Глава 8

Дом, несмотря на свои внушительные размеры, оказался очень уютным и каким-то тёплым, домашним: не было ощущения, что хозяева хотят непременно произвести впечатление. Это был дом, построенный для большой и дружной семьи, и для двух человек явно был слишком просторным.

Словно подслушав Вероникины мысли, Лавров пояснил:

– Когда я строил этот дом, чуть больше десяти лет назад, я мечтал о том, что в нём будет собираться большая дружная семья, будет много детей, гости по выходным… Но как-то не срослось, хотя мы с Сашкой по-прежнему очень любим сюда ездить.

– Очень красиво, хотя я сейчас наверняка не вижу всех достоинств, – искренне ответила Вероника, глядя, как на застеклённой полукруглой террасе зажигается огонь, как вспыхивают включённые лампы там, куда уже успели убежать мальчишки.

– Пойдёмте, я покажу вам комнату, – Лавров выгрузил из машины сумки и, подхватив несколько, пошёл в сторону террасы.

Неспешно идя вслед за ним, Вероника думала о том, что её приезд неизбежно переведёт её отношения с Виктором на принципиально новый уровень, и не знала, радоваться этому или огорчаться. Наверное, если бы ей дали подумать, она наверняка нашла бы десяток отговорок и никуда не поехала бы, но всё произошло так стремительно, что отыгрывать назад было поздно.

Оставив вещи в большом холле, Лавров поднялся по широкой лестнице на второй этаж и, остановившись перед самой дальней по коридору дверью, сказал:

– Прошу, это ваша комната, Вероника, – он открыл дверь и щёлкнул выключателем, – располагайтесь, отдыхайте, а потом, если будет желание, спускайтесь на чашку вечернего чая.

С этими словами он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, и Вероника услышала, как он спустился на первый этаж. Вообще для такого крупного мужчины Лавров двигался удивительно мягко и пластично, даже удивительно.

Комната, которую выделили Веронике, ей очень понравилась: просторная, не захламлённая лишней мебелью, с огромным панорамным окном и балконом. Небольшая дверь в углу вела в современную ванную комнату, небольшую, но очень стильную, оснащённую всем необходимым.

Решив проверить, как устроился Никита, Вероника вышла из комнаты и, держась за перила, спустилась вниз, обнаружив в холле Лаврова, который, тихо ворча и чертыхаясь, пытался что-то включить, нажимая кнопки на пульте.

– Мальчишки уже ускакали к себе, – он мельком улыбнулся Веронике, – когда к Сашке приезжают приятели, он предпочитает переселяться в гостевой дом. Это гарантия того, что никто из взрослых не придёт и не начнёт ворчать, что они шумят или громко смеются. Так что не переживайте: они забрали остатки пиццы, два ноутбука и теперь на какое-то время потеряны для общества.

– Спасибо вам, – помолчав, сказала Вероника, – вам и Саше… Наверное, смена обстановки – это именно то, что мне сейчас нужно…

– Я тоже так думаю, – Виктор наконец-то перестал возиться с пультом и облегчённо перевёл дух, – всё время забываю, как правильно включать сигнализацию. Наверное, потому что бываю здесь не так часто, как надо бы и как хотелось бы. Впрочем, это не важно… Как вы смотрите на бокал вина?

– Положительно смотрю, – улыбнулась Вероника, – только я хотела принять душ и переодеться…

– Договорились, – кивнул Виктор, – я планировал сделать то же самое, поэтому предлагаю встретиться здесь же через полчаса. Вам хватит времени?

– Вполне, – кивнула Вероника, почему-то подумав, что значительная часть мужчин хотя бы в шутку предложила бы принять душ совместно, но Лавров и здесь оказался лучше многих, – тогда до встречи через полчаса?

Он молча смотрел, как она поднимается по лестнице и думал о том, что бесконечно благодарен сыну, который смог вытащить их сюда, не дав бестолковым взрослым придумать достойные отговорки. И теперь хотя бы два дня Вероника проведёт с ним, и не будет спешить домой, не будет торопиться… к другому мужчине. При мыслях о Сергее в душе снова всколыхнулся гнев, хотя Лавров прекрасно понимал все аргументы, которые привёл бы друг в пользу именно такого решения. И где-то в глубине души, пока ещё очень глубоко, робко расцветала надежда на то, что теперь у него есть реальный шанс стать к Веронике ближе. Сергей самоустранился, если можно так сказать, и теперь между ним и Вероникой стоит только её разочарование в мужчинах и нежелание, даже, наверное, страх новых отношений. Но одной из сильных сторон характера Лаврова было умение ждать… и любить.

Быстро приняв душ и завернувшись в большое пушистое полотенце, Вероника стояла перед открытой сумкой в размышлении, что надеть: с одной стороны, вечерний бокал вина не предполагал никакого даже минимального дресс-кода, а с другой стороны – слишком домашний вид мог быть истолкован как намёк на что-нибудь. На что именно, Вероника не придумала, поэтому надела спортивный домашний костюм, состоящий из свободных трикотажных брюк и такого же балахонистого джемпера. Сунув ноги в балетки, которые взяла в качестве домашней обуви, она причесалась, собрала влажные волосы в низкий хвост и спустилась на первый этаж.

