Глава 12 · О дотошности в работе и братской любви

Что ж, я подошла к делу серьезно, со всей дотошностью.

Подготовила пачку листов, расчертила на них таблицу — имя, пол, дата рождения, дата смерти, место на кладбище, энергетический фон. Подумала, раз мне тут работать, эти таблицы потом еще пригодятся, если вдруг что-то найти нужно будет. Свое подотчетное хозяйство надо в порядке держать. Мне даже понравилось — простая и понятная работа, позволяет привести мысли в порядок.

Сначала мы ходили втроем — я, Мэт и смотритель. Вначале смотритель очень ревностно наблюдал за моими манипуляциями, смотрел на замеры, следил за тем, что я пишу, заглядывая через плечо. Но через час он начал уставать, следил уже не так ревностно, потом и вовсе только слегка поглядывал. Через два — он уже просто ходил за мной в глубокой тоске. Через три сказал, что ему, вообще-то, пора обедать, и вообще некогда тут с нами прохлаждаться. Но, чтобы не забывались, поглядывать за нами все равно будет.

Не могу сказать, что меня его бегство расстроило.

Впрочем, всю работу я планировала выполнить ответственно. Правда похоже, что на это у меня может уйти пара дней. Записать все недолго, но вот на то, чтобы зарядить измеритель — нужны силы, и нужно время их восстановить, а могил много.

В обед Мэт показал мне небольшую столовую поблизости. Там все просто, не ресторан, в основном работяги приходят, которые тоже не успевают домой пообедать. Но все действительно неплохо и вкусно — чечевичный суп, овощное рагу с курицей и компот. Ну, хоть можно не думать, что надо готовить самой, тут и на ужин что-нибудь взять… хотя, у меня там мешок картошки, надо его как-то осваивать.

И все же не удержалась, вечером внесла в свою таблицу могилу Ариадны Буше, нарушив очередность. Так-то я начала со старых могил, как советовал Леблан, поэтому свежих больше в списке нет, сравнить не с чем, но когда будет — уверена, все встанет на свои места. Но главное — я зафиксировала все, выкопать тело незаметно уже не выйдет, показатели резко скакнут, и будет очевидно.

* * *

— Так… — Леблан смотрел на нас мрачно. — Мэт, ты завтра утром едешь вместе с братом в Майриген, будешь давать показания менталисту. Ты пока проходишь как свидетель, но ничего гарантировать не могу. В твоих интересах оказать максимальное содействие. Завтра в семь утра едем. Не опаздывай, — и почему-то не меня глянул.

Значит, завтра совместного завтрака не будет. А я уже начала привыкать.

Очень надеюсь, для Мэта все хорошо закончится.

— Что касается вас, мастер Завацка, — сказал Леблан, — постарайтесь, пока нас не будет, в какое-нибудь новое дело не влезть. Мы на два дня. Завтра утром уедем, послезавтра вечером вернуться должны. Посвятите это время работе на кладбище, у вас неплохо выходит.

Пока его не будет, за меня никто не вступится, если что-то пойдет не так. И меня одну все равно никто не будет слушать. Я, может, и некромант, но большинство сейчас, глядя на меня, видят мелкую белобрысую девчонку только после училища, а не серьезного мага. Что я там могу понимать? От меня только беспокойство.

— Да, сержант.

— Сегодня у вас как все прошло?

Я протянула ему свои таблицы.

— Сегодня спокойно все, но я по старым могилам пока. Завтра к вечеру, возможно, закончу. Вот, у могилы Буше я все записала тоже.

На последнем леблан чуть сморщился, но таблицы взял, пробежал глазами, вернул мне.

— Хорошо. Вы не торопитесь. Если останется время, займитесь каким-нибудь личными делами. Шторы там в гостиную прикупить или еще что. Даже если у вас в таблице будут весомые доказательства, что с могилами что-то не в порядке, разрешение все равно надо получать.

Я кивнула.

Нам еще в училище говорили: «Мертвые не терпят спешки». У нас не та работа, как правило, чтобы можно было куда-то не успеть.

— А как Роб? — тихо, осторожно спросил Мэт.

Леблан вздохнул.

