46

Алиссия Майлифф

*

Я стояла и гипнотизировала злым взглядом дверь. 

Точнее, табличку на двери. 

К сожалению, надпись “Кафедра менталистики, факультет примитивной магии. Профессор Марджана Лофф” исчезать никуда не собиралась. 

И да, по всему выходило, что в эту дверь я действительно собираюсь постучаться. 

Как я дошла до такого? Вопрос интересный. Сама бы не поверила, если бы мне кто сказал. Но жизнь порой вносит свои коррективы, глядя на наши наивные “никогда” с полной насмешки улыбкой. 

Именно так произошло и в данном случае. 

На самом деле, беды, как говорится, ничто не предвещало. Последние пару месяцев я по большей части провела, свернувшись в тугой пернатый клубок, сонливый и немного капризный. Думаю, это норма для ожидающих пополнения в семействе фомор… или это только я такая.  Но, в любом случае, я валялась у себя на чердаке и изображала ленивую гадюку. И обличье человеческое натягивала только для того, чтобы спеть на площади пару песен и добрать недостающей энергии. 

Ради своего ребёнка я позволила себе быть беспечной и праздной. Но знала, что там, вне моей комнаты, вовсю кипит жизнь.

Косатка добилась для нашего Мория Бакарийского аудиенции с премьер-министром, по итогам которой он смог официально стать нашим инвестором. Бэн запатентовал свой прототип усложнённой музыкальной шкатулки, которая может передавать музыку на расстоянии и пополнять коллекцию мелодий. Дядино дело резко пошло в гору, и он вызвал Вилни, чтобы тот помогал ему…

Ну, а тётя Ленна связала чехольчик. Для моего змеёныша. Чтобы у него не мёрз хвост, пока он не научится превращаться в человека. 

Конечно, это несколько меркнет на фоне великих свершений остальных домочадцев. Особенно учитывая тот факт, что селенити вообще-то не мёрзнут. Но, если честно, я почему-то разревелась при виде этого чехольчика: так это было мило. 

Как видите, дела мои в смысле контроля над эмоциями были вот прямо очень не очень.

Впрочем, всё изменилось одним сонным утром, когда я почувствовала, что пришло время моему малышу развиваться дальше в энергетическом коконе. На удивление, всё прошло легко и безболезненно: уже через полчаса я лежала, свернувшись вокруг сияющего яйца, внутри которого смутно угадывались контуры будущего селенити. 

Семья восприняла новость хорошо. Честно говоря, я опасалась другой реакции: всё же, для нормальных людей некоторые особенности анатомии селенити должны быть весьма… неоднозначными. Но, как оказалось, они вполне готовы к подобному повороту событий.       

Я же поняла, что сонливость немного отпускает, эмоции мои приходят в относительную норму, а человеческий облик больше не доставляет особенных неудобств. Так что с большим энтузиазмом восприняла предложение тёти Ленны отметить “первое рождение” малыша в семейном кругу. 

И только вечером, когда все собрались за столом, я поняла по витающей над столом атмосфере, что мне предстоит серьёзный разговор. 

На удивление, начала его тётя Ленна.

— Милая, — сказала она. — Я не хотела тебя волновать раньше — слишком уж уязвимой ты была. Но сейчас хочу рассказать чудесную новость: леди Элизавет отлучена от столицы.

— Что?! — поразилась я. — Но как?! Она ведь обладает такой властью…

— Власть всегда временна, милая, — мягко сказала тётя Ленна. — Любая, по правде, но особенно — власть любовницы. Да и гадкая подлость по-гадкому возвращается, рано или поздно. Это закон жизни и её правда. Уж не знаю, на чём именно премьер подловил свою красавицу. Но ходят слухи, что был он в ярости и кричал так, что стены дрожали. Понятное дело, что за закрытую дверь это не выносили: она — мать его ребёнка, как ни крути. Но ты понимаешь и сама, я думаю: слуги знают всё. И слышат всё… Так или иначе, но после того разговора Элизавет была отправлена в одно из островных поместий, лишена большей части содержания и права перемещаться по стране. Её делом нынче заведует управляющий, но и он не имеет права видеться с опальной хозяйкой чаще раза в месяц. Вот такой вот итог. И да, многие ставленники Элизавет были уволены, а сиреневое поместье нынче выставлено на продажу.  

Я медленно покачала головой.

— Даже не знаю, что сказать…

— В первую очередь это знак, что сменилась эпоха, — добавила тётя. — И власти этой вульгарной особы в столице пришёл конец. А значит, ты больше можешь не оглядываться постоянно за спину, Лисси. И жить спокойней. 