Свет уже был всюду приглушён, и лишь на террасе он был чуть более ярким. Там и обнаружился хозяин дома, который устроился в удобном кресле, а на невысоком столике рядом с ним стояла бутылка вина, два бокала и тарелочка с ранней клубникой. Лавров приглашающим жестом показал Веронике на второе кресло, на котором были заботливо пристроены две подушечки.

– Это сухое красное, – негромко сказал он, наливая в бокалы вино, – не возражаете?

– Ничуть, – улыбнулась Вероника, – я как раз его и предпочитаю, если честно…

– Тогда, значит, я не ошибся, – Виктор качнул бокал, принюхиваясь, потом довольно кивнул и повернулся к Веронике, – за что выпьем?

– У меня есть предложение, подкупающее своей оригинальностью, – почти серьёзно ответила Вероника, чувствуя, как из сердца постепенно уходит холод, который мучил её весь вечер, – раз уж наши отношения неожиданно перешли на новый уровень, может быть, нам логично было бы перейти на «ты»?

– Буду только счастлив, – улыбнулся Лавров, – я сам не предложил бы… Инициатива в этом конкретно вопросе должна исходить от женщины. Брудершафт?

– Легко, – кивнула Вероника, перехватывая бокал перекрещенной рукой и глядя Лаврову в глаза. Он смотрел внимательно и неожиданно серьёзно, и в его тёмно-серых, почти чёрных в темноте глазах, Вероника увидела то, к чему оказалась не совсем готова: страсть, желание, тоску, надежду… Но это длилось всего несколько мгновений, после чего Виктор сделал глоток из своего бокала и легко, почти невесомо коснулся губами Вероникиной щеки.

– Клубника здешняя, один пенсионер выращивает в теплице, – Лавров откинулся на спинку кресла, – обязательно попробуй, сладкая – ужас…

– Какие у нас планы на завтра? – спросила Вероника, с облегчением поняв, что он не собирается никак проявлять свою заинтересованность. – Или у нас нет никаких планов?

– Как же без них, – улыбнулся Виктор, – завтра мы будем отдыхать, гулять по лесу и по берегу, возможно, покатаемся по окрестностям, а вечером протопим баню. Ты любишь баню?

– Не знаю, – засмеялась Вероника, – я была в ней пару раз в далёком детстве…

– Будем ликвидировать пробелы в твоём образовании, – решительно сказал Виктор, – а в остальном – что захотим, то и будем делать… у нас же выходные…

– Договорились, – улыбнулась Вероника, делая глоток лёгкого, в меру терпкого вина и надкусывая действительно на удивление сладкую ягоду клубники, – я уже не помню, когда вот так просто бездельничала… даже как-то непривычно.

Лавров кивнул, погружённый в какие-то свои мысли, и внезапно оказалось, что вот так вот сидеть на тёмной террасе, неспешно отпивая из бокала, – это совершенно замечательно. Виктор был из той редко встречающейся категории людей, с которыми интересно разговаривать и, что гораздо более ценно, комфортно молчать. Он не лез к ней в душу, хотя Вероника была почти уверена, что если бы она захотела поговорить о Сергее и его поступке, он и выслушал бы, и своё мнение высказал бы. Но ей не хотелось портить этот вечер, и она просто молча наслаждалась покоем и тишиной.

– Какие у тебя планы на лето? – негромко спросил Лавров, наливая в Вероникин бокал вина. – Куда-нибудь планируешь поехать?

– Не знаю, пока до конца не решила, – Вероника пожала плечами, – Наташка зовёт к себе в Грецию, но я не очень люблю ездить к кому-то, – тут он понимающе кивнул, – даже к такому близкому человеку, как Наташа. Но к тёплому морю ужасно хочется.

– Ты с Никитой поехать хотела? – продолжал выяснять Виктор, и Вероника слегка насторожилась.

– Да нет, Никитка хотел в языковой лагерь в Турции, – она сделала неопределённый жест, – понятно, что не в любви к английскому тут дело. Он же мальчишка, ему со мной не слишком интересно, хотя я всегда переживаю, конечно. А почему ты спрашиваешь?

– Я Сашку тоже планировал на месяц в лагерь отправить, только не в Турцию, а в Испанию. Может, нам их в паре туда запихнуть? И тебе было бы спокойнее: парень под присмотром был бы. Если они, конечно, сами не будут против…

– А что там по финансам? – спросила Вероника, понимая, что ей было бы гораздо спокойнее, если бы Никитка был там не один, а с разумным и рассудительным Сашей. – Вариант того, что ты возьмёшь расходы на себя, даже не рассматривается и не обсуждается.

– Полагаю, разница не принципиальная, – Лавров принял её позицию уважительно и без лишнего обсуждения, – если в принципе ты не против, то я займусь этим вопросом.

– Так времени-то уже не осталось, – Вероника посмотрела на вовсю зеленеющие деревья, – у меня путёвка для него давно забронирована…

– С возможностью возврата? – уточнил Виктор, что-то открывая в телефоне и бегло просматривая.

