Глава одиннадцатая

– Мисс Долгих, вы меня слышите?

В этой фразе что-то не так.

Не могу понять что. Уверена, что зовут именно меня, но как-то… неправильно? Не так.

Зовут несколько раз. Сначала тьма не спешит меня отпускать, но постепенно слабеет.

– Мисс Долгих?

С трудом – кажется, проходит целая вечность – я открываю глаза. Морщусь от света фонарика и отворачиваю голову.

– Мисс Долгих?

Губы пересохли, я не могу ответить. Медсестра дает мне попить, и становится чуть легче. Во всяком случае, я осознаю, что со мной говорят на английском. И что именно не так в вопросе.

– Я не Долгих…

– Алёна?

– Алёна Аксенова.

– Простите, вероятно, произошла ошибка…

– Нет никакой ошибки, – слышу я еще один голос, уже знакомый. – Это я записал тебя на свою фамилию. Чтобы не доставали журналисты и блогеры.

– Спасибо, – слабо улыбаюсь я. – Какой диагноз?

– Ударилась головой. Снова. Что-нибудь помнишь?

Я морщусь от боли и не сразу понимаю, что она не физическая.

– Да, – шепотом говорю я. – Помню.

Олег терпеливо дожидается конца осмотра, и лишь когда мы остаемся одни, садится у меня в ногах. Жалюзи в палате переведены в положение «ночь», чтобы не усугублять и без того адскую головную боль. Уходя, врач оставил мне целую горсть таблеток, и я всю ее запихиваю в рот, не разбираясь. Может, хоть что-то поможет.

– Как ты? – спрашивает Олег.

– Паршиво.

На глаза наворачиваются слезы. Я стараюсь не думать об Алине, но тяжесть навалившихся враз воспоминаний никак не хочет уживаться с осознанием, что ее больше нет. Мы никогда не были близки, не ладили, ревновали. Но были двумя половинками одного целого. А теперь я осталась одна.

– Я так хотела ее найти, – тихо говорю я. – Я повредила твой корабль. Прости.

– Это всего лишь посудина. Она не сравнится с человеческими жизнями. Одна девушка мертва, двое в больнице, один в тюрьме. Потому что я не сумел воспитать сына.

– Не все зависит от тебя.

– Именно поэтому я и перестал быть хирургом. Испугался ошибок.

– Как Даня? Жив?

– Пока без сознания. Но жив.

– Я такая идиотка. Мне надо было все вам рассказать. Мы бы просто посмотрели камеры, и догадались обо всем раньше.

– Ты подозревала меня. В этих условиях ты действовала логично и, я бы сказал, ювелирно.

– Я возомнила себя крутой полицейской. Насмотрелась сериалов и полезла туда, где меня хорошенько щелкнули по носу.

– Скорее по голове, – слабо улыбается Олег. – Расскажешь, что вспомнила?

– Алина перестала выходить на связь и родители заволновались. Я знала, что она укатила с парнем в Европу и сказала им не переживать, но решила все же поискать ее. А потом случайно встретила Никольского. Он принял меня за сестру. Из разговора я поняла, что он считает, будто Алина уехала. Пробила через знакомых телефон и поняла, что она перестала выходить на связь в отеле. Решила, что ты можешь что-то скрывать и притворилась ей. Не очень успешно.

– Тебе помешала случайность. Если бы ты чуть лучше подготовилась к взрыву или не потеряла память, докопалась бы до правды гораздо раньше. Ты молодец.

– Если бы я не потеряла память, Роман бы сбежал. Когда мы встретились, он словно увидел призрака.

– Да, он утверждает, что думал, будто Алина выжила. Полагаю, врет, но версия неплохая.

– Мне надо позвонить родителям.

– Я сам. Тебе надо отдыхать. Ложись спать, я зайду позже.

Мне кажется, между нами что-то безвозвратно разбилось. Как будто он не хочет оставаться рядом дольше положенного приличиями. Как будто над нами призраком висит Алина, смерть которой безвозвратно уничтожила все шансы на что-то большее, чем секс по контракту. На то, что мне показалось, впервые в жизни у меня появилось.

