Глава десятая
– Час дня?!
Когда я просыпаюсь, Олега нет рядом. Часы показывают тринадцать ноль-ноль. А как же план? Спасение Никольского? Мы что, на курорте, что можем позволить себе спать до полудня?
Разъяренная и готовая метать молнии, я спускаюсь вниз, где обнаруживаю, как Никольский флегматично режется в какую-то стрелялку на плейстейшн.
– Где Олег? – спрашиваю я.
– Уехал. Велел не будить тебя. Хотел бы сказать, что завтрак на столе, но увы.
Он отрывается от экрана и улыбается.
– Приготовишь?
– Что значит уехал?! А я?!
– Это же Олег. Он никогда не позволит нам влезть в пекло.
– Он идиот! Там где-то бродит убийца! Вдвоем безопаснее!
– Эй, детка, кричи не на меня. Олег тебя защищает. Поверь, это дорогого стоит. Так что насчет завтрака? Кофе и печенье у меня скоро полезут из ушей.
Пока я делаю омлет, пытаюсь позвонить Олегу. Увы, включается автоответчик, который бесит еще больше, потому что записан специально для меня.
«Доброе утро, радость моя. Предвкушаю разнос, который ты устроишь мне вечером. Но мне будет спокойнее, если ты будешь в безопасности. Считай, что ты – оперативный штаб. Отдохни, ночь выдалась бурная. Буду очень благодарен, если не будешь наслаждаться жизнью без меня».
Против воли губы расплываются в улыбке. Намек предельно ясен. Часть меня хочет сделать все ровно наоборот, не думаю, что Никольский будет против. Но, поразмыслив над идеей, понимаю, что без Олега секс меня не интересует. Даже в качестве мелкой мстительной гадости.
Так что я делаю для бедняги в бегах завтрак и сажусь пить кофе сама.
– Нам надо его обставить, – говорю я.
– М-м-м?
Никольский как будто голодал целую неделю. Так же, как вчера он заглатывал пасту, сегодня чуть ли не давится омлетом. Вот интересно, об Олеге я знаю достаточно, а о Даниле – совсем ничего.
– Пока твой приятель там играет в Шерлока, нам надо его обставить и разгадать загадку раньше.
– Смерть Алины что, какой-то квест?
Я сникаю, чувствуя стыд.
– Прости. Сложно быть эмпатичной, не имея воспоминаний. Я порой сволочь. Хотя, может, это и есть мой характер. Олег сказал, у меня хватка бульдога.
– Вам, похоже, неплохо вместе. Я рад, что у него появился вкус к отношениям. Секс без обязательств больше подходит таким, как я. Олегу нужна семья. Просто он боится.
– Нет смысла говорить о семье.
– Сейчас есть смысл говорить о том, как бы нам выкрутиться и не сесть. Мне за убийство, тебе – за подделку документов. С чего начнем?
– Будем думать, что еще нам здесь остается?
– А, ну это я не умею. Давайте, товарищ детектив, начинайте.
Чтобы сосредоточиться, я беру лист бумаги и начинаю рисовать схемы. Наверняка это прием из какого-то фильма, уж явно не из работы стажера в полиции. Но помогает. Я рисую временные шкалы, записываю вопросы и соединяю действующих лиц.
Убийца обозначен знаком вопроса, и к нему ведут все ниточки.
Алина с ним или спала или дружила и ездила в клуб.
Он отдыхал в отеле в те же даты.
Прибрал ее вещи после того, как убил, то есть знал, где она живет.
– Он, полагаю, довольно далеко. Иначе отреагировал бы как-то на мое появление. Даже вы не знали, что у Алины есть сестра. Представь свою реакцию, если бы ты кого-то убил и сбросил в море, а через несколько недель этот же человек восстал из мертвых и делает вид, будто тебя не знает. Полагаю, дело было так: Алина познакомилась с кем-то в отеле и закрутила роман, для души, так сказать. Они развлекались в тайне от вас, а потом… потом поссорились. Может, она попросила денег, а может, пригрозила рассказать все вам. Или просто ляпнула что-то неудачное. Завязалась драка, убийца сделал свое дело и вернулся, чтобы обставить все как отъезд. А потом беспрепятственно покинул отель и больше не возвращался, почти идеальное преступление!