— Да как он… Сидит, молчит все время. Навка ему сильно голову заморочила, но сейчас уже отходит постепенно. Ну и чувство вины, конечно…

— Она же и мне заморочить пыталась, — сказал Мэт, чуть вздрогнул. — Говорила, что любит меня и что это ко мне бежать пыталась. Но мы… У нас же никогда ничего не было, — поджал губы на меня глянул. — Мы же… ну, нет, даже намека…

Леблан хмыкнул, покачал головой.

— Навки тянут из памяти все страхи и фантазии. Она решила, что может так тебя зацепить… Но само по себе это ничего не значит. Не бери в голову.

— Так может и Робу так… Роб не хотел никого убивать, это она голову задурила?

Лаблан вздохнул снова.

— Там менталист разберется, Мэт. Иди, отдыхай пока.

* * *

Мэт, серьезно хмурясь, чистил картошку к ужину. Отлично у него получалось, совсем тонко шкурку снимал, ровно. Мы договорились, что Мэт чистит, а я потом жарю. Еще колбаски взяли, их тоже пожарить можно.

Даже не знаю, как это вышло, но то, что ужинать будем вместе — даже не обсуждалось, мы просто вышли от Леблана и пошли ко мне.

Мэт весь в своих мыслях. Я понимаю — тут же не только о себе, но и о брате думает, и совсем непонятно, как там повернется.

— У меня тоже два брата, — сказала я, скорее, чтобы просто что-то сказать, отвлечь. — Со старшим у нас разница в год, но ему никакого дара не досталось. Дамир… Мы с ним постоянно дрались, прямо изо всего подряд. Пока я маленькая была, я его ненавидела, он меня задирал по любому поводу, и лягушек в постель подкладывал, и волосы мне как-то тайком отрезал, пока я спала, и перца мне как-то в суп сыпанул так, что я дышать не могла. Я злилась, тоже ему тем-то отвечала. Да и просто лупили друг друга. Он, конечно, постарше и сильнее, да и мальчик вообще, но я кусаться научилась, да и в целом в обиду себя не давала…

Замолчала немного. Не знаю, стоит рассказывать или нет. Ничего такого, но просто может не интересно это Мэту? Ему сейчас и своих проблем хватает, не до меня.

— А потом? — спросил Мэт, повернувшись ко мне. — Ты говоришь, что в детстве дрались. Потом перестали?

Я кивнула.

— Знаешь, как дар проявляется? Не сразу ведь в полную силу. Пока ребенок маленький — больше просто фоном, без всплесков, регенерация там быстрее работает. У меня оцарапанные коленки всегда быстро проходили. Так вот, когда начинаешь расти, то и сила растет тоже, но контролировать ее толком не можешь. Действительно сильных магов, которые уже не в первом поколении силу получили, едва ли не с пеленок учат контролю. Но меня никто толком не учил. Да, мама пыталась, но ее и саму никто не учил, так что пользы было мало. А силы у меня оказалось куда больше, чем у нее. Но тут спасало то, что поначалу всплески чистой силы, а не разрушительной некромантии. Хотя соседи на меня вечно жаловались, что у них то корова заболела, то картошка посохла… но это я не, это оно само… Ровный слабый фон особого вреда не наносит, мне у них в огороде часами сидеть надо было, чтобы хоть что-то сохнуть начало. И то бы… Не важно. Поначалу всплески на эмоциях прорываются…

Мэт нахмурился, картошку отложил.

— И ты по брату шарахнула?

Я кивнула.

— Мне шесть было, ему семь. В общем, совсем еще мелкие оба, и без мозгов. Дамир у меня куклу стащил, дразнился, уже даже не помню чего хотел. Но куклу на дерево забросил. Прыгал вокруг, смеялся, мне за ней залезть не давал, пугал, что вороны сейчас мою куклу унесут. И в какой-то момент я психанула так, что шарахнула по нему чистой силой. Это первая серьезная вспышка была, раньше такого не было, я вообще не готова была. И хорошо, что чистой силой, потому что вышел только ожог. Не сильный, но здоровый такой, и руки, и плечо, и даже лицо задело, хорошо хоть глаза целы остались.

— И после этого он стал тебя бояться?