– Кажется, да, но надо дома посмотреть, – Вероника смотрела на Виктора и понимала, что мучительно, до спазмов в сердце хочет, чтобы рядом был кто-то, кто вот так вот мягко, ненавязчиво и спокойно поможет решить любой вопрос. Но снова впускать кого-то в сердце? Зачем? Ещё одного разочарования она уже не вынесет…

– Смотри, – Виктор показал ей открытую на смартфоне страницу сайта, – эта сумма намного больше той, что ты должна заплатить за Турцию?

Вероника посмотрела и увидела, что сумма, конечно, больше, но не намного, и она вполне может себе это позволить. Поэтому, если мальчишки не будут против, вполне можно переиграть.

– Вероника, – помолчав, сказал Лавров, глядя куда-то в темнеющее небо, – послушай меня, пожалуйста, и не перебивай, если можно. Я не хочу, чтобы между нами было какое-то недопонимание, которое медленно и верно отравит наши отношения. Ты очень много для меня значишь, но я готов просто быть рядом, не требуя ничего взамен: для меня возможность быть с тобой – это уже очень много. Да, я не буду врать и говорить, что мне не хочется большего, – хочется, ты себе даже не представляешь, как сильно… Но я всё понимаю, поверь… Подожди, не перебивай, – жестом остановил он Веронику, которая хотела что-то сказать, – а то я потом не отважусь снова начать этот разговор. Просто позволь мне быть рядом с тобой, в качестве друга, старшего брата… да кого угодно. Тебе не нужно опасаться, что я начну хотеть или, Боже упаси, требовать большего: этого не будет никогда. Точнее… никогда, пока… или если ты этого не захочешь. Не случится – что же, это ничего не меняет: я всегда буду рядом, всегда помогу, выслушаю, поддержу.

– Почему? – тихо спросила Вероника, чувствуя, как в голе встал комок, который никак не удаётся проглотить, а по щеке пробежали слёзы. – Почему ты делаешь всё это для меня? Дня нас с Никитой?..

– Наверное, потому что у меня с некоторых пор нет никого дороже тебя? – Лавров пожал широкими плечами. – И заговорил я об этом только для того, чтобы ты не напридумывала себе неизвестно чего. Я – твой друг, и буду им столько, сколько ты захочешь. Просто позволь мне заботиться о тебе, хорошо?

– Хорошо, – Вероника вытерла тыльной стороной ладони слёзы и улыбнулась, – мне с тобой ужасно повезло, ты в курсе?

– Естественно, – он негромко засмеялся, – но ты просто не представляешь, как сильно повезло мне… А теперь давай проведаем мальчишек и пойдём спать: денёк был тот ещё…

Они, негромко переговариваясь, спустись с террасы и, отгоняя обрадовавшихся их появлению комаров, направились в сторону небольшого домика, в котором радостно светились окна. Постучавшись, Виктор заглянул в дверь.

– Пап, комаров напускаешь сейчас! – тут же послышался возмущённый Сашкин вопль. – Мы в порядке, еда у нас есть, мы ещё поиграем полчасика и спать.

Вероника заглянула в дом и увидела валяющихся на полу мальчишек, на столе – коробки из-под пиццы. Рожица Никиты была довольной, глаза горели весельем.

– Мама, всё классно, со мной всё хорошо, – быстро отчитался он и снова уткнулся в экран ноутбука.

– Всё с вами понятно, – демонстративно вздохнул Лавров и сообщил строгим голосом, – завтра встаём не позже десяти и на пробежку!

– Ну паааап, – застонал Сашка, но Веронике показалось, что он больше прикидывается, – а ты побежишь?

– Конечно! – отозвался суровый отец и тайком вздохнул.

– А Вероника? – спросил коварный ребёнок и, склонив голову, уставился на неё с непередаваемым выражением на хитрющей физиономии.

– Я? – Вероника в ужасе посмотрела на мужчин. – А это обязательно?

– Конечно, – кивнул Сашка, – сначала пробежка, потом купаться, если вода в бассейне нагрелась…

– Я подумаю, – попыталась отговориться Вероника, но Сашка был неумолим.

– Бежим все, – строго сказал он, – семейная пробежка… В смысле, мы с папой бежим семьёй, и вы с Никитой тоже… – поправился он, заметив строгий взгляд Лаврова-старшего, и ухмыльнулся.

Убедившись, что у мальчишек всё хорошо, и пожелав им спокойной ночи, Вероника с Лавровым вернулись в дом. Все события этого оказавшегося таким длинным дня вдруг разом вспомнились, и она почувствовала, что просто валится с ног от усталости.

– Всё, я больше не могу, – с вымученной улыбкой сказала Вероника тоже с трудом сдерживающему зевок Виктору, – я усну прямо сейчас вот здесь на ступеньках.

– Давай, ещё одно последнее усилие, – засмеялся Лавров и вдруг, набравшись смелости, легко подхватил Веронику на руки и достаточно бодро зашагал вверх по ступенькам.

– Поставь меня, я тяжёлая, – растерялась Вероника, не зная, как на это реагировать и боясь признаться самой себе, что на руках у Виктора ей было уютно и очень тепло, – я сама дойду.