– Ты ненавидишь меня? – спрашиваю я прежде, чем успеваю себя остановить.

Олег замирает у самого выхода.

– С чего ты взяла?

– Мне так показалось. Твой сын в тюрьме из-за меня. Знаю, что я даже толком не успела ничего для этого сделать, но все равно кажется, будто теперь это всегда будет между нами.

– Мой сын убил твою сестру.

Я вздрагиваю. Эта истина еще не укрепилась в сознании.

Я открываю рот, чтобы сказать все, что хочу. Что он не виноват в том, что сделал Роман. Что я тоже чувствую себя виноватой: подозревая его, устроила какой-то цирк и едва не убила нас с Даней. Что я понятия не имею, как дальше жить. Что боюсь оставаться в темной больничной палате одна. Но горло будто сдавливает невидимая рука, не позволяя мне произнести ни слова.

– Но это не все, – вдруг говорит Олег.

Я хмурюсь.

– Я нанял ему адвоката. Он будет добиваться экстрадиции.

Я несколько секунд сижу, не шевелясь, обдумываю его слова, пытаюсь откопать в мешанине эмоций подходящую.

Наконец я устало сползаю по подушке вниз, больше не способная справляться с головокружением.

– У меня никого нет. Родители за тысячи километров, а сестра мертва. Я бы многое отдала, чтобы у меня был человек, который наймет адвоката, даже если я сделаю что-то ужасное. Останься.

Олег не двигается с места.

– Пожалуйста…

Кажется, среди таблеток было какое-то снотворное, потому что я не могу сопротивляться закрывающимся глазам. Но чувствую, как чья-то тень закрывает слабый свет, пробивающийся из коридора.

А может, это мне просто снится.

***

– Доброе утро, герой! – говорит Олег, входя в палату. – А мы думали, ты еще не очухался.

Я прохожу следом и с сочувствием смотрю на Данила: часть волос на его голове выбрита, наложена повязка, под глазом синеет здоровый синяк. У него сломаны нос и ребра, а еще, как говорит Олег, наверняка отпечаток от руля на груди. Потому что надо пристегиваться. Повезло, что не вылетел через лобовое прямо в пропасть.

Мы проходим в палату, и я ставлю пакет с пирожными на столик. Данил хмурится, внимательно нас рассматривая, а потом осторожно спрашивает:

– Прошу прощения… мы знакомы?

Я замираю, Олег отрывается от телефона и, открыв рот, смотрит на Никольского.

Тот в ответ смотрит на нас, а потом разражается хохотом.

– Видели бы вы свои лица! Это стоило того, чтобы получить по голове!

– Вот я тебе сейчас еще раз дам! – предупреждаю я. – Идиот! Это не повод для шуток!

– Я мечтал об этом с тех пор, как сюда загремел. Вы, ребята, обо мне забыли?

Я покраснела.

– Прости. Была не в форме.

А если точнее, лежала в больнице с нервным срывом. И очень, очень некрасиво себя вела, заставляя Олега ночевать прямо в палате. Сегодня первый день, как мне разрешили отправиться домой и, конечно, мы не преминули проведать Никольского.

– Сильно болит? – спрашиваю я.

– Терпимо.

– Лысина у тебя зачетная, – фыркает Олег. – На выписку подарю тебе полироль. Будешь наводить красоту.

– Скучал по вашим язвительным комментариям. Хоть бы какой телефон или планшет привезли.

– Мы привезли кое-что лучше, – говорю я, – книгу! Пришлось заказывать с доставкой из русского магазина. Так что выбор жанров был невелик. Но, говорят, бестселлер. Никаких убийств, детективов и расследований. Чистейший любовный роман!

Данил кривится, а я смеюсь. Врач запретил ему гаджеты, так что пусть довольствуется малым.

– Не расскажете, что происходит?

