Глава 7

– Вероника Андреевна! У меня «пять»! – трубка чуть не разрывалась от восторженного Сашиного вопля, и Вероника в ответ могла только улыбнуться. – Это же так круто! Спасибо вам!!!

– Я тоже очень рада, Саша, – она попыталась вклиниться в поток восторженных восклицаний, но практически безуспешно, поэтому просто молча слушала чрезвычайно эмоциональный рассказ мальчика о том, как ему сначала достался трудный текст, но он сосредоточился и справился, как потом отвечал на вопросы, какие задания были в грамматической части…

– Они сначала хотели мне «четыре» поставить, а потом сказали, что я молодец, так как сделал вот прям гигантский шаг вперёд, так что вполне заработал свою «пять»! Но мы же с вами знаем, что это ваша заслуга, Вероника Андреевна, это вы меня заставили и научили. Спасибо огромное!

– Позвони папе и порадуй его, – засмеялась Вероника, – он, я думаю, будет рад не меньше твоего.

– А я уже! – отчитался Сашка и добавил. – И я приглашаю вас в честь моего экзамена на торжественный ужин, вот!

– Ого! Ничего себе, – Вероника почти не волновалась за Сашин экзамен, но «пятёрки» никак не ожидала, – и куда же ты меня приглашаешь?

– К нам домой, – Сашка начал излагать своё видение торжественного ужина, – мы закажем несколько разных пицц, какие-нибудь роллы, а чай я сам заварю. Как вам такая идея?

– Звучит чертовски привлекательно, – рассмеялась Вероника, – тогда с меня торт, договорились? Ты какой предпочитаешь?

– Точно, а к чаю – торт, – поддержал идею Саша, – мне без разницы, а вот папа любит «Трухлявый пень».

– Это что – торт так называется? – Вероника с сомнением нахмурилась. – Никогда не слышала. Ты меня точно не дуришь?

– Точно-точно, он такой с шоколадом, знаете? – в голосе мальчика послышалось предвкушение, и Вероника подумала: а только ли папа любит этот загадочный «трухлявый пень»?

– Хорошо, договорились, я вечером заеду