одна из них.

— Я готова, — воплю своим неестественным голосом, чтобы эти женщины обратили свое внимание на меня.

— Так, может вы своего ребенка отправите домой, а мы продолжим знакомство? — спрашивает вторая, одаривая его милой улыбкой.

Я в упор смотрю на девицу — хорошо поставлена речь, харизма, сексуальная внешность и очень дорогое платье. Разозлившись, я поджимаю губу, и насупившись разворачиваюсь к Громову.

— Увы! Знаете дамы, — он иронично выгибает бровь, — вот если бы вы были моими дочерьми, то я бы выпорол вас по первое число! Умыл бы. Причесал бы. И учится в институт благородных девиц отправил бы. Чтобы вас там научили такту и этикету. Доброй ночи!

Егор осторожно касается моей руки и дойдя до пальцев сжимает кисти в замок.

— А тебя, детка, надо еще спать уложить, — он наклоняется и целует меня в нос.

Маленький комочек счастья закатывается ко мне прямиком в душу, а на лице появляется довольная улыбка.