Глава 31

Агеев

Я понимаю, что мне мало. Вот когда снимаю презерватив, связываю узлом и голышом иду искать мусорку, понимаю…мало. Мало и все. В какой момент она стала всем, что мне нужно?

Рассматриваю квартиру только сейчас, потому что мне по факту все равно было на окружающую среду, я малышку увидел и залип. Как обычно!

У Машки тут инстаграмный рай девчонок, которые искали вдохновения в каком-нибудь пинтересте.

Нарочито медленно топаю, показывая Славской то задницу, то передницу. Будем знакомиться с самого начала, а вот малышка валяется на кровати и даже не смотрит. Она не может голову приподнять, даже когда я почти нежно зову:

— А ты на стриптиз посмотреть не хочешь? Я вообще-то стараюсь.

— Не могу пошевелиться, — отмахивается от меня сонным голосом.

Офигеть! А мы ведь даже не начали еще!

— Подожди, я планирую веселиться утром, в обед и вечером, — протестующий внешний вид — это обо мне сейчас. Руки в боки, член колом. Письнуть, помыть агрегат и найти второй презик, о наличии которого я не в курсах, потому что не уверен…да и погнали наши городских.

— Я устала, Агеев, и не могу ноги свести. В этом виноват ты, — поднимает руку и указательный палец наводит на меня…я бы этот палец сейчас облизал!

— Приятно слышать, но нет. Малыш, подожди! Не смей спать! — приказываю, унося ноги на кухню, бросаю в мусорку ненужные детали нашего безумия, и хватаю почти что пустую бутылку вина, нарезки, сырое мясо летит в холодильник. Не буду же я сейчас жарить…шашлык? Пиздец, что по мозгам вообще? Где адекватность, Агеев?

— Тимур, нет! Я иду допивать вино и все! И спать! — кричит из комнаты, слышно характерный звук, что означает попытку встать. НИХЕРА.

— Давай сыграем в бутылочку, ебана вошь! На раздевание! — верещу резаной свиньей.

Так, надо свою женщину ублажить, накормить и спать уложить. Я с первым справился, со вторым нихера, а с третьим сейчас справятся без меня.

— Я и так голая, умник, — летит достаточное меткое замечание, отчего я себе дебилом чувствую. Ну дятел же, не?

— Тогда вставай, пройдись, покажи мне красоту, малыш, а я сейчас…вот буквально сейчас… — несусь обратно со жратвой наперевес, а малышка лежит на животе, изящно свесив одну руку на пол.

Замираю и жадно рассматриваю, как будто у меня это забрать могут. Мне малину никто не обломает, иначе этого умника обломаю нахрен я к чертовой матери.

Мягкие линии в самых выпуклых местах заставляют сердце стучать как отбойный молоток. Невозможно красивая девочка, и вся моя.

— Хочешь посмотреть, подойти и посмотри, — приглашает, приподнимаясь на локтях. Спелые вишни пухлой груди призывно подпрыгивают передо мной.

Мысленно я уже прикоснулся к ним губами и зализал до красно-алого цвета.

Никогда ничего подобного не испытывал. Топаю к ней, сажусь на кровать и хватаю бокал со стола. Или с горла?

Ебу дал, что ли?

Славская зевает, отчего грудь подскакивает вверх…

Я стекаю по ней ниже, к покатым бедрам, которые сейчас раздвинуты. А-А-А, как не сойти с ума в процессе созерцания?

— И ты собралась просто лечь спать, когда я тут есть? И он? — киваю на член, дуя губы.

Маша встает на коленки и двигается ко мне, выхватывает бутылку вина из рук.

— А до утра вы не подождете?

— Подохнем. Оба, — тянусь к губам и выхватываю бутылку из рук.

Нахер игры, правда. Упираюсь руками в бедра малышки и тяну на себя. Сажаю сверху и, как дурак, улыбаюсь в губы самой сладкой девочки в мире.

***

Она улыбается в ответ, и это лучшее, мать его, чувство в мире. Во-первых, потому что я все-таки смог. А во-вторых, потому что я сам залипаю на это действие…

Залипаю на ней, пока веду ладонями по бархатистой коже, пока слизываю капельки пота с шеи. Тут жарко как в аду, блядь.

Потому что она как обогревательная система, что жарит кожу до ожогов.

Разрываю презерватив зубами, надеваю на пульсирующий от желания член и направляю его в эту колдовскую фурию. Взрываюсь нахрен, когда оказываюсь внутри, а ухо цепляет ее писк. Черт.

Ну как же хорошо…

Нахожу губы и сминаю до хриплых стонов, продолжая насаживать ее на себя. Зверею, когда пальцы сжимают податливое тело. Дурею, когда она начинает двигаться в унисон со мной, обхватив руками за шею.

Держится за меня, запрокидывает голову, а я взглядом ныряю ниже, чтобы запечатлеть момент, как оказываюсь вне й, и зафиксировать вид груди в таком ракурсе. Пиздец. Пиздец.