Олег вздыхает. Ему тяжело далось обвинение Ромы. Он вряд ли когда-нибудь сможет избавиться от чувства вины, считая жестокость пасынка своим упущением. И самое мерзкое, что несмотря на все чувства к нему, отчасти я с этим согласна.

– Рома в тюрьме. Идет расследование. У него есть адвокат, они будут добиваться экстрадиции. Похоже, это действительно был несчастный случай. Алина закрутила с ним роман, когда была с вами в отеле. Ему нравилось наставлять рога отцу, а она кайфовала от интриг, внимания и денег. С ним она была в клубе, с ним спала. Но контракт закончился, а желание красиво жить – нет, и Алина придумала, как достать еще денег. Она начала шантажировать Рому, что расскажет отцу, будто он ее изнасиловал. Они поспорили, он толкнул ее, Алина ударилась головой и отключилась. Ему показалось, что у нее нет пульса. Тогда он сбросил тело в воду и забрал все ее вещи, чтобы выглядело так, словно она уехала. Ну и заодно разжился деньгами.

Я морщусь. Мы столько раз проговаривали эту историю, что она уже кажется нереальной, каким-то сюжетом детективной книжки, но никак не моей жизнью.

– Когда я не смогла связаться с сестрой, то попросила знакомого из полиции достать последнюю геолокацию из ее блога. Ей был отель Олега. А потом я познакомилась с тобой, ты принял меня за Алину и упомянул контракт. Я решила во всем разобраться, притворилась ей и восстановила документы, по которым и улетела к вам. Мне нужно было попасть в отель, но Олег отказался останавливаться в нем. Тогда я собрала взрывное устройство и сделала так, чтобы мы встали на ремонт.

– Но не рассчитала, долбанулась головой и получила море неизведанных ощущений, – заканчивает Олег.

– Расскажешь кому, не поверят.

– Я бы предпочла, чтобы это осталось нашей маленькой тайной.

– Как вы объяснили, что Алёна въехала в Италию по чужим документам?

– Перепутали паспорта. Алина приехала с ее паспортом, ей пришлось ехать с паспортом сестры. Паспорт уничтожил Рома вместе с вещами. Сделали запрос в Россию, поругали, сказали «ата-та, немедленно поменяйте паспорт!», но даже не депортировали. Сейчас поедем в консульство, объясняться, каяться и просить справочку. Через неделю полетим домой.

И тут я вспомнила еще один вопрос, мучавший меня все это время, но который не получалось задать в палате.

– Как ты так быстро оказался рядом с нами?

– А потому что вы, личинка детектива, совершенно профнепригодны. Чтобы увезти тебя, Даня использовал служебную машину отеля. Все служебные машины оснащены трекером и отслеживаются в онлайн-режиме. Как только я увидел, что ваша машина выехала из гаража, сразу рванул наперерез, чтобы всыпать обоим ремня. Так что вы тупые, но везучие.

Мы с Данилом переглядываемся и смеемся. А нам казалось, мы спасаем Олега.

– И что дальше? – спрашивает Никольский.

Мы сидим в его палате, три совершенно чужих друг другу человека. Между нами секс и одно убийство, и с этим придется как-то жить. Данил любил Алину, а она играла с его чувствами и доигралась. Я люблю Олега. С первой встречи, влюбилась вопреки собственным запретам. Олег… я не спрашиваю и не хочу. Скоро мы вернемся в Россию, а там, я надеюсь, Долгих пригласит меня на кофе. Как договаривались.

– А дальше посмотрим, – говорит он. – Нет смысла загадывать. Как показала практика, жизнь довольно непредсказуемая штука. Вот что, и тебе и Алёне надо отдыхать. Я отвезу ее в отель, а потом поеду забирать документы из страховой и загляну еще раз, надо кое-что обсудить. Постарайся не довести врачей до истерики, чтобы мне разрешили пройти. Алён, идем.

Он берет меня за руку, словно боится, что я сбегу, и этот жест не укрывается от внимания Дани. Он многозначительно хмыкает и берется за книгу, вполголоса ругаясь, что уж лучше будет читать детектив, чем «ахи-вздохи под луной». А потом мы оказываемся среди суетящегося медперсонала, гомонящих пациентов и писка аппаратуры.