– Он не мог не засветиться на камерах, – кивает Данил.
– Но мы не знаем, кого искать. Проверить всех? Слишком долго.
– Сопоставить клиентов клуба и отеля? Заведение частное и специфичное. Немногие туда ходят.
– Клуб не даст список клиентов. Надо искать через ту девчонку. Распечатать фото всех, кто был в отеле, и показать ей. Может, кого-то узнает. Или мы увидим кого-то, похожего на тебя… Стой!
От неожиданности Данил давится кофе.
– Она не говорила, что с Алиной был ты, она сказала, тот парень, с которым я пришла! Она не видела тебя в клубе! Я подумала, она о тебе, но у меня в голове все смешалось, Дань!
– Пока я ничего не понял…
– Я была на ее экшене. И она увидела меня там! Не с тобой или с Олегом, а там, в толпе, пока я гуляла без вас. И…
Я пугаюсь мысли, которая приходит на ум.
– Я говорила с Ромой.
– Сыном Олега?!
– Да, он был там. Мы довольно долго говорили прямо напротив нее, достаточно, чтобы она нас рассмотрела. Рома странно отреагировал, когда меня увидел. И все время пытался на что-то намекнуть. Я думаю, он понял, что я не Алина. О, боже… И он был на камере!
– В ту ночь?
– Да, прошел за пару минут до Алины. Я даже не обратила внимания, это ведь отель его отца. Но если Алина закрутила роман с ним? Для него это как игра «насоли ненавистному отчиму», а для нее – еще одно развлечение. Потом Алина… не знаю, может, пригрозила, что все расскажет Олегу, а Рома испугался. И убил ее.
– Алён… ты понимаешь, о чем сейчас говоришь? – осторожно спрашивает Данил. – Сын Олега убил твою сестру?
– У нас нет доказательств. Но я уверена. Паззл сходится идеально.
– Тогда мы в жопе.
– Надо предупредить Олега.
– Не говори по телефону, пусть приедет. Черт! Черт! Ты уверена?
– Кажется, да. И я даже знаю, как это доказать. Но нужна помощь в России. У Олега есть друг в органах, возможно, он поможет. Звони ему! У меня не получится, стоит автоответчик.
Но сколько Данил ни пытается, Олег не отвечает. С каждой минутой тревога превращается в панику. Я не знаю, насколько опасным может быть Роман, но загнанный в угол зверь сопротивляется особенно неистово.
– Мне это не нравится. Давно он уехал?
– Часов в девять.
– Взять видео с камер недолго.
– Может, поехал в клуб, искать свидетелей?
– Возможно. Или с ним что-то случилось.
– Тогда поехали и найдем его.
– Нет! – отрезаю я, когда Данил поднимается и берет с полки ключи от машины. – Это опасно. Тебя могут арестовать.
– Алёна, он мой друг. И если его сын убил мою девушку и сейчас угрожает Олегу, мне плевать на свою свободу. Ты сможешь простить себе, если пока мы здесь изображаем послушных первоклашек, Олег пострадает?
Я закусываю губу. Мысль об этом невыносима.
– Ладно, едем. Будешь сидеть в машине. Найди какую-нибудь кепку и оденься в черное. Если что, скажу, что Олег приставил ко мне охранника. Поехали!
Все время, пока мы выезжаем с территории дома, я пытаюсь дозвониться до Олега. Раз за разом слушая его мягкий бархатистый голос, мне хочется плакать. Еще никогда я не хотела так ошибиться.
Господи! Пусть Рома окажется невиновен, а смерть Алины – трагический несчастный случай и никакой детективной истории.
