Глава 44

Маша

Дорога до дома тянется мучительно долго, хотя на самом деле мы едем всего минут пятнадцать. Тимур, как назло, не отлипает ни на секунду: то поглаживает мою ладонь, то лениво проводит пальцами по бедру, а я сжимаю руль, стараясь сосредоточиться.

— Ты вообще хочешь доехать? — с усмешкой спрашивает он, наблюдая, как я еду откровенно плохо.

— Ты усложняешь задачу, — шепчу, не отрываясь от дороги.

— Я вообще-то помогаю, — смеется он.

— Помогаешь?

— Ага, держу тебя в тонусе.

Я закатываю глаза, но не успеваю ответить, потому что вижу знакомую фигуру у подъезда. В груди неприятно холодеет.

Отец.

И он явно не просто зашел в гости. Стоит, сложив руки на груди, напряженный, как натянутая струна. Лицо застывшее, взгляд тяжелый. Черт.

Я выдыхаю, на ходу прокручивая в голове возможные сценарии. Ни один из них не выглядит оптимистично.

— О, знакомые лица, — тихо протягивает Тимур, замечая отца. В голосе явное веселье, но в позе — напряжение. Он знает, к чему это всё.

— Он в бешенстве, — сухо сообщаю, паркуясь. — Давай не будем создавать лишний повод для скандала. Посидишь в машине?

Я предлагаю откровенную глупость, да. Все просто потому, что Агеев не станет сидеть в машине и ждать, пока я решу проблему. Возможно, мой бывший и стал бы, но не Тимур…горячая кровь и сорвиголова.

— Да ладно? — Тимур приподнимает бровь. — И почему же? Скрываться я нихуя не собираюсь пошли на поклон к батеньке…

Я кидаю на него выразительный взгляд, но он только ухмыляется.

Как только я выхожу из машины, отец сразу направляется ко мне, а его взгляд моментально цепляется за Тимура.

Ведь Агеев и правда не собирается скрываться, он уже перехватывает меня за талию и целует в висок, уничтожая все доводы рассудка, которые могли бы кричать о других отношениях между нами.

— Нам надо поговорить, — говорит отец жестко, в ужасе наблюдая сценку от Агеева

— Представляю, о чём, — вздыхаю, но не отстраняюсь от Тимура. Он в конце концов прав.

— Ты, наверное, потеряла рассудок, если думаешь, что это нормально! — он кивает на Тимура, с трудом сдерживая гнев. — Сын Агеева? Серьёзно, доча? Шашни со студентом? Что дальше? Что ещё я о тебе не знаю?

Он повышает голос.

Я крепче сжимаю губы.

— Воу, а громкость потише у вас где делается? На мою женщину кричать никому не позволено, даже ее отцу, — врывается в разговор Агеев, задвигая меня к себе за спину.

От такого элементарного проявления заботы мне хочется разрыдаться.

— Ты перепутал. Со мной так говорить нельзя.

— Так и со мной тоже. Это я с виду такой добрый лабрадор, а на деле я московская сторожевая с примесью питбуля.

— Это не имеет значения, отец. Я не собираюсь слушать тебя относительно моей личной жизни. Она тебя не касается, — вклиниваюсь в их разговор, если это можно так назвать.

— О, ещё как имеет, — отец смотрит на меня, будто не узнаёт. — Ты порвала с достойным человеком ради… этого?

Я открываю рот, но Тимур опережает меня:

— Ну, во-первых, я здесь, — лениво замечает он, засовывая руки в карманы. — Так что давайте не «этого», а хотя бы по имени. К тому же, мы с вами знакомы. И я вроде как не бомж какой, а из приличной семьи.

Отец сверкает глазами, в которых плещется ад.

— Не наглей.

— Я не наглею, просто констатирую железобетонный факт, — Тимур пожимает плечами. — Не очень-то вежливо обсуждать человека, будто его тут нет. Особенно, когда этого человека так уж много.

— Вежливо? — сжимает челюсть отец. — Ты считаешь, что это теперь важно? Ты влез как свинья в чужой огород и требует вежливого к себе отношения?

— Всегда важно, — спокойно отвечает Тимур. — Я вас не оскорблял, между прочим.

Я чувствую, что напряжение между ними зашкаливает.

— Папа, хватит, — говорю я твердо. — Это мой выбор.

— Нет, Маша, это твоя ошибка, — отрезает он. — И ты осознаешь её, только когда будет поздно.

— А вот тут вы не правы, — вмешивается Тимур, чуть склоняя голову набок. — Теперь уже мне решать, кто и в чем ошибается.

Отец резко выдыхает.

— Ты загубишь её будущее, идиот. А её будущее прекрасно и блестяще, и должно быть исключительно с правильным человеком, а не с нагленышем, которому зарубку на кровати захотелось поставить!

