47
Я бросилась в сторону, перекатилась по полу, уворачиваясь. Первой реакцией было превратиться, но нужно выиграть пару мгновений, чтобы успеть спрятать свой “неправильный” цвет. К сожалению, времени-то как раз у меня катастрофически недоставало: прямо из пола вверх потянулись когтистые чёрные руки теней, хватая меня за щиколотки. Я подпрыгнула, вскочила на одну из парт, заметив про себя, что в комнате исчезли двери и окна. А вот зеркало осталось…
Зеркало! И кончик платья Марджаны Лофф отражается в нём, ведь она в человеческом обличье! Идеально! Я сделала своё тело легче. Перья закружились в воздухе, выталкивая меня на грань между явью и сном, помогая осознать свою невесомость и оторваться от земли. Я прыгнула через пол-аудитории, погрузила руку в зеркало, дёрнула отражение Марджаны на себя и вцепилась ей в горло.
Она тихо охнула. И превратилась: вывернулись с противным хрустом суставы, появились когти, вытянулось тело, рот оскалился доброй сотней отборнейших клыков, один глаз закрылся, а второй увеличился, запылав потусторонним пламенем, волосы удлинились и попытались опутать меня, как змеи… Но и мне этого времени хватило, чтобы сменить обличье. К тому же, здесь, по другую сторону зеркала, я была намного сильнее… Мы покатились сцепившимся клубком из когтей, перьев, зубов, волос и гнева, а потом она чуть отстранилась, оскалилась…
И нас вышвырнуло обратно.
Я обнаружила себя за уставленным чашками столом. Марджана Лофф, чем-то жутко довольная, чинно сидела напротив.
— Это было очень любопытно, — сказала она мне доверительно. — И совсем не то, чего я ожидала.
Меня захлестнул гнев.
— Какой Бездны? — спросила я ласково.
— Всего лишь небольшой вступительный тест.
Она что, шутит?!
— Тебе не кажется, что о таком предупреждать надо?!
Она слегка улыбнулась.
— Во-первых — да, учитывая всё, что между нами только что было, перейти на “ты” имеет смысл. Во-вторых — нет, предупреждать не стоило. Это нивелировало бы весь эффект. Мне нужно было увидеть первую, честную реакцию.
— Ставишь на мне эксперименты? — как же она меня раздражает, кто бы знал!
— Нет, — она с сожалением покачала головой. — Не стоит воспринимать это именно так. Просто представь себя на моём месте: как иначе я смогла бы определить твой уровень? Стандартные тесты тут не подошли бы по одной простой причине: ты никогда не изучала примитивную магию. Не уверена, что ты можешь мне поведать типологию ментального воздействия, например. Или стадии сновидения. Или названия слоёв ауры и особенности их распределения.
Я отвернулась.
Что же, в этом есть доля правды.
— Опять же, мне нужно было понять, как именно ты отреагируешь на нестандартную ситуацию. И каковы особенности твоей личной энергетики. Обычно, когда речь идёт о первокурсниках, все эти тесты проводятся постепенно, и уходит на них около полугода. Но в данном случае… мы обе с тобой — фоморы. Нам нет смысла тратить эти полгода. Или я не права?
Я поморщилась:
— Преимущественно — права. И что? Прошла я твой тест?
— Это всё же было не про “пройти” или “не пройти”, — ответила эта… ведьма болотная. — Но признаю: результаты удивили меня. Ты очень могущественна для…
— Низшего фомора? — уточнила я ехидно.
Марджана бросила на меня укоризненный взгляд.
— Селенити-полукровки. Поразительная склонность к зеркальной магии, очень высокий уровень. От селенити больше ожидаешь магии сновидений… интересно. Ты не знаешь, кем был второй родитель? Мог он быть примитивным магом?
— Понятия не имею, — ответила я сухо.
Марджана вздохнула.
— Понимаю. Извини. Итак, возвращаясь к сути вопроса: обдумай возможность взять себе зеркальную специализацию.
— Зеркальную специализацию? — нахмурилась я.
Марджана пожала плечами:
— Видишь ли, ты хороша в магии зеркал и отражений. Даже для фоморы поразительно хороша. При этом, у нас на всю столицу дипломированных специалистов в этой области всего два: один занят в делах Тайной Службы, второй — совладелец крупнейшего завода по производству магических артефактов. При этом, запрос на соответствующих специалистов нам присылают постоянно. Но где их взять? Для чистокровных людей эта специализация недоступна: зазеркалье слишком сильно разрушает человеческий разум. Исключением могут быть Жрецы и ведьмы, от рождения благословлённые Танцующим. Но таких крайне мало… И студентов-нелюдей в академии тоже немного, а имеющих соответствующие склонности вовсе нет. Таким образом, если ты согласишься на эту специализацию, потенциальные спонсоры передерутся за право оплатить тебе грант на обучение. С последующим трудоустройством у них, разумеется. Всё, что будет нужно тебе — выбрать, на кого работать.