– Теперь дойдёшь, – кивнул он, бережно опуская её на пол и не торопясь выпускать из своих объятий, – спокойной ночи, Вероника…

– Спокойной ночи, – она мягко высвободилась из кольца его рук и, улыбнувшись, скользнула в свою комнату, прислонилась спиной к двери и перевела дыхание.

– Спокойной ночи, – негромко сказал Лавров и пошёл к себе, чувствуя, что на сегодня исчерпал запас сил как физических, так и моральных. Зайдя в комнату и рухнув в кресло, он с силой потёр лицо ладонями, пытаясь собрать расползающиеся мысли. Попытка успехом не увенчалась и Виктор Алексеевич, хмыкнув, подумал о том, что даже если бы он набрался наглости и попробовал постучаться в Вероникину дверь, ничего хорошего из этого не получилось бы – он слишком вымотался за последние дни. Поэтому он быстро сбросил одежду и рухнул в постель, мгновенно отключившись.

Вероника же долго лежала, думая о том, как причудливо порой рисуется узор судьбы: если бы не Сашка с его показавшейся сначала сумасшедшей идеей провести выходные за городом, она почти наверняка проплакала бы весь вечер, а то и всю ночь. А теперь, благодаря двум мужчинам, взрослому и совсем ещё мальчику, боль, которая никуда не делась, просто есть, но она не выворачивает душу наизнанку, не рвёт сердце на части… Наверное, Сергей выбрал единственно возможный вариант, который был возможен в сложившейся ситуации, но от этого ничуть не легче: он бросил её, навсегда исчезнув из её жизни. Наверное, правы те, кто говорит, что без мужчин лучше, спокойнее, поэтому просто не нужно ни к кому привязываться, не надо никого впускать в своё личное пространство. С этой философской мыслью Вероника и уснула.

Разбудил её до отвращения бодрый Никита, который ворвался к ней в комнату, одетый в спортивные штаны и футболку, и, забравшись на кровать, начал тормошить:

– Мам, вставай, мы все уже собрались, ждём только тебя, а ты, оказывается, ещё спишь! Мы же вчера договорились!

– Никит, отстань! – Вероника попыталась повернуться на другой бок и закопаться в тёплое и уютное одеяло, но вредный ребёнок не дал ей такой возможности, просто-напросто стащив одеяло на пол.

– Вставай, – мальчик чуть ли не за руку стаскивал Веронику с кровати, и ей не оставалось ничего другого, как со стоном разлепить глаза и посмотреть на часы. Было почти десять часов, и, конечно, пора бы было уже подниматься, но ей так хорошо лежалось, что никуда идти не хотелось от слова совсем.

– Мы проверили воду в бассейне – шикарная просто! – продолжал трясти её Никита. – Сейчас пробежимся и купаться будем. А потом завтрак…

– Пробежимся? – Вероника посмотрела на довольного сына с непритворным ужасом. – Я не побегу никуда, Никита… Я не люблю бегать…

– А придётся! – раздался из-за двери бодрый голос Лаврова-старшего. – Мы должны подавать детям пример! Так что подъём и бегом в лес!

– Вы садисты и изверги, вы в курсе? – ворчала Вероника, натягивая домашние трикотажные штаны и футболку. – Что за издевательство над бедной мной с утра пораньше?

– Это борьба с апатией и гиподинамией, – Вероника невольно улыбнулась в ответ на смеющийся голос Виктора.

– Ну если с гиподинамией, то тогда конечно… – она наконец-то зашнуровала кроссовки и вышла в коридор, где её ждал одетый примерно так же Лавров. Мальчишки уже хохотали где-то на улице.

– Привет, – улыбаясь, поздоровался он, – как спалось?

– Всё замечательно, – честно ответила Вероника, – если бы кто-то не разбудил меня, не дав досмотреть сон… я, правда, уже не помню, про что…

Засмеявшись, Лавров легко сбежал по ступенькам и, стоя на крыльце, смотрел, как Вероника, хмурясь, спускается по лестнице.

– Бежим до реки и потом через сосновую рощу обратно, – скомандовал он мальчишкам, которые тут же наперегонки умчались вперёд, – а мы с тобой потихоньку, как и положено солидным взрослым людям…

К огромному удивлению Вероники, пробежка ей понравилась: утреннее солнышко ещё не припекало, воздух вокруг был наполнен удивительным ароматом нагретой хвои и каких-то цветов, и до реки они добежали за какие-то минут двадцать. Остановившись на достаточно крутом берегу, Лавров подождал Веронику и, показав на покрытые пеной каменные пороги, объяснил:

– Здесь народ сплавляется на байдарках и вообще всячески развлекается, так что если захочешь – тоже можем как-нибудь попробовать. Ты ведь… будешь сюда ездить, правда? Тебе здесь нравится?

– Буду, если пригласишь, – легко улыбнулась Вероника и даже смутилась от того, как он обрадовался, – а сейчас побежали обратно, а то ужасно есть хочется. Я бы сейчас согласилась даже на вчерашнюю пиццу, но, боюсь, нам ничего не оставили…

– Я тоже так думаю, – кивнул Лавров, – но уверен, что в холодильнике и в кладовке мы непременно что-нибудь найдём. Побежали?