– С ним все нормально, я уверен. Мы успеем.
Никольский выворачивает на трассу, когда я в очередной раз набираю номер Олега. И – сердце пропускает удар – вместо опостылевшего «Доброе утро», я слышу его настоящий, живой голос.
– Да, детка, как ты?
– Слушай, тебе надо вернуться!
– Нет, я назначил встречу и…
– Тебе надо вернуться! Я поняла, о ком говорила та девушка из клуба. И вспомнила кое-что на камерах, Олег, пожалуйста, вернись, нам надо поговорить! Я не могу сказать по телефону, я…
Мощный удар выбивает у меня из рук телефон, он падает куда-то в ноги. Из легких выбивает весь воздух и машина неумолимо летит через всю трассу к пропасти. На наше счастье отбойник не дает случиться непоправимому, но в зеркало заднего вида я замечаю, как тонированный черный пикап набирает скорость для нового удара.
– Из машины, быстро! – кричу Никольскому надеясь, что он в сознании – по его лбу бежит струйка крови.
Он оглушен, но шевелится, непослушными пальцами пытаясь открыть дверь. У меня нет времени на раздумья, я в мгновение ока выскакиваю наружу и открываю дверь водительского сидения. Никольский адски тяжелый, но мне везет: он еще в сознании и способен помочь. Его сил хватает ровно на то, чтобы выбраться из машины и, опираясь на меня, отползти к обочине. За нашими спинами раздается новый оглушительный удар. Машина пробивает отбойник, но каким-то чудом удерживается на краю.
Водитель – я почти не сомневаюсь, что это Роман – находит новую цель.
Нас.
Данил стонет, пытаясь что-то сказать. В отчаянии я оглядываюсь, но на трассе ни души. Мобильник так и валяется где-то в машине, лезть в нее попросту опасно. Можно спуститься вниз, туда, куда не сможет въехать машина, склон довольно пологий, но я не могу сдвинуть Никольского с места.
Часть меня кричит бежать. У меня есть шанс, если спущусь по скалам вниз. Но бросить Данила?
Он снова пытается что-то сказать, но речь бессвязная, и меня накрывает паникой.
– Почему ты не пристегнулся, идиот?! – рычу я.
Вместо ответа, вложив в движение нечеловеческие усилия, он расстегивает куртку, и я вижу в кармане очертания пистолета.
– Я не умею…
Плевать!
Я выхватываю пистолет, и дальше тело все делает само. Несколько точных выстрелов пробивают лобовое, но я не вижу, задевают ли водителя. Машина резко останавливается.
Отдача и грохот настолько сильные, что голова взрывается болью. Она накатывает резко, страшно, к горлу подступает тошнота, и я не могу удержаться на ногах, опускаясь на сырой асфальт.
{– Ты давно получала известия от сестры? – спрашивает отец.
– Пару недель назад обменялись лайками на фото. Ей не до общения. Алинка путешествует.
– Не нравятся мне ее путешествия. С чего бы вдруг какому-то олигарху катать ее за свой счет?
– Ну это ты зря, пап. Алина красивая, умеет себя подать, с ней довольно интересно. Она всегда получала лучших парней. Я не видела ее парня, но по рассказам он молодой, не урод, богатый, с мозгами. Почему бы и нет, если сложится?
– Да потому что в Европу через пару дней после знакомства зовут не по велению любви с первого взгляда. Ты вроде не маленькая, должна понимать.
– Даже если и так, это ее дело. Я не буду работать воспитателем и нарываться на грубости. Алина взрослая и неглупая. Но я ей позвоню, как только освобожусь.
Отец вздыхает и кладет трубку, а я с тоской думаю, что хоть он и звонил мне, говорил все равно о сестре.
Даже если Алинка официально объявит, что делает карьеру в эскорте, я все равно останусь той самой старшей дочерью, которая виновата хотя бы в том, что недоглядела и не вразумила глупенькую, но любимую младшую.