— Папа, прекрати!! — взрываюсь я, пытаясь обойти Тимура, но он меня перехватывает.

— Или сделаю его интереснее, — усмехается Тимур.

Я уже готовлюсь вмешаться, но тут из подъезда выходит мама.

— Может, хватит сцены на улице? — устало говорит она. — Поговорите хотя бы дома.

Отец шумно выдыхает, бросает последний тяжелый взгляд на Тимура и разворачивается к двери.

— В дом. Сейчас же.

Тимур усмехается и, прежде чем последовать за нами, наклоняется ко мне:

— Ну что, семейный ужин? Обожаю традиции.

Я закатываю глаза, но внутри уже начинает закипать паника. Тимур явно наслаждается ситуацией, и мне это не сулит ничего хорошего.

Как только мы заходим в квартиру, мама, чуть заметно пожав мне руку, уходит на кухню, оставляя нас втроем. Отец, шумно выдохнув, проходит в гостиную и жестом указывает на стол.

— Садитесь.

Тимур ухмыляется, но без возражений занимает место напротив. Я сажусь рядом, ощущая, как напряжение между мужчинами буквально искрит в воздухе.

— Хорошо, раз уж мы собрались за столом, давайте по-честному, — наконец говорит отец, сложив руки на груди. — Как долго всё это длится?

— В смысле? — я сдвигаю брови.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Сколько ты с ним спишь?

Я на секунду теряю дар речи от наглости этого вопроса, но Тимур, не моргнув, наклоняется вперед, сцепляя пальцы в замок.

— Недавно, — спокойно отвечает он. — А что вас ещё волнует? Предохраняемся ли мы? Сколько раз можем случиться секс? Или может Где? Я не то чтобы комплексную, но обсуждать секс с любимой женщиной с кем-то не считаю нормой. Уж извините.

Я резко оборачиваюсь к нему, а отец в ярости сжимает кулаки.

— Волнует? — он хрипло усмехается. — Да хоть бы то, что моя дочь связалась с таким, как ты! Ни морали, ни воспитания!

— С таким, как я? — Тимур невозмутимо поднимает брови. — О, ну конечно, я ведь сын Агеева. Само воплощение хаоса, да? И мораль я на одном месте вертел вместе с нормами. А вот о воспитании не надо, меня воспитали как надо. Я за свое буду биться до последнего, так что не советую ставить эксперименты. Нам ещё внуков вам дарить.

— Закрой свой паршивый рот!! Ты не подходишь ей. Она достойна лучшего, — на грани истерики выдает отец.

Мой шок масштабируется быстрее, чем я могу его осознать.

— Ага, — протягивает Тимур, кивая. — Например, того, кого выбрали вы? Тот сморчок, который не умеет держать член в штанах. Это если он у него, конечно, есть. Потому что лично у меня возникают сомнения!

— Например, того, кто хотя бы понимает её ценность.

— Забавно, но, кажется, я это понимаю лучше всех, — усмехается Тимур, откидываясь на спинку стула. — А ваш выбор, скажем мягко, обосрался жиденьким.

Отец уже едва сдерживается, но Тимур опережает его, заговорив спокойным, но уверенным голосом:

— Слушайте, я, конечно, понимаю, что вам хочется управлять жизнью дочери, но… этот корабль уже уплыл. Я люблю вашу дочь. Вы можете биться в истерике, можете очень сильно длиться. Можете даже подослать ко мне кого, чтобы меня отпиздили, но я отправлю их в травму. И, знаете, ваше мнение я, конечно, уважаю, но оно на мои решения никак не влияет.

Молчание.

Отец вцепляется в край стола, его лицо каменное.

— Ты, видно, вообще страх потерял.

— Не было, как и норм морали, — невозмутимо отвечает Тимур. — Пиздец как нагло не иметь страх в наше время. Ага?

Тишину нарушает голос мамы:

— Я думаю, некоторым вообще не стоило сюда приходить.

Я поднимаю голову и вижу, как она опускает перед нами чашки с чаем, одаряя мужа ледяным взглядом.

Отец медленно переводит взгляд на неё, но мама даже не дрогнула.

— Пожалуй, мне хватит на сегодня, — бросает он, резко вставая. — Я сказал, что думаю, а дальше ты сама разбирайся.

Он уходит, и в комнате наконец становится тихо.

Я прикрываю глаза, ощущая, как моё тело накрывает усталость.

Тимур лениво потягивается.

— Ну что ж, а теперь точно семейный ужин, — ухмыляется он, подмигивая мне. — Мы с вами ещё не знакомы, прекрасная незнакомка!! Вы сестра моей девушки?

Стелет красиво …

Мама смеётся.

Я обреченно роняю голову на стол. Господи, это будет долгий вечер.