И они, иногда перебрасываясь короткими, чтобы не сбивать дыхание, фразами, неспешно побежали по усыпанной хвоей тропинке в сторону дома.

Ближе к дому Вероника чуть вырвалась вперёд, так как Виктор остановился завязать шнурок, и, вывернув из-за поворота, увидела, что возле ворот стоит ярко-красная машина, возле которой, нетерпеливо оглядываясь, прохаживается достаточно молодая и очень эффектная блондинка.

Вероника притормозила и остановилась, с любопытством рассматривая и яркую машину, и симпатичную женщину.

– Этого мне только не хватало, а главное – ну до чего ж вовремя! – послышался сзади голос Лаврова, и он, аккуратно отодвинув с тропинки Веронику, направился к неожиданно объявившейся гостье.

Она улыбнулась ему и радостно пошла навстречу, скользнув по Веронике подчёркнуто равнодушным взглядом.

– Виктор, – делая ударение на последний слог, отчего Лавров поморщился, как от приступа зубной боли, протянула женщина, – я так рада тебя видеть!

– Не могу ответить тебе тем же, – не слишком вежливо ответил хозяин дома, не делая ни малейшей попытки пригласить гостью хотя бы во двор.

– Ну не будь таким невежливым, – она улыбнулась и, сняв тёмные очки, огляделась, – как здесь всё-таки хорошо!

– Раньше тебе так не казалось, – по-прежнему подчёркнуто холодно ответил Виктор, – ты считала, что эта глухомань может только тоску навевать, разве нет?

– Ну, людям свойственно меня свою точку зрения, особенно если они понимают, что она была ошибочной, разве не так? – блондинка нежно положила ладонь на плечо Лаврова, и Вероника внезапно почувствовала, что ей это почему-то неприятно, хотя какое ей дело до личной жизни Виктора. Точнее, какое право она имеет быть недовольной… Но логические размышления не успокаивали, как ни странно.

– Зачем ты приехала, Лиза? – спросил Лавров, вежливо убирая ладонь гостьи со своего плеча. – Я никогда не поверю, что ты просто заехала нас навестить.

– Почему же? Ты не веришь, что я могла соскучиться по Саше и… по тебе? – она с намёком посмотрела в сторону дома. – Может быть, ты пригласишь меня в гости? Или мы так и будем разговаривать возле запертых ворот?

– Ты приехала одна? А твой Оскар или Олаф – прости, не помню имени твоего нынешнего супруга – он тоже соскучился?

– Ну, Виктор, – она снова протянула его имя, ставя ударение на последний слог, видимо, считая, что это выглядит очень по-европейски, – зачем эта ревность? Олаф ждёт меня в отеле в Приозерске, такое, знаешь, смешное название, «Точка на карте», но очень мило… Олаф – заядлый рыбак, а там как раз есть возможность…

– С чего ты взяла, что это ревность? – Лавров хмыкнул и вдруг, подойдя к Веронике, обнял её за плечи. – У меня нет ни повода, ни желания тебя ревновать, Лиза. У меня всё хорошо в жизни…

– Вот даже как… – блондинка впилась в Веронику оценивающим взглядом, – ну что же… Наверное, тебя надо поздравить… эта поприличнее всех предыдущих… Во всяком случае, не выглядит откровенной дешёвкой…

– Лиза! – от рыка Лаврова гостья отступила на несколько шагов, а Вероника закусила губы. Понятно было, что она сказала всё это исключительно для того, чтобы побольнее задеть её и заронить в её сердце искру ревности по отношению в «остальным». Но стало ужасно противно, и только обнимающая её рука Виктора мешала Веронике убежать в дом и спрятаться там.

– Ещё раз спрашиваю, – голос Виктора стал не просто равнодушным, в нём отчётливо позвякивали льдинки, – что тебе нужно?

– Понимаешь, – блондинка задумчиво посмотрела на небо, – я бы хотела поговорить с тобой наедине, без свидетелей, – тут она выразительно взглянула на Веронику.

– А у меня от невесты тайн нет, – неожиданно заявил Лавров, чуть сжимая Вероникино плечо, словно прося о поддержке, – так что можешь спокойно излагать свою просьбу.

– Невесты? – Лиза явно была неприятно удивлена этими словами и как-то даже растерялась. – Ты же говорил, что не собираешься больше жениться, разве не так?

– Ну, как ты сама только что сказала, людям свойственно менять своё ошибочное мнение, – Виктор чуть сильнее прижал к себе Веронику, хотя она и не видела в этом такой уж необходимости.

– Я решила открыть картинную галерею, – помолчав, сообщила Лиза, – есть прекрасный вариант аренды помещения прямо в центре Хельсинки.

– Поздравляю тебя с этим, – Лавров пожал плечами, – но объясни мне, ради бога, какое отношение к этому имею я?

– Мне нужны деньги, – с требовательными нотками в голосе сказала Лиза, – на первом этапе приходится в основном вкладываться, ты ведь прекрасно это понимаешь, Виктор!