Училка моя.

Моя училка…

Красиво, вкусно, классно, узко.

Прикусываю ее за плечико и перехватываю за сладкие булочки, продолжая безумный танец тел. Есть одно классное свойство, когда девушка сверху, — ты возбуждаешься так сильно, что можешь быстро кончить, но оторваться от нее сейчас подобно смерти, и потому я, оттягивая малышку за нижнюю губу, глотаю ее рваное дыхание и продолжаю толкаться, обхватив ее целиком. Мокрая грудь полностью вжимается в меня, когда я торможу Славскую. Просто прижимаю к себе максимально и считываю импульсы, которые ее сейчас догоняют. Она снова закончила, да так красиво, что хоть картину пиши.

Стягиваю волосы узлом на затылке и притягиваю к себе, чтобы целовать самые сладкие губы в мире.

— Ну и что ты ломалась? Зачем? Не вижу смысла, одни сожаления, — хриплю, а затем догоняюсь и сам, кончая ослепительно ярко.

— Не люблю наглых, — сипло отвечает, не открывая глаза.

Встряхиваю и приказываю:

— Глаза открой, хочу, чтобы ты видела меня, когда я в тебе.

Она открывает, а я подыхаю от того, что вижу там. Просто сказка. Улыбаюсь как дурак, упираясь носом во влажную и румяную кожу. Чистый мед.

— Так в бутылочку играть будем? — она слабо улыбается, приподнимаясь надо мной. Теперь ее грудь буквально перед моим лицом. Лучший вид в жизни.

Целую пик и перекидываю Машку на кровать, накрывая собой.

Вожу руками по лицу, собирая мокрые пряди.

— А давай?

— Давай, — упираюсь носом в ярко очерченные губы и отжимаюсь. Бутылка почти пустая, но на дне буквально на пару глотков. Стягиваю презерватив и связываю узлом, прежде чем выкинуть в мусорку.

Поворачиваю голову и рассматриваю изящную фигуру своей девочки. Она вся такая воздушная и аппетитная, но в то же время миниатюрная.

— Я чур первый.

— Первый ход всегда за дамой, — протестует она, переворачиваясь на живот. Теперь мне открывается шикарный вид с мягкими линиями упругой задницы. Пиздец, и как тут не пойти на третий круг? Наклоняюсь к ягодицам и сначала прикусываю одну, а затем целую.

— Не за той, кто так упорно выкручивал мне яйца, — шепчу ей в поясницу и протягиваю бутылку ей. — Допивай.

— С горла?

— Я не смогу пойти за бокалами, малыш, у меня тут самый лучший вид…

Она смеется, забирает бутылку и прижимает ее к алым искусанным и зацелованным губам. Слежу за тем, как она приподнимается, снова открывая грудь, животик…и ниже. Один глоток, а состояние такое, как будто мне крутят порно-нон-стоп.

Я бы записал это просто, чтобы пересматривать в свободное, нахрен, время.

Чтобы вкусить каждый гребаный момент, который превращает мозг в кашу. Она меня отравила, а теперь добивает… Вожу пальцами от икр к ягодицам и размазываю влагу. Вот это да, вот это…очень хорошо.

Маша кладет бутылку на пол и поворачивается ко мне.

Блядь, если она сейчас мстит своему бывшему, у меня случится сердечный приступ. Сжимаю челюсть с такой силой, что она хрустит. Сейчас и зубы раскрошатся.

Нет, не мстит. Я же вижу, как смотрит.

Просто от балласта избавилась…Избавилась же?

Малышка прищуривается и кусает нижнюю губу, облизывается, собирая остатки вина. Я бы их расцеловал, но не могу с места сдвинуться, рассматриваю ее как одержимый дурак.

Обхожу красавицу и сажусь голой заднице на мягкий ковер кремового цвета. Прекрасно, на нем будет крайне удобно и уютно трахаться.

Сдвигаю край так, чтобы было видно паркет, и кладу бутылку на пол. Вращаю, и остервенело слежу за ней.

— Нас двое. Мы голые. Как играть в бутылочку?

— На желание… — произношу хрипло, поднимая одержимый взгляд на румяное личико.

Горлышко бутылки указывает на деревянный журнальный столик. Глотаю вязкую слюну и поднимаюсь, протягивая руку Маше.

Меня шатает от желания. И обливает то кипятком, то ледяной водой. Никогда так штырило от секса, как сейчас. Даже когда в первый раз занимался и опозорился, не волновался и не испытывал таких чувств, как сейчас.

— Идем на стол, — поднимаю ее и сношу на стол, усаживая так, что ноги широко раздвинуты, и мне видно нежно-розовые складки, которые так и хочет поцеловать.

— А мне что делать? — Маша распахивает глаза широко и колдует надо мной еще больше.

— Не произносить ни звука, иначе я не дам тебе кончить, — притягиваю ее за бедра к себе и наклоняюсь, жадно провожу основанием языка по лобку.

Будет классно, малыш.