Я удивлённо моргнула. Честно говоря, этого я не ожидала.
— Я… не знаю, что сказать.
— А и не прошу пока что давать ответ, — мягко улыбнулась Марджана. — Просто обрисовываю, на мой взгляд, самую очевидную перспективу. Ты можешь выбрать и магию сновидений, и менталистику. Но, по правде, таких ярких склонностей к этим направлениям я в тебе не вижу. Опять же, всегда есть общий курс примитивной магии. Там грант достать чуть сложнее, но в остальном он не менее востребован.
Я медленно покачала головой.
— Мне нужно это всё обдумать.
— Понимаю, — она отставила чашку. — Пока ты не примешь решение, я предпочту думать о тебе, как о примитивном маге зеркальной специализации. И строить программу соответственно... Скажи, ты изучала когда-нибудь примитивную, ментальную или зеркальную магию? Может, читала книги, учила основы?
— Нет, — пожала я плечами. — Какие-то вещи научилась делать экспериментально, какие-то один раз показал… другой селенити, встретившийся мне на пути. Этого хватило.
— Понимаю, — Марджана вздохнула. — Тогда поступим таким образом: я дам тебе учебники для первокурсников. Не все, но основные, базовые. К ним выдам тетрадь с заданиями. Выполняй их, когда у тебя будет появляться такая возможность. Потом, во время наших встреч, мы будем обсуждать пройденное и использовать на практике. Что скажешь?
— Звучит разумно, — признала я.
— Хорошо, — Марджана Лофф довольно кивнула. — Тогда нам осталось назначить удобный день для встреч — и можно закончить на сегодня… У тебя есть какие-нибудь вопросы?
— Нет, — ответила было я, но потом не удержалась. — Да. Каково это — быть парой дракона?
Марджана Лофф пару мгновений задумчиво посмотрела на меня, а потом просто сказала:
— Парой дракона быть хорошо, если этого дракона любить. И если он уважает тебя, твои мнения и желания. При соблюдении двух этих условий всё складывается как нельзя лучше.
И было что-то в её глазах, в личном ритме, отчего я вдруг резко перестала на неё злиться.
Потому что очень тяжело, на самом-то деле, злиться на того, кого в полной мере понимаешь.
А потом она спросила:
— Ты спрашиваешь из-за Или? — и у меня внутри всё заледенело.
— Откуда…
Марджана слегка улыбнулась:
— Видела вас на балу вместе. Правда, тогда у тебя были светлые волосы, но всё равно узнать вполне можно… Кстати, он говорил о тебе.
— Правда? — я мысленно обругала своё глупое, очень глупое сердце, которое при этих словах пустилось вскачь. — И что он говорил?
— Мне показалось, ты очень впечатлила его. Ну… и ещё он был поражён тем, что девушка сбежала от него утром, а не наоборот.
Я прикрыла глаза. Этот разговор всколыхнул воспоминания, разбередил муть в душе, и просто… просто не нужно! Вспоминать, думать, циклиться. Мне кажется, всякий влюблённый готов часами говорить о предмете своего обожания, расспрашивать о нём окружающих и смотреть мечтательно, потерянно…
Но я не могу позволить себе этого.
— Скажи, могу я попросить у тебя о клятве неразглашения? Во всём, что касается наших уроков. Сама понимаешь…
— Понимаю, — прикрыла глаза Марджана. — Я тоже фомор. Я клянусь Морой, что сохраню все тайны наших встреч, если они не будут напрямую угрожать жизни и здоровью третьих лиц. Такая формулировка устроит?
— Вполне, — не идеально, но намного лучше, чем вообще ничего.
— Хорошо, — улыбнулась Марджана. — Итак, начнём с базовых учебников…
*
Домой я вернулась со стопкой книг и множеством мыслей наперевес.
— Как прошло, милая? — тётя Ленна улыбнулась мне из кресла, где сидела с рукоделием. Как и обещала, она не отходила от кокона ни на шаг.
— Это было странно, — сказала я честно. — Но не так плохо, как я боялась.
— Хорошо, — улыбнулась она. — Ты покушаешь здесь?
— Да, наверное, — я помахала книжками, — у меня есть, чем заняться…
… и да, это было тяжело.