– Несомненно, но какое отношение это имеет ко мне? Насколько я в курсе событий, то мы с тобой развелись почти семь лет назад. Поправь меня, если я ошибаюсь… Для финансовых вливаний у тебя есть Олаф, разве не так?

– Он не видит перспектив в моём проекте, – неохотно ответила Лиза, – поэтому денег дать не хочет.

– Возьми кредит, – любезно подсказал бывшей жене Лавров, – говорят, в Европе шикарный условия для кредитов, не то что здесь. Ты же гражданка Финляндии?В чём тогда проблема, я не понимаю?

– Но ты мог бы помочь мне, так сказать, безвозмездно, по старой памяти…

– Лиза, я не понимаю, ты меня за дурака держишь?– Лавров обнял Веронику и второй рукой, вызвав на красивом лице бывшей супруги недовольную гримаску. – Ты приезжаешь в мой дом, оскорбляешь мою женщину, а потом на голубом глазу просишь у меня денег? И думаешь, что я их тебе дам?!

Небольшая калитка, расположенная рядом с закрытыми воротами, скрипнула и на улицу высунулась довольная Сашкина мордашка. Правда, при виде гостьи улыбка медленно исчезла, уступив место выражению, очень похожему на отцовское.

– Александр! – воскликнула Лиза, протягивая в сторону сына руки и всячески демонстрируя желание прижать его к себе. – Как ты вырос!

– Пап, мы вас давно ждём, – проигнорировав мать, Сашка повернулся к отцу, но потом, подумав, решил остаться вежливым и сквозь зубы поздоровался.

– Александр! Ты не хочешь меня обнять? – вскричала, казалось, искренне удивлённая холодным приёмом Лиза. – Мой мальчик! Это же я!

– Вижу, – без малейших признаков любезности откликнулся Сашка и повернулся к отцу:

– Пап, мы уже завтрак приготовили и только вас с Викой ждём… Ты идёшь?

Сказав это, он посмотрел Веронике в глаза, и она увидела в мальчишеском взгляде такую отчаянную обиду, застарелую боль и желание быть гордым и взрослым, что не смогла не поддержать его.

– Мы уже идём, Саш, сейчас только папа договорит… А что там у нас на завтрак?

Она на секунду сжала руку Лаврова и, получив ответное пожатие, быстро подошла к мальчику и, обняв его за плечи, отошла с ним в сторону под удивлённо-настороженным взглядом Лизы.

– Саш, ты точно не хочешь с ней пообщаться? – тихонько спросила Вероника у непривычно серьёзного Сашки. – Мать всё-таки…

– Точно не хочу, – он решительно затряс головой, – она приезжает только тогда, когда ей деньги нужны от папы. А так она за все годы ни разу ни про его, ни про мой день рождения не вспомнила даже! Она мне не мама! И можно, я буду вам говорить «Вика»? Вам правда очень подходит…

– Можно, – Вероника потрепала мальчика по макушке, – даже можно говорить мне «ты», если это не во время учёбы, договорились?

– Да! – довольно воскликнул Сашка. – Классно! Тогда давай спасать папу и пойдём завтракать!

– Ты думаешь, папа без нас не справится? – шёпотом спросила Вероника, глядя на то, как Лавров с каменным лицом слушает что-то очень эмоционально говорящую Лизу.

– Она его заговорит, и он согласится на всё, лишь бы она уехала, – не задумываясь, сдал отца Сашка, – а ей только того и надо, что я – не понимаю, что ли… Всегда так было…

Тем временем Лиза топнула ногой, обутой в наверняка брендовую туфельку, и села в машину, громко и явно сердито хлопнув дверцей. Резко тронувшись с места, автомобиль поднял облачко пыли и исчез за поворотом, а Виктор, демонстративно вытерев пот со лба, направился к ждущим его Веронике и Сашке.

– Пап, зачем ты вообще с ней разговариваешь? – сердито проворчал мальчик. – Ведь давно понятно же, что ей от нас кроме твоих денег ничего не надо, вот и пусть катится в свою Финляндию!

– Сынок, я не умею грубо разговаривать с женщинами, не так воспитан, – Лавров пожал широкими плечами и как-то беззащитно улыбнулся, – кстати, надеюсь, что и в тебе я это качество сумел воспитать. Ты можешь быть жёстким, равнодушным, каким угодно, но никогда нельзя опускаться до хамства, понимаешь? Даже в ответ, потому что этим ты ставишь себя на уровень того, кому хамишь…

– Ты же не дал ей денег? – строго спросил Сашка. – У нас есть, на что их потратить.

– Какой ты у нас хозяйственный, это что-то! – закатил глаза Виктор и потрепал сына по макушке. – А куда ты собрался тратить сэкономленные деньги, кстати?

– Ну как… – Сашка искоса хитро посмотрел на Веронику, – знаешь, мало ли… торжества какие-нибудь внезапно случатся…

– Внезапно? – Лавров почесал в затылке. – Торжества, знаешь ли, как правило, планируются заранее, к ним готовятся…

– В этом-то и проблема, – загадочно проговорил мальчик, – вы, взрослые, ужасно боитесь внезапных… торжеств… но ничего, я что-нибудь придумаю…

– Меня это как-то настораживает, – честно ответил Виктор и вопросительно взглянул на Веронику, – ты не в курсе, про что это он?