Впрочем, позвонить будет не лишним. Алина давненько не выходила на связь.
Но абонент недоступен.
Поводов для паники нет, сестра не раз вот так пропадала, зависая где-нибудь за городом с друзьями. Иногда спонтанно укатывала в Москву, отключая все телефоны. Но вот делиться новостями в соцсетях не забывала, а сейчас больше недели молчала.
Я снова набираю ее номер, и снова слышу механический равнодушный голос.
В душе зарождается смутная тревога.}
В ушах звенит, в глазах все двоится. Я с трудом понимаю, где нахожусь. Когда кто-то поднимает меня за шиворот и ставит на ноги, я не понимаю, кто это. Я совершенно дезориентирована.
{– Алина! Эй! Алина!
Я с улыбкой оборачиваюсь, чтобы привычно объяснить, что я не Алина, мы просто близнецы. Сколько раз за двадцать с лишним лет я это делала? Нас часто путают, несмотря на разный вкус в одежде. Но так как Алина привыкла одеваться ярко, а я – по-спортивному, люди как правило просто думают, что сегодня у сестры вот такое настроение. Можно как-то выделиться, покрасить волосы или подстричься, но я люблю свой цвет и не готова отказываться от прически лишь чтобы быть непохожей на сестру.
Я медлю, рассматривая молодого симпатичного мужчину. На вид ему тридцать лет и тридцать миллионов: брендовые вещи, очки, айфон и все атрибуты богатого успешного человека. Я не могу подавить зависть. Почему Алинка цепляет парней с обложки, а мой удел – женатые опера, неуклюжие лейтенанты и неловкие тиндер-свидания? Хотя ответ очевиден: потому что других мужчин интересуют более яркие девушки.
– Алин, я хочу поговорить. Ты так быстро уехала…
– Я не…
Что-то заставляет меня замолчать. Может, интуиция, может, слегка примитивная жажда сплетен. Сестра поссорилась с любовником и сбежала? Только почему-то не вернулась домой. Зато понятно, почему пропала из инфопространства. Игнорирует и воспитывает. Только почему не предусмотрела вариант, что мужик приедет за ней?
– Прости меня. Я не должен был так с тобой говорить. И мне не следовало требовать от тебя чего-то сверх контракта.
От неожиданности я теряю дар речи. Серьезно?! Алина и впрямь пошла в эскорт? Господи!
– Я еще не встречал девушку, которая мне бы так понравилась. Но я уважаю твою позицию. И да, моя попытка изменить договоренности была некрасивой и по отношению к Олегу. Мы хотим предложить тебе еще одну поездку через две недели. Условия те же, оплату поднимем вдвое. Клянусь, только море, вечеринки, шопинг и секс.
Решение созревает мгновенно. Не знаю, куда Алина вляпалась, и все еще считаю это ее личным делом, но хочу проверить, кто такой этот… безымянный мужчина.
Хорошо, что я давно научилась притворяться сестрой. Я пишу на листе из блокнота адрес емейла, свой номер и протягиваю ему.
– Скинь контракт, почитаю.
– Там ничего нового, можешь быть спокойна.
– Буду, когда увижу своими глазами. Не потеряй телефон, я поменяла номер.
Когда Алина вернется и узнает, то меня убьет. Но я уже успею разузнать, до чего опустилась моя темная копия.}
– Все очень просто, – слышу я в реальности. – Ты куда-то ехала, Никольский догнал тебя и столкнул вниз. Но не справился с управлением и полетел следом.
– Поздно, – губы с трудом слушаются. – Я звонила твоему отцу. Он знает, что ты убил Алину.
Я блефую, Олег понятия не имеет, до чего мы додумались. Но единственная надежда – это что в Роме возобладает разум. Призрачная, почти невесомая надежда. Я чувствую его страх, животный ужас.