— Опять же, времена меняются, — подал голос дядя Джума. — Наш господин Морий знает своё дело. И очень похоже на то, что эта его идея с фоморьим государством и фоморьим посольством сработает. Тогда за спиной каждого из вас будет стоять совсем другая, могущественная сила... Я считаю, что нынче фомору можно будет жить открыто. Получать образование, занимать должности и так далее. Скоро все это поймут, так что тебе нужно успеть запрыгнуть на этот поезд. 

Я так расстроилась, что даже вилку отложила.

— Дядя, ну неужели ты не понимаешь! Я не могу просто пойти и учиться, не могу стать полноценной частью общества, не могу заявить всем, что я — селенити!

— Почему? — пожал плечами он. — Недавно ректор ВАВЛа усыновил селенити, так что прецедент есть. По крайней мере, я поговорил с госпожой Лираной, и она заверила, что всё это вполне реально. 

Я устало покачала головой:

— Ты что, не понимаешь? Не мне, с моей биографией, выходить под яркий свет. Секреты Гильдии…

— Я тебе и не предлагаю их выдавать, — отрезал дядя. — Но это всё ведь можно повернуть и иначе! Что нам мешало, например, в своё время найти и усыновить фомора-полукровку, как это сделал ректор? А откуда ты взялась… Ну мало ли, какая молодка призвала из Бездны селенити себе на беду? Совершенно не обязательно связывать это всё с Гильдией. Опять же, я уверен, что у тебя не потребуют превращаться слишком часто. Неужто ты не сможешь скрыть подлинный цвет своих перьев? 

— Дядя, даже если так, то риск слишком велик! 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Раньше я так и сказал бы, — вздохнул Джума. — Но теперь, когда на нашей стороне Морий… сейчас или никогда, Лисси. И тебе следует знать: я уже поспрашивал людей, которые знают людей… в общем, я договорился о факультативных занятиях для тебя. У Марджаны Лофф. 

— Что?!

Если честно, то в голосе моём зазвучали змеиные присвисты.

— Не спеши злиться, — сказал дядя строго. — Это для твоей пользы. 

— Для моей пользы?! — взвилась я. — Я не вижу в этом ничего полезного! 

— Если успокоишься и подумаешь, то увидишь, — вдруг подал голос Вилни, до того молчавший. — Серьёзно, Лис. Прекрати злиться и подумай. 

— О чём тут думать? — окрысилась я. — И чему, по-вашему, меня должна научить Марджана Лофф? Она в ваших глазах настолько лучше меня? Так я сомневаюсь, что она вообще умеет петь!

— Лис, ну ты же не истеричка, — поморщился Вилни. — Так откуда это всё?

Я прикусила губу и пристыженно опустила глаза.

Откуда, откуда… Может, если бы мне всегда не ставили эту Марджану в пример… может, если бы она не оказалась фоморой — истинной парой дракона…

Завидую ли я? Да, разумеется. И признаю это. Но учиться у Марджаны Лофф…

— Никто не говорит, что она лучше тебя, милая, — заметила тётя Ленна мягко. 

— Это не про “лучше” или “хуже”, Лис, — добавил Вилни. — Это о том, что ты не можешь всю свою жизнь быть просто певицей.

Это он зря сказал, если честно. 

— Просто певицей? Ты считаешь, что певцы — третьесортная профессия? Так гордишься своим дипломом боевого мага? Так его у тебя не было бы, если бы не я!

Я прикусила язык, но слишком поздно: слова уже вылетели.  

Вилни отвёл взгляд. Дядя Джума тяжело вздохнул. Тётя Ленна прикусила губу. Папа Буджо слегка нахмурился, как делал всегда, когда слышал неверную ноту. В воздухе повисла неприятная атмосфера.

Правда, правда, как я посмела?!

— Простите, я…

— Лис, это правда, — прервал меня Вилни. — Тебе незачем извиняться. В конечном итоге, это ты оплатила мою учёбу.  

— Это мы виноваты перед тобой, девочка, — добавил дядя. — Ты тяжело и много работала, чтобы у нас было всё. Ты заботилась о нас, но теперь пришла наша очередь позаботиться о тебе. О твоём будущем. И да, возможно, тебе нечего делать в Музыкальной Академии — хотя со временем тебе стоит закончить и её, чтобы иметь возможность выступать официально, как певица-фомора. Но это формальность, потому что хороших преподавателей музыкальной магии у нас в столице всё равно нет, а учить тебя петь совершенно бессмысленно… Только вот есть и ещё кое-что. Примитивная магия, которой все фоморы владеют от рождения. И ты, разумеется тоже. Примитивные маги ценятся, они могут занимать значительные должности…

— Мне достаточно работы певицы.

— Достаточно ли? Это тяжёлый хлеб, требующий публичности, полной отдачи и труда. Опять же, заработок может быть непостоянным, как это и бывает в мире искусства: сегодня ты на коне, а завтра — нет. И… подойдёт ли такая работа молодой матери, Лисси? И, говоря о том, чтобы оформить себя официально. Неужели ты планируешь и ребёнка держать в тени? 