— Нет, дело не в этом. Он заорал, конечно, сразу, я кинулась к нему. И так испугалась, хотела сразу бежать, звать кого-то на помощь. А он: «Не зови никого, тебя тогда в тюрьму запрут и никогда не выпустят! Тебя заберут отсюда». Да, меня соседка все пугала, что вызовет Магконтроль, пусть они меня отсюда увезут к себе, пусть изолируют, держат где-нибудь там у себя в подвалах, потому что от меня одни беды. Я опасна для людей. В деревне, сам понимаешь, такое не любят. В общем, Дамир за меня испугался куда больше, чем за себя. Ему ничего так, кстати сказать. Где ожог — покраснело, зудело и чесалось, облезло потом, но прям ничего страшного не было. Я в слезы. Вообще не понимала, как быть, а тут еще и он меня запугивает. А потом он вскочил на ноги, меня толкнул куда-то в кусты, и со всех ног домой побежал. Ну и я, кое-как на трясущихся ногах, за ним. Когда я пришла… уже почти готова была вещи собирать и со всеми прощаться, вся в соплях… я заглянула, он матери рассказывает, что мы в лесу костер разводили, кинули туда шишки, они полыхнули так, вот его обожгло. Мать кивала. В общем, меня никто не спрашивал, что случилось, и ничего мне не было. Я уже потом, сильно позже все рассказала, но мать велела молчать. Хотя, что уж там, все понятно. Но с тех пор меня по воскресеньям начали в город возить, учить магии. Тогда стало очевидно, что с моим даром надо что-то делать. А Дамир меня никогда больше не задирал.

Мэт смотрел на меня очень внимательно, словно вообще впервые что-то осознав.

Да…

— Я никогда не задумывался, как это происходит, — сказал он. — Когда магия проявляется впервые.

Я кивнула.

— Мы не рождаемся с умением силу контролировать. Мне Дамир сказал потом, что когда маленький был — очень мне завидовал. Ему казалось несправедливо, что у меня есть дар, а у него нет, ведь он старше и вообще он мальчик. Должно было достаться ему. Но наследование силы, особенно если не оба родителя маги и если не так много поколений прошло, очень нестабильно. Может много достаться, а может совсем ничего. Больше всего у нас досталось младшему брату, он как раз на следующий год тоже поступать будет. Вот у него дар чуть ли вдвое ярче моего. Но и мне для простой работы тоже хватит.

— Брат задирал тебя, потому что завидовал?

Я усмехнулась.

— Да. Мы совсем детьми были… Но потом, он говорит, что осознал — дар это не только радость, но и проклятие. Ответственность, которую приходится нести, постоянный контроль, про который нельзя забывать. Сила — это всегда ответственность. Ничто не дается просто так. Да, сила открывает многие двери, но и закрывает многие. У тебя уже нет выбора, ты не можешь больше остаться дома просто так… ну, можешь, но учиться все равно придется. Не можешь выбрать другую профессию. Некроманту всю жизнь работать с мертвыми, огневику — теперь сражаться всю жизнь. Можешь выбирать отдельные направления, но совсем отказаться не выйдет. В какой-то степени, твоя жизнь тебе больше не принадлежит.

Не знаю, зачем говорю все это… Может быть, глядя на Мэта… вот сейчас, когда он чистит картошку на моей кухне, я боюсь, что мой дар встанет между нами. Что это будет иметь значение. То есть, не то, чтобы у нас что-то было, но…

Он смотрит на меня чуть хмурясь…

— Я тоже всегда завидовал брату, — сказал Мэт. — У Роба, конечно, никакого дара не было, но ведь дело не в даре, правда? Роба мне всегда ставили в пример, он старше, умнее, успешнее… вот таким я должен стать, или хотя бы стремиться. А я вечно не дотягивал. Сколько раз в детстве я слышал, что Роб и читать быстрее научился, и бегал быстрее, и вообще он был куда сообразительнее, быстрее схватывает все. А я так… Роб получит отцовское дело в наследство, а я, если постараюсь, мог бы стать ему помощником. «Ты же хочешь быть верным помощником, Мэт»… Я, наверно, в полицию пошел из чувства противоречия, чтобы точно быть не таким, как Роб. И еще, чтобы доказать отцу, что обойдусь без его снисходительности. Что смогу и сам, что тоже чего-то стою.

Ох…

Да, дело не в даре, как таковом, дело в том, что кому-то досталось от судьбы чуть больше. И с этим ничего не сделать.

— Я понимаю, — сказала тихо.

Не то, чтобы я сталкивалась с таким, скорее уж я сама была тем успешным братом. Но сама ситуация очень понятна.