{Алина пропала, теперь я знаю это точно. Последняя геометка – отель в Италии. Однажды ночью ее телефон просто замолчал навсегда.
Отель принадлежит Олегу Долгих. Еще одно знакомое имя: в контракте я его уже встречала.
Сестра уехала с ними, и там же пропала. Или уехала, отгородившись ото всех, или… я не хочу об этом думать. Но не могу сделать вид, будто ничего не знаю и просто признаться Данилу, что я водила его за нос, изображая Алину.
Мне надо попасть в отель.
Пусть я буду параноиком, паникершей и пересмотревшим детективных сериалов младшим сержантом, зато буду знать, что с сестрой все в порядке.
– Алина? – раздается голос Никольского, когда я ему звоню.
– Я хочу поехать с тобой.
– Это замечательно. Я рад. И Олег будет рад. Мы по тебе скучали.
– Есть один нюанс, я потеряла загранпаспорт. Нужно время, чтобы получить новый.
– Это не проблема. Тебе нужна помощь?
– Я справлюсь, спасибо.
У меня в руках ее российский паспорт. Храни господи нищую раздолбайку-сестру, пожалевшую денег на паспорт с биометрией. Восстановить обычный будет намного проще.
– Тогда напиши, как будут готовы документы. Я пришлю билеты на круиз.
Почти получилось. Дело за малым: попасть в отель, откуда в последний раз выходила в сеть Алина.
И как-то пережить контракт.
Во что я ввязываюсь?! Как можно убедительно сыграть опытную эскортницу, если твой сексуальный опыт состоит в буквальном смысле из двух раз в далеком студенческом прошлом?!}
– Никто не хотел ее убивать. Но твой сестра – та еще сука. Если бы она молча сосала, а не пыталась тянуть из всех, кому давала, бабло, сейчас сидела бы в тепле и разрабатывала жопу за большие деньги.
– Если Алину еще можно списать на несчастный случай, нас не получится…
– Да ты что-о-о?!
Щелкает ремень. Я чувствую приступ паники и судорожно хватаю ртом воздух.
– Ну вот, теперь придется тебя отпустить. Ты серьезно? Мне плевать, на что вы спишете Алину. Пока будут разбираться, я уже свалю. Десять лямов, которые я у нее отжал, не так уж много, но хватит, чтобы получить новые документы и залечь на дно. Я бы так и сделал, если бы не ты… сначала я и впрямь подумал, что сучка выжила. Даже травма головы сходилась. Близняшка… как иронично! Две сестрички-шлюшки, обе не брезгуют групповушкой. Туда вам обеим и дорога, жаль, нельзя отправить следом за вами отчима…
– Ну почему же нельзя? – раздается холодный, полный сдерживаемой ярости, голос Олега. – Попробуй, отправь.
{– А можно мне покапризничать? – спрашиваю я, стараясь не думать, какие ощущения рождают неторопливые откровенные ласки Олега.
– А это разве не твое любимое занятие?
В такие моменты особенно сложно притворяться сестрой. Когда сил едва хватает на то, чтобы дышать, нужно еще помнить об образе. Порой кажется, я уже не отличаю игру от реальности и не хочу, чтобы она заканчивалась. А порой вою от тоски, потому что чужая жизнь оказывается мне не по плечу.
Очень сложно. Очень страшно.
Очень откровенно.
– А по-моему, я была хорошей девочкой все это время.
Он смотрит своими колдовскими глазами, в которых я тону. Они подернуты дымкой возбуждения, и я впервые в жизни чувствую эйфорию от власти над мужчиной.
С Никольским такого нет. С ним я помню, для чего весь этот спектакль.
– А платят тебе, чтобы ты была плохой.
Он входит в меня, распаляя и без того пылающий внутри огонь.
– И что ты хочешь?
– Хочу в тот отель, где мы были в прошлый раз. Хотя бы на пару дней… очень понравился.
– Нет, – отрезает Олег.
Он сжимает мои волосы и тянет, заставляя выгнуться. Языком обводит затвердевший сосок.