– Давай пройдемся? – предлагает Олег. – Если ты не устала.

– Я в порядке. С удовольствием погуляю.

Мы выходим из больницы, неспешно пересекаем сад и сворачиваем на живописную и тихую улочку. Я чувствую, что Олег собирается о чем-то поговорить и нервничаю. Сама не знаю, почему, просто нервничаю, как школьница у доски.

– Скажи, что ты планируешь делать, когда приедешь в Россию?

Вообще я стараюсь об этом не думать и уж тем более не говорить, но…

– Поеду к родителям. Надо как-то все им объяснить. Потом похороним Алину. Не знаю… отпуск заканчивается. Выйду на работу, а дальше посмотрим. Буду учиться жить без сестры. Странное ощущение, я ведь никогда не была одна. А теперь ее нет. Больше всего я жалею, что почти ее не знала по-настоящему. Что вы с Даней знали Алину намного лучше меня. Провели с ней много времени. Рассмотрели в ней что-то хорошее. Я часто думаю, что, возможно, если бы у нас были отношения лучше… если бы я не ревновала и не хотела иметь жизнь, которая есть у Алины, она была бы жива. Я смогла бы ее уберечь.

– Ты не виновата. Ее убили. Не потому что она была плохой и не потому что за ней кто-то недоглядел, а потому что ей не повезло встретить на своем пути убийцу, вот и все.

Мы оба знаем, что он лишь успокаивает меня. Что Алина не просто встретила убийцу, она рискнула играть с огнем – и проиграла.

– Я нашла твои деньги. Они на счете в банке, но так как мой паспорт остался дома, то я смогу перевести тебе их обратно только по возвращении.

– Мне не нужны эти деньги.

– Мне тоже. Не хочу их брать.

– Хорошо. Но я оплачу похороны и перевозку тела в Россию. И твою реабилитацию.

– Спасибо.

Он покупает мне мороженое, и на несколько минут я чувствую себя почти счастливой, кусая фисташковый пломбир и щурясь под ярким южным солнцем.

– Алёна, я старше. Сильно старше. Я не могу дать тебе то, что способен дать хотя бы Данил. Косвенно я виноват в смерти твоей сестры. А еще я заставлял тебя спать со мной и не только. Это не вписывается в концепт романтических отношений. И я уже не способен измениться. Но ты первая женщина из многих, которую я не хочу терять. Несправедливо будет снова тебя заставить.

– Я надеялась, ты это скажешь, – улыбаюсь я. – Мне страшно думать о том, что сейчас я потеряю еще и тебя.

– Со мной будет сложно.

– А со мной легко?

– Со мной будет сложно прямо сейчас.

– О чем ты? – Я хмурюсь.

– Ты уволишься с работы.

– Нет!

– Да. Ты ни дня больше не отработаешь в полиции.

– Так нельзя! Я всю жизнь к этому шла, у меня красный диплом! И звание младшего сержанта, я всю жизнь мечтала делать что-то хорошее, ты же сам сказал, что у меня талант!

– Да, и не собираюсь отрицать.

– Тогда что не так? Это работа! Она приносит деньги…

– Зачем тебе нужны деньги, если ты рядом со мной? Я готов оплатить любые твои капризы.

– Отличный план! А если мы расстанемся? На что я буду жить? Кто возьмет меня на работу после нескольких лет простоя?

– Я на тебе женюсь. И после гипотетического развода у тебя будут отступные.

– Олег!

Я так размахиваю рожком с мороженым, что шарик выпадает и плюхается на асфальт. Забавно, но это становится последней каплей: на глаза наворачиваются слезы.

– Предложение так не делают! Это не должен быть последний аргумент в споре, который ты не можешь выиграть! Семья – это не контракт на групповуху, это серьезно!

– Я знаю, что такое семья! – вдруг рявкает Долгих.

От неожиданности я вздрагиваю.