Не подумайте, я хорошо умела читать: этому папа Буджо научил меня, привив любовь к книгам. Правда, предпочитал он обычно классические пьесы и баллады, что, согласитесь, имеет своеобразную специфику. Но так был воспитан он сам: мальчик из разграбленной пиратами колонии, купленный богачами на экзотическом рынке совсем малюткой. Он ценился хозяевами из-за своего музыкального дара. Ему дали отличное, пусть и узконаправленное образование, чтобы он мог всячески развлекать гостей, играть на балах и, образно говоря, не падать при этом лицом в салат. И папа Буджо был вполне счастлив в подобной жизни... Он в целом счастлив, пока вокруг него есть музыка.
Увы, не все способны это понять. И оценить. Про него и его — якобы — необычные постельные пристрастия стали распускать разные слухи. Преимущественно без повода, кстати. То есть да, он в интимном плане не интересуется женщинами. Но прочие варианты, которые можно предположить в этом контексте, ему точно так же не интересны. У папы есть только одна подлинная любовница — музыка. Именно потому, собственно, наша с ним первая встреча прошла так, как прошла: только люди, не имеющие интимных желаний, способны противостоять магии селенити без дополнительных ухищрений.
Только вот, увы, злым языкам и завистникам этого не объяснишь. А папа, на свою беду, додумался отказать дочери губернатора колонии, особе влиятельной и мстительной… Против него предъявили обвинения, приписывая ему множество нестандартных пристрастий. А в тех местах и обстоятельствах это было очень серьёзно. Дальняя колония с консервативными устоями, что уж тут сказать… Папу вышвырнули вон, и он едва успел сесть на корабль до столицы — без гроша в кармане, потому что он предпочёл забрать старую скрипку.
Представляете, какие книги мог давать мне такой человек? То-то же.
Позже, начав работать на Элизавет, я пристрастилась к другому чтиву. Стараясь копировать вкусы дам из высшего общества, стать среди них своей, я читала модные в их кругах истории: романтические томные новеллы, рассказы о знатных благородных леди, описания этикета и быта. Я старалась учиться из этих книг, подражать привычкам героинь, изучать их язык… Тогда это казалось важным. Я действительно верила, что, обучившись таким образом, смогу стать однажды одной из них.
Сейчас, право, смешно вспоминать.
Но вот теперь, сидя над учебником по магии, я вдруг обнаружила, что совершенно не умею читать. В смысле, такие вот книги. Внимание ускользало, концентрация то и дело ослабевала, мне всё время хотелось отвлечься, проверить кокон, подумать об Или, посмотреть в окно… И пришла мысль: неужели я, в конечном итоге, совершенно не умею учиться? И что мне делать с этим знанием?
Я сцепила зубы.
Может, я змея, рождённая в канаве; может, я не слишком умна и образована. Мне не сравниться образованием с Марджаной Лофф, а происхождением и воспитанием — с Дайяной Гохорд. И, пожалуй, я действительно выползший с самого дна мусор. Смысл отрицать очевидное?
Но зато я упорна. Я иду вперёд, что бы там ни было. Поднимаюсь столько раз, сколько нужно подняться. И всё равно добиваюсь своего.
Не умею я читать такие книги? Значит, научусь. Только схожу за пером и бумагой, чтобы делать записки.
Я встала, решительно отложив книги, и тут услышала музыку. Папа играет на рояле? Но почему не в звуконепроницаемой комнате? Если только…
Сначала я ничего не поняла, правда. Просто вслушивалась в мелодию, поражаясь тому, сколько в ней противоречащих друг другу чувств, сильных и непримиримых. Я даже сама не заметила, как мысленно устремилась вслед за мелодией, последовала за нею, как за путеводной нитью…
И обнаружила себя посреди хорошо знакомой музыкальной комнаты.
Я застыла растерянная, не зная, что делать. Попыталась сбежать, но ничего не вышло; тогда принялась судорожно думать, какое бы обличье принять…
И именно в этот момент Или повернулся и посмотрел прямо на меня.
Его взгляд буквально пригвоздил меня к месту. На миг мне почудилось, что в глубине его глаз промелькнуло облегчение, но иллюзия эта быстро исчезла: я как будто тонула в огромных озёрах холода.
— Ну здравствуй, Алиссия, — сказал он с едва уловимой ноткой насмешки, и сердце моё будто упало куда-то вниз с огромной высоты.
Он знает.
И что же мне делать теперь?!