И это не просто история из детства, это с Мэтом до сих пор. Я вижу, как это до сих пор не отпускает.

— А знаешь, что хуже всего? — и голос у него даже каким-то чужим, глухим стал. — Когда это случилось… вот с навкой. Когда стало понятно, что Роба арестовывают и для него все серьезно… Отец сказал, что я вот, я теперь могу радоваться, все достанется мне. Типа… «Разве не этого ты ждал?» А я… вот не этого. Мне не нужно, я не хочу.

И зубы сжал, желваки на скулах дернулись, он весь сам напрягся…

Ох, Мэт…

Может, неправильно, но я встала, подошла, обняла его. Всем нам нужна поддержка. Мэт сначала напрягся еще больше, замер, даже дышать перестал.

— Габи… — голос у него сел еще больше.

— Не надо? — я отпустила, улыбнулась невольно, глядя на его лицо.

— Надо! — не согласился он и поспешно сгреб меня обратно, прижал к себе.

Я в его плечо носом уткнулась. Обняла.

У него сердце так колотится.

— Все будет хорошо, — тихо сказала я. — Там обязательно разберутся.

— Я не хочу, чтобы Роба обвиняли в убийствах, — почти по-детски шмыгнул носом Мэт. — Это несправедливо. Он не такой! Он бы сам никогда.

Я кивнула.

— Навка морочит голову, — сказала я. — С этим и маг не всегда легко может справиться, а уж обычный человек тем более. Он любил ее, и такая связь особенно крепко держит. Я уверена, это поймут. Конечно, просто так Роба не отпустят, но не будут с ним слишком суровы. Здесь не только его вина.

Мэт вздохнул судорожно.

— Слушай, я ведь понимал, что там… ну, что навка людей жрать будет. Либо уже начала, Роб просто молчит, либо скоро… Я… Он не говорил никогда, и наоборот уверял, что у него все под контролем, что вот сейчас петуха еще и… Но ведь понятно, что рано или поздно она захочет больше. Мне было страшно, но я… Если бы я сообщил раньше, возможно, те рыбаки были бы живы?

— Мэт, — строго сказала я и чуть отстранилась. — Не нужно. Рыбаки мертвы уже месяц, так что не факт, что успели бы… Я отлично знаю, как это бывает. Нет, не то, чтобы я сталкивалась… у меня опыта совсем мало, но нам всегда говорили — не стоит рассчитывать, что близкие люди сдадут нам такую нежить по доброй воле, даже если она уже охотится начинает. Потому что для близких — это не чудовище, а все тот же человек, и почти невозможно принять… поверить, что он теперь опасен на самом деле. Я не оправдываю ни тебя, ни Роба, я просто понимаю.

Мэт зажмурился, потом кивнул.

— Ладно, давай картошку пожарю, — я легонько толкнула его в плечо. — Сейчас мы все равно ничего с этим сделать не сможем. Поедешь завтра, все менталисту расскажешь, Роб расскажет, там решат. Давай по ходу дела разберемся.

Он кивнул снова.

Сложно все это. Только в теории все правильно и хорошо, есть инструкции, есть понимание, как поступать правильно. Но когда доходит до реального дела, когда это касается лично тебя, твоих близких — все уже не так однозначно. Это нас готовят ко встречи с нежитью, а обычных людей не готовят. И они часто теряются.

Я не оправдываю Мэта, не считаю, что он совсем уж не виноват. Но у него почти не было шансов поступить иначе.

Мы сидели там, на кухне, я ему о своей семье рассказывала, о братьях, о том, как училась некромантии. Он мне о своем детстве тоже, и еще о том, как в полицию служить пришел, как учился… О планах на будущее — почти ничего. Сейчас все слишком неопределенно, страшно загадывать.

Поймала себя на том, что не хочу, чтобы он уходил. Ну… в смысле, я за эти дни как-то уже так привыкла, что очень боюсь потерять его. Мэт почти своим стал… Как это так быстро вышло?

Но нет, конечно, мы поели, он даже посуду всю помыл… Мне кажется, ему просто надо было чем-то заняться, руки занять, и не думать о том, что предстоит завтра.

А потом мы обнимались в дверях. Как-то это само вышло, я обняла его, сказала: «Удачи завтра». Он меня осторожно в лоб поцеловал.