– Почему?!
– Потому что я так сказал. У нас другой маршрут. Ты здесь не для того, чтобы выбирать места для отдыха.
Бесит, что я чувствую обиду от этих слов. Бесит в принципе тот факт, что равнодушие Олега, то, как он смотрит на меня – на Алину, игрушку, которая получает деньги за то, чтобы ему было хорошо. Для меня удовольствие в постели с ним – половина вселенной, а для него мое удовольствие лишь дополнение к своему.
Мне нужно попасть в отель.
Возможно, получится через Никольского, но если нет…
Хорошо, что я выбрала именно эту профессию. Появляется столько специфичных знаний, которые можно использовать в своих интересах…}
Я должна взять себя в руки и помочь Олегу, но очень сложно вернуться в реальность, когда голова раскалывается на тысячи кусков от вернувшихся воспоминаний. Машина опасно балансирует на самом краю пропасти, одно неловкое движение – и я покачусь вниз, неизбежно в итоге разбившись о камни. Дрожащей рукой я отстегиваю ремень и успеваю вылезти буквально за пару секунд до того, как с жутким грохотом и скрипом, пикап скатывается вниз. Некоторое время, там, где склон пологий, он юзом едет по влажным камням, а потом срывается в пропасть. От взрыва двигателя закладывает уши, а волной меня откидывает на Никольского, без сознания лежащего на земле.
Кое-как поднявшись, я вижу, как Олег несколькими ударами укладывает пасынка на асфальт. Меня выворачивает наизнанку, но, кажется, это просто последствия прошлых ударов и вернувшейся памяти.
Прежде, чем подскочить ко мне, Олег связывает Рому, как индейку перед подачей в духовку. В другой раз я бы непременно посмеялась, но сейчас я слишком ошеломлена. Вокруг словно один из тех снов, когда двигаешься будто в густом сиропе и с трудом смотришь по сторонам. Я пытаюсь нащупать пульс у Данила, но это бессмысленное занятие.
К счастью, рядом на колени опускается Олег.
Он вообще не способен терять свое хладнокровие. Четкими, отточенными движениями он проверяет пульс и осматривает Никольского.
– Надо скорую. Но жить будет. Даже дурачком не останется, ведь тупее быть сложно. Какого хрена вы вылезли из дома?!
– Хотели предупредить тебя, что Алину убил Роман, – выдыхаю я. – Может, и хорошо, что вылезли. Он бы его поджег, мне кажется.
– Как ты? Нормально? Что болит?
– Голова. И грудь, от ремня. Все в порядке.
– Выдыхай. Все. Полиция и скорая едут.
Он обнимает меня, кутая в свою куртку, окружая знакомым запахом, прочно ассоциирующимся с безопасностью. Все наваливается сразу, резко и невыносимо больно.
Я люблю его. Влюбилась, когда только увидела в аэропорту. И ненавидела сестру за то, что он видел во мне ее. Себя за то, что готова на все, что он предложит, только бы продлить агонию и пожить еще немного чужой жизнью.
А еще моя сестра мертва. Не просто сестра, точная копия, близняшка, связь с которой невозможно разорвать мелкими склоками и завистью. Алинка, моя младшая сестренка, родившаяся на целых две минуты позже, ушла, не дождавшись меня.
Я знаю – пусть наука тысячу раз опровергнет такую возможность – что она чувствовала, в последний раз видя свет, пробивающийся через толщу воды. Я не могу дышать, сейчас, посреди дороги, в объятиях Олега, точно так же, как она тогда.
– Дыши… – говорит он. – Дыши.
Осторожно, боясь, что как и во сне, в легкие хлынет ледяная вода, я делаю крошечный вдох, от которого кружится голова.
А потом вою от бессилия и страшной тоски. Из сердца вырвали кусок – и там навсегда останется безобразная дыра, напоминающая о том, что когда-то нас было двое.