Я склонила голову. Ребёнок… А ведь и правда. Я привыкла к жизни без имени, без лица, без статуса. Но каково будет ему?

— Ладно, — сказала я немного спокойней. — Но не прямо сейчас ведь! У меня там малыш в энергетическом коконе…

— Вот именно сейчас лучшее время, — встряла тётя Ленна. — Ты будешь ходить на факультатив по несколько часов в неделю. А мы проследим за коконом, не волнуйся! Я лично буду сидеть рядом. 

Я поискала ещё аргументы против… и не нашла ни одного. Нравилось мне или нет, но они были правы. 

Мне пора выбираться из канавы и прекращать строить жизнь на фундаменте из дыма. Как мать, я больше не имею на это права. 

Так что на следующий день, ближе к вечеру, я стояла у двери и угрюмо смотрела на ту самую надпись. 

Хватит стоять, верно? Надо что-то с этим делать, если уж пришла.

Тихонько вздохнув, я коротко постучала. 

Дверь тут же открылась с тихим скрипом.

— Добрый вечер, — сказала Марджана Лофф, разливая по чашкам ярко-зелёное варево. — Вы вовремя решились: чай как раз настоялся. Травяной сбор моей бабушки, между прочим. Отличная штука! Сахар, мёд? 

— На ваш вкус, — я медленно переступила порог аудитории, ощущая лёгкую тревогу: инстинкты низшего фомора намекали, что я вторгаюсь на территорию более могущественного собрата. На губах появился привкус тины, запахло болотом и лесом… Ну то есть как — запахло. Уверена, что люди не смогли бы этого уловить при всём желании. Этот аромат не физический, он скорее… как запах души, или нечто в этом роде. Совершенно нематериален; однако, раз его уловив, больше уже ни с чем не спутаешь. 

Я чувствовала, как энергетика другой фоморы сгущается вокруг меня, сильная, но не агрессивная. 

Пока что.

— Присаживайтесь, — сказала Марджана мягко. — Думаю, нам есть о чём поговорить.

Я послушно устроилась напротив и принялась исподволь рассматривать её.

Мне хотелось бы сказать, что она мне не понравилась. Правда, хотелось. 

Собственно, я собиралась возненавидеть её с первого взгляда. Таков был план. 

Но Марджана Лофф, будь она проклята, вблизи оказалась столь же идеальной, как и издали. Её личный ритм звучал чуть резковато, но очень приятно, ровно, чисто. Тяжёлая чёрная мантия с эмблемой академии чуть небрежно лежала на её плечах, на удивление хорошо сочетаясь с элегантным брючным костюмом песочного цвета. Её глаза, чем-то напоминающие тину, смотрели прямо и испытывающе. В её тёмных волосах то и дело мелькала едва уловимая зелень, будто мох стелился по дубовой коре. Сразу видно, что кровь болотных ведьм в ней весьма сильна. 

Она пила чай мелкими глотками, разглядывая меня в ответ. Даже интересно, что она видела?

— Итак… — начала я. 

— Итак, — улыбнулась она. — Мне очень приятно познакомиться с ещё одной фоморой. В последнее время, во многом благодаря Морию Бакарийскому, некоторые наши сородичи так или иначе планируют выйти на свет, но каждый новый случай радует отдельно. Я специально уговорила ректора выбить часы на этот факультатив и дать его участникам особый статус, который позволит потом без проблем поступить на свободный курс примитивной магии. Конечно, это пока что только идея: обычно этот предмет не предусматривает свободного посещения, да и некоторые другие нюансы… скажем так, противников у идеи будет много. Но, учитывая ту поддержку, что у нас есть, я верю: продавить разрешение от министерства образования таки удастся.   

Я медленно кивнула. Официальное образование для фоморов, да? Звучит, как ловушка. Как повод, чтобы выманить нас на свет. Но… может, в конечном итоге времена действительно меняются?

— А как это будет? — спросила я. — Наши уроки. Или мы всё время будем сидеть, пить чай и вести светскую беседу?

Марджана тихонько засмеялась. 

— А вы личность деятельная, верно? Что же, отложим чай на потом. Если у вас это потом будет. 

Не поняла.

— Что?

— Попробуйте выжить, Алиссия. Посмотрим, как у вас это получится. 

Стоило ей это сказать, как пространство вокруг сошло с ума. Запах трясины стал плотным, дурманящим, тени поползли по стенам, уплотняясь, исчезли окна и двери. Тень Марджаны Лофф вытянулась, уплотнилась, превращаясь в жутковатое нечто с длинными патлами и огромными когтями. 

— Я жду указаний… — прошелестело оно.

— О, — Марджана улыбнулась мне поверх чашки. — Видишь эту змею? Убей её.

Тень склонила голову набок — и кинулась на меня.