– Нет, – она пожала плечами, – но, надеюсь, что пытливый ум твоего сына не сгенерирует что-нибудь уж совсем непоправимое.

За этими разговорами они дошли до дома, поднялись на крыльцо и направились на террасу, откуда плыл восхитительный аромат еды. Вероника вошла и замерла на пороге, медленно обернулась и увидела, что идущий за ней Лавров застыл с непередаваемым выражением лица.

Стол, который, как помнила Вероника со вчерашнего вечера, был накрыт чем-то вроде клеёнки, украшала красивая скатерть. Аккуратно были расставлены тарелки, чашки с блюдцами, какие-то накрытые салфетками вазочки, а в центре красовался кувшин с веткой сирени.

Пока взрослые пытались прийти в себя от открывшейся картины, на террасе появился Никита, осторожно несущий перед собой тарелку с тостами.

– Ты слишком сильный режим поставил, – сказал он Сашке, – я убавил, а то первые подгорели. Кофе я не ставил, чтобы не остыл… Мам, ты хлопья будешь или только тосты?

– Эээ… – только и смогла произнести потрясённая Вероника, прекрасно помнящая, что Никита раньше никогда даже близко не увлекался чем-нибудь подобным.

– Это что? – Лавров справился с эмоциями гораздо быстрее.

– Завтрак, – хором ответили мальчишки и довольно переглянулись, а Сашка решительно добавил, – как в нормальной семье…

У Вероники внезапно защипало в глазах, потому что она вдруг поняла, как сильно этим двум детям не хватает нормальной семейной жизни, где есть и мама, и папа, и совместные завтраки, и коллективные пробежки…Судя по задумчивому лицу Лаврова, он тоже думал именно об этом.

– Так, и кто у вас главный ответственный за кофеварку? – чуть более бодро, чем обычно, спросил Виктор Алексеевич, усаживаясь за стол. – Я, кстати, буду и хлопья, и тосты, и кофе…

– Я ответственный за кофеварку, – радостно ответил Сашка и умчался на кухню, но тут же вернулся и уточнил, – Вика, ты какой пьёшь кофе? Папа всегда эспрессо, мы с Никитой будем какао, а ты что? Я пока просто не знаю твоих вкусов…

Было видно, что мальчику доставляет особое удовольствие обращаться к Веронике по-домашнему, просто по имени и на «ты».

– Я капучино, если есть, – улыбнулась она, – но если нет, то тоже эспрессо.

– У нас всякие капсулы есть, капучино тоже, – гордо сообщил мальчик и вместе с Никитой ускакал на кухню, откуда вскоре послышалось жужжание кофемашины.

– Вероника, – помолчав, начал Виктор, – ты не обижайся на него…

– Да ты что! – Вероника даже руками всплеснула. – Да мне даже в голову не пришло бы… Я ведь всё понимаю, ты не думай…

– А можно тогда я тоже буду звать тебя Викой, как Сашка, а то что это – ему можно, а мне?

– Зови, – Вероника кивнула, – так меня очень редко называют, так что…

– Это будет наш эксклюзив, – заявил услышавший её последние слова Сашка, несущий на вытянутых руках большую чашку с капучино, – так только мы тебя будем называть: папа и я.

– Договорились, – засмеялась Вероника, забирая из рук мальчика чашку и стараясь не задумываться о том, что можно было увидеть во взгляде Лаврова: ну не готова она к этому пока.

Завтрак прошёл, как сказали бы в СМИ, в тёплой и дружеской обстановке полного взаимопонимания. После того, как вся посуда была убрана, мальчишек отпустили развлекаться и заслуженно отдыхать, а Вероника спустилась в сад и села в натянутый в тени гамак.

– Ты не пойдёшь в бассейн? – негромко спросил Лавров и неожиданно уселся прямо на траву возле гамака, скрестив ноги по-турецки. В светлой футболке и мягких трикотажных брюках он выглядел удивительно по-домашнему, мило и симпатично.

Вероника смотрела на него и думала о том, как странно переплетаются человеческие судьбы: как случилось, что этот человек постепенно занял в их с Никитой жизни такое важное место? Ведь сначала Вероника воспринимала его исключительно как отца своего ученика, человека, несомненно, приятного в общении, но совершенно постороннего. Потом в её жизни появился Сергей, а Виктор стал приятелем, добрым знакомым, а потом даже другом. И теперь как-то внезапно оказалось, что именно с ним Веронике удивительно комфортно, тепло и уютно. Он стал тем якорем, который не дал ей сползти в пучину отчаяния после исчезновения Сергея, дал такое ощущение абсолютной безопасности, о котором она даже мечтать не смела.

– Ты так внимательно на меня смотришь, – Виктор смущённо улыбнулся, – я даже боюсь предположить, что ты думаешь… Расскажешь?

– Расскажу, – Веронике казалось, что она смотрит на себя со стороны, – я думала о том, что за последние полгода, наверное, ты стал для меня удивительно близким человеком, другом…

– Это гораздо больше, чем я мог надеяться услышать, – внезапно охрипшим голосом ответил Лавров, но не сделал ни малейшей попытки подняться и пересесть поближе к Веронике, за что она была ему искренне признательна, – о моём отношении к тебе ты знаешь… и я не буду говорить снова, чтобы не быть навязчивым и не давить на тебя. Я просто буду рядом, хорошо?