– Я был женат, помнишь? И мою жену зарезал пьяный наркоман! Я остался с ребенком, которого так и не смог достойно воспитать, и сейчас он в тюрьме за убийство моей же любовницы! Я не хочу снова становиться вдовцом. Не хочу сидеть и думать, не пошла ли ты разнимать пьяную драку. Не пырнул ли тебя пером какой-нибудь закладчик. Не затащили ли в квартиру во время обхода отморозки. Много лет я дистанцировался от отношений, потому что боялся снова хоронить любимого человека. Много лет я выбирал максимально обезличенный секс без обязательств. С тобой схема не сработала, но я не могу просто отпустить тебя на эту работу и спать спокойно.

Он забирает у меня остатки рожка, выкидывает в мусорку и заключает меня в объятия.

– Я останусь один, Алёна, если с тобой что-то случится. А я ненавижу быть один.

Я устало прислоняюсь лбом к его груди.

– Ладно. Я уволюсь. Но я поищу что-то другое, я тоже боюсь вдруг остаться одна и понять, что не способна заработать на кусок хлеба.

– Все, что хочешь, – глухо говорит Олег. – Любое образование. Любая работа. Только не та, где ты рискуешь, ладно?

– Договорились. Но у меня еще есть условия.

– Ну-ка, ну-ка, интересно послушать.

– Во-первых, я не буду брать твою фамилию. Хочу сохранить что-то на память об Алине.

– Идет.

– Во-вторых, раз уж ты лишил меня любимой профессии, то будешь смотреть со мной все детективные сериалы! Все, которые только существуют на свете!

– Нет! – с таким искренним возмущением восклицает Олег, что я даже не ожидаю. – Это запрещенный прием, жестокая ты женщина! С тобой невозможно смотреть детективные фильмы, ты всегда – слышишь, всегда! – угадываешь, кто убийца.

Я хихикаю и пожимаю плечами.

– У всего есть своя цена.

– Если я умру, не дожив до пенсии, то во всем прошу винить молодую супругу. В нормальных семьях мужья умирают во время бурного секса от сердечного приступа, а я – от приступа самоуничижения, понимая, что безнадежно устарел в интеллектуальном плане.

– Я, конечно, многого о тебе не знаю. Но представления о нормальных семьях у тебя странные.

– Кстати об этом. Давай на берегу обсудим правила игры.

– А говоришь, сильно старше, – улыбаюсь я. – Должен знать, что брак – это игра без правил.

– Я серьезно. То, что я тебя люблю, не значит, что я готов отказаться от удовольствий и всю жизнь протрахаться в миссионерской позе под одеялом в темноте. Поэтому предлагаю такую сделку. Ты готова рассматривать мои предложения по части секса. Ты не обязана соглашаться на то, что тебе не нравится или причиняет какой-либо дискомфорт, но будешь иногда допускать мысль о том, чтобы… например, вместе пойти в клуб или снять на пару часов отель типа того, в котором мы были. Устроить шопинг в секс-шопе или…

– Позвать кого-нибудь еще? – заканчиваю я.

– Не думаю, что буду способен делить тебя с кем-то.

– Почему делил с Никольским?

– Потому что было плевать. Поначалу. Всегда плевать, когда нет чувств. Данил – средний брат в семье, он привык делиться игрушками, ему так нравится. А мне было плевать, главное, что хороший секс появлялся без усилий. Когда включаются чувства, это не работает. Когда они включились у тебя, ты не могла относиться к контракту как прежде. Я готов пробовать разное, раздвигать границы ощущений до предела, но уже не готов делить тебя с кем-то другим.

– Тогда меня устраивают условия. Я тоже не готова делиться с кем-то еще.

Я обнимаю его за шею.

– И еще кое-что.

– М-м-м?

– Помнишь мой план? Про экскурсии, Венецию, пиццу, Грецию, Стамбул, кофейни и собаку?

– Помню.

– Сделаешь?

Мне нравится его улыбка.

– Сделаю. Для тебя сделаю все.