Глава 46

Агеев

— А ты влюбилась прямо влюбилась, или так понарошку для красного словца? — спрашиваю упрямо, упираясь в малышку всем телом. Пальцами тянусь везде, где только могу дотянуться. У меня сейчас мозги разлетятся к чертовой матери как овсянка на воде.

Она в ответ кусает губы, всматривается в меня взглядом, переполненным огня. Епт, товарищи, эти глазищи могут убить при желании.

— Агеев, — предупредительно шепчет сорванным голосом.

— Да, моя королева?

— Ты можешь вырубить юмор сейчас? Вот правда не до этого. Между нами разница в возрасте, ты вообще просто молокосос, а я в тебя влипла. Что тут смешного? Мне плакать хочется, а еще сильнее плакать хочется, потому что ты все, о чем я успеваю думать. Понимаешь? — глаза на мокром месте, и губы сжимает до ощутимой боли у меня в яйцах, ведь их выкручивает к чертовой матери, когда она так делает.

Все о чем успевает думать. Прекрасно.

Делаю воображаемое сальто, но а вообще держу гордо морду с широченной лыбой на половину хари.

— Малыш, ну все, зато посмотри, какое я сокровище, — опускаю голову ниже, цепляю губки своей девочки и растворяюсь в ощущении. Она забавно морщит нос, поднимает на меня “влажноватый” взгляд.

— Я просто не хочу, чтобы мне было больно.

— Больно не будет, — говорю без тени юмора, но этот взгляд меня, конечно, приписюнивает.

Целую еще раз, и еще очень много раз, проталкивая Машу в себя, буквально распластывая. Никогда не давило на меня грузом так, как сейчас.

Уже сам себя о стенку уебать готов за то, что могу сделать. Хоть и не собираюсь. Это профилактическая мера, потому что я все-таки пиздюк, кто бы что ни говорил.

Заваливаемся в комнату и падаем на кровать плашмя. Одежда срывается быстрее, чем я успеваю подумать о том, что надо было бы быть нежным пиздюком, а не грубым животным. Все сходится на том, что я впиваюсь в нежную кожу и всасываю манящий вкус, утрамбовываю в себя аромат, от которого крышак сносится на раз-два.

Срываю кофту и впиваюсь взглядом в острые пики сосков, что прорезаются даже через белье. Накрываю ладонью и провожу вверх, вниз. Мне пиздец как хочется я всю облапать, но кровь, пролившаяся в причинное место правит балом.

— Ты превращаешь меня в нимфоманку, которая полностью теряет мозг в присутствии мужика, а я так не хочу, — пищит маша, щурясь и отводя взгляд в сторону.

Это больно бьет по достоинству, но я его тут же прижимаю к бедрам малышки и почти расслабляюсь, впитывая в себе искры фейерверка ее ответной реакции. Мне кажется, я подсел на нее как на наркоту, и чем больше в себя вбираю, тем больше мне надо.

Она не хочет, а я хочу.

— Как ты хочешь?

— Серьезно хочу, чтобы мозг работал, а не сердце.

— У тебя серьезно было, это хуйня неперевариваемая, так что не вижу смысла, — провожу языком по скуле и торможу на мочке, примагничиваясь и надавливая. У нее уши эрогенная зона, только она об этом не в курсе, ведь досталась мне почти что девственницей.

Не может опытная не понимать таких простых вещей.

А она не опытная, и я очень хочу развратить ее максимально под себя. А еще желательно не свихнуться от желания вечно находиться в ней, потому что я не животное, а она и вовсе принцесса.

— Тимур, я серьезно.

— И я серьезно. По крайней мере, со мной тебе не будет скучно, а отпускать я тебя и не собираюсь. Так что не бери в голову все свои глупые мысли, пророщенные благодаря твоему глубоко, очень глубоко мною уважаемому, отцу, и раздвинуть свои сшибающие напрочь мозг ножки.

Наваливаюсь на нее и снова краду поцелуй. Глубже, еще глубже, проталкиваю язык в рот и сдыхаю, потому что остановиться больше не могу.

Штаны стягиваю на каком-то запредельно возможном уровне сдерживания внутреннего зверя.

Член упирается в тонкий перешеек розовых трусиков, которые я сегодня уже видел. Темное пятнышко кричит о реальности, в которой малышка давно потеряла голову. Это железобетонное подтверждение всему сказанному ранее.

И если я крышкой не поехал еще, то такие вещи считываю уже по запаху. Еложу головкой по трусикам своей девочки, слегка надавливаю на складочки, а перед глазами уже пеленой проносится подступающее к горлу перевозбуждение. Давление в ушах мешает слышать окружающую среду, и я держусь только за хриплые оборванные как искрящие провода, вздохи Маши.

Белье “со свистом” опускается вниз, лифчик я просто стягиваю на талию, оставляя красные борозды на коже.

— Извини, мне надо видеть, — опускаюсь к спелым гроздьям и всасываю в рот, причмокивая. Славская в ответ постанывает, извиваясь подо мной. Двумя пальцами вхожу в нее и размазываю влагу вверх-вниз. Ну вот, даже злится, и все равно меня хочет, потому что моя до кончиков пальцев.

— Ты будешь издеваться, или займешься делом?

— Делом…

Вхожу так резко, что у самого искры перед глазами загораются. Проглатываю стон Маши в поцелуе и резкими толчками догоняюсь до нужного ритма. Нам обоим нужного как кислород. Приподнимаю её изящную ногу и прижимаюсь щекой, рассматривая под таким углом произведение искусство. Россыпь волнистых волос разлетелась по кровати, своими узорами унося меня в бездну.

И срываюсь на остервенелый ритм, второй рукой сжимая упругую грудь. Поворот головы и вот я уже губами вожу по гладкой коже ноги. Провожу языком, все еще плотно удерживая икру.

Пиздарики!

Кончаю ослепительно ярко, едва успевая сделать это на плоский животик.

Маша приподнимается и первая целует меня, а я падаю на нее сверху, удерживаясь частично на руках, чтобы бычок не раздавил крохотную лань. Размазываю нерожденных и расслабляюсь.

— Ты знаешь, что прерванный половой акт не является методом контрацепции? — хрипло произносит она, вот только мое сознание достаточно поплывшее, чтобы нести дальше бред, за который получу по темечку.

Ну да, я знаю.

Мальчик взрослый же все-таки, батя мне всегда первым делом говорил. Нравится или любишь, знаем это дело, сначала спроси, готова ли она. И когда готова, то дальше уже куролесить, но в резинке. А я тут уже очень много раз проштрафился…

И самое дикое, что меня это абсолютно не ебет.

— Ну и что?

— И то. Презервативы надо использовать, Агеев, совесть имей. Даже твое отменное умение заниматься сексом не отменяет того факта, что твои сперматозоиды такие же активные как и ты, а значит ППА нам не подходит. И вообще дай мне свою справку, — обиженно дует губы, обнимая меня за плечи.

— Об активности сперматозоидов? — Агеев!

Ржем оба.

— Ну без них, оказывается, круто. И вообще ты моя девушка, нам они очень нужны?

— Ты недавно достиг совершеннолетия, Тимур, давай не будем говорить на эту тему, а? Можно сказать, что буквально некоторое время назад я бы села за совращение…

— Вапщет, есть возраст согласия.

— Агеев…

Это я, да, и снимай трусики всегда, когда произносишь это.