— Ну, что же ты молчишь? — уточнил принц вкрадчиво, медленно приближаясь ко мне, как кот, подкрадывающийся к мыши. — Обычно на моей памяти ты намного разговорчивей. Лжёшь, правда, постоянно… Но на этот раз мы можем выбрать темы для разговора поинтересней! Например, мне вот любопытно: тот особняк, ради которого ты отказалась от меня. Он действительно настолько хорош? Там хотя бы есть сотня спален, как в моей загородной резиденции? Или роскошная оранжерея? Что там было такого, что стоило того?
Я стояла и чувствовала себя…
Оплёванной. Раздавленной.
И главное — мне нечего было сказать, нечего возразить. Закономерно, что с его точки зрения всё выглядит именно так. Но я, я…
— Молчишь? Ладно, забудем нашу первую встречу. Поговорим о второй. Интересно, ты заранее продумала слова для отказа? Ты пришла ради ребёнка, верно? Что же, это, по крайней мере, лучше особняка. Но мне просто любопытно: ты ведь не собиралась сообщать мне о нём, правда?
Это всё не просто плохо. Это хуже, чем я могла вообразить. Во сто крат хуже…
— И снова — тишина? — уточнил он. — То есть, я прав? Ну разве не замечательная пара мне досталась!
Я вздрогнула:
— Что?! Но селенити не бывают парами драконов! Они могут только…
— Использовать нас в качестве племенных зверушек? — выгнул бровь он. — Не хочу тебя расстраивать, но твоя информация неактуальна. Фомор вполне может быть парой дракона, просто метка не появляется (и чистокровные дети не рождаются) до добровольного обряда в Тёмном Храме. И да. Видишь эти узоры у меня на лице? Именно благодаря им я сегодня утром узнал, что у меня есть пара. И будет ребёнок. Отличные способ, верно?
Я потерялась. Была в таком шоке, что просто не знала, как реагировать, что говорить и чувствовать.
— Да, — он медленно поднял руку, провёл кончиками пальцев по моей щеке, и всё у меня внутри потянулось навстречу этому прикосновению. Мне захотелось прижаться к нему крепко-крепко… но он отдёрнул руку, будто обжёгся.
— Последние полгода были для меня аналогом Бездны, — сказал он тихо, глядя мне в глаза с какой-то болезненной, смешанной с яростью нежностью. — Я переживал потерю пары, которую даже не знал; перестал доверять собственной магии; мучился от разрыва связи; сходил с ума от противоречивых сигналов своей сущности. Мне казалось, что какое-то древнее сражение разразилось в моей голове — именно так дракон ощущает потерю пары… Интересно, ты веселилась, когда предстала передо мной в облике той старушки? Тебе казалось, это будет смешно?
О Мора, как же всё запуталось…
— Нет, — прошептала я. — Нет, всё не так! Последнее, что я хотела — причинить тебе боль. Просто…
Как объяснить? Во имя всего сущего, как собраться и объяснить всё правильно?!
— Допустим, — кивнул он. — Я поверю тебе. У меня, по сути, нет особенного выбора: ты — моя пара, связь с которой уже начала формироваться. Мать моего ребёнка. И, что бы там ни говорил мой разум, я в итоге всё равно приползу к тебе на пузе, как жалкий щенок. Ты получишь всё, что только пожелаешь, будь то особняки, драгоценности или любой другой каприз. Но… маски долой, Алиссия. Маски долой. И начнём с самого простого: покажи мне своё настоящее лицо.
Я медленно покачала головой.
— Это значит — нет? — вздёрнул бровь он.
— Нет, — ответила я хрипло.
Знает он о моей настоящей природе или нет, я не собираюсь показывать ему, какая я есть.
Во-первых, пока он не подтвердил, что знает всё, я ещё формально связана данной отцу клятвой. Во-вторых…
С меня и так сегодня хватило унижений.
— Даже сейчас? — в его глазах холодная пустыня обернулась острейшими ледяными пиками. — Даже сейчас ты намерена прятаться за чужими лицами?
Я медленно покачала головой.
— Ты ничего не знаешь обо мне, прекрасный принц. Ты ничего не знаешь о таких, как я!
Ртутные перья, повинуясь моей злости, завибрировали, заостряясь, и рванули в разные стороны. Всё вокруг утонуло в грохоте, разлетелось ледяное крошево, и я…
Я снова оказалась у себя в комнате — растрёпанная, тяжело дышащая и полностью раздавленная. И только здесь, на своей территории, где пахнут пирожки тёти Ленны, а возле кровати мерцает, укутанный в мягкую ткань, кокон с моим малышом…
Только здесь я сползла на пол — и горько разрыдалась.