– Скажи, – Вероника набралась смелости и задала вопрос, который мучил её последние сутки. Она прекрасно понимала, что от ответа на него будет зависеть очень многое. – Если бы ты оказался в такой же ситуации, как Серёжа, ты поступил бы так же?

Лавров кивнул в знак того, что услышал вопрос и глубоко задумался. Вероника видела, что это не стремление изобразить задумчивость: он на самом деле размышляет, чтобы дать чёткий ответ.

– Знаешь, если бы в моей жизни не было Сашки и тебя, я поступил бы так же: иногда исчезнуть – это самое правильное. Но только в том случае, если тебя ничто и никто не держит… Раствориться на просторах Европы, зная, что мой сын и любимая женщина будут волноваться, искать меня и поймут, что я их бросил… нет, так я не смог бы…

Вероника молчала, понимая, что вот оно – то, что больше всего задело её во всей этой ситуации с Сергеем: она поняла, что он никогда её по-настоящему не любил. Был влюблён, хотел, восхищался, баловал – но не любил… Знала ли она это? Наверное, да… так бывает – знаешь, но где-то в глубине души, потому что правда осложнит достаточно благополучное существование.

– Вик, это я так тебе в любви странно объяснился, ты заметила? – Лавров смотрел исподлобья, а в глазах застыл немой вопрос.

– А почему так? – улыбнулась Вероника, чувствуя, как в сердце тает какая-то застарелая глыба льда, поселившаяся там ещё после предательства Игоря. И почему-то вода, которая образовывалась, превращалась в слёзы, невольно выступившие на глазах.

– А можно по-другому? – Лавров вдруг совершенно по-мальчишески улыбнулся. – И я не получу тапкой по голове?

– Интересных мужчин тапками не бьют, – сквозь слёзы ответила Вероника, – это не комильфо, знаешь ли…

– Тогда дай мне две минуты, – Виктор легко, с удивительной для мужчины его комплекции мягкостью, поднялся с земли и практически бегом бросился в дом.

– Александр! – послышался где-то в доме его крик. – Бегом сюда! Никита!

Вероника увидела, как мальчишки, явно только что выбравшиеся из бассейна, побежали в дом и подумала, что, может быть, впервые в жизни она испытывает это удивительное чувство – предвкушение чуда. Оно отзывалось мурашками на руках и быстрым стуком сердца.

Буквально через пять минут Лавров, успевший переодеться в летние джинсы и белую футболку, снова вышел во двор, а за ним шли мальчишки, на лицах которых было одинаковое напряжённое выражение: словно они ждали чего-то и страшно боялись, что этого не произойдёт.

– Вика, – Лавров остановился напротив гамака, в котором сидела Вероника, и кашлянув, замолчал. Потом оглянулся на ребят, и они в унисон активно закивали, а Сашка ободряюще улыбнулся. – В общем, Вика, я хочу сказать, что люблю тебя… давно и… давно, в общем… И в присутствии самых важных для нас с тобой людей хочу сказать… Вик, выходи за меня замуж, а? Я не прошу ответить прямо сейчас…

– Пап, ты чего? – громко прошептал Сашка. – Надо сейчас, а то потом мало ли что, верно, Никит?

Никитка решительно кивнул и строго посмотрел на мать, в растерянности переводившей взгляд с одного мальчика на другого.

– Хорошо, – кивнул Виктор, нежно и встревоженно глядя на Веронику, – ты согласна? Нам… нам без тебя будет очень плохо…

Вероника смотрела на трёх мужчин разного возраста, которые с одинаково напряжённым вниманием ждали её ответа, и понимала, что счастье – вот оно, стоит только протянуть руку… И нужно быть совершенно слепой и неблагодарной, чтобы отказаться от такого подарка судьбы. Как там говорила Марфа? Что есть человек, которому без неё в этом мире очень плохо… И в её, Вероникиных, силах сделать так, чтобы счастливых людей стало немножко больше.

– Так ты согласна? – Вероника увидела, как Сашка подошёл к отцу и взял его за руку, словно поддерживая, а потом – тут она чуть не заплакала – с другой стороны подошёл Никита и тоже взял Виктора за руку, а тот в ответ обнял мальчика.

– Да, – она улыбнулась сквозь всё-таки выступившие слёзы, – конечно, я согласна!

– Ура! – завопил Сашка, и к нему тут же присоединился Никита, а Виктор подошёл к Веронике и вынул из кармана небольшую бархатную коробочку.

– Я давно вожу его с собой, – тихо сказал он, – в надежде, что однажды ты скажешь «да»…

Он открыл футляр и достал изящное колечко, которое и надел Веронике на палец. После этого растерянно оглянулся на мальчишек, и Сашка, фыркнув, сказал:

– Ну, вы тут целуйтесь, а мы пойдём варить кофе. Идём, Ник, главное мы уже сделали, дальше, надеюсь, они и сами разберутся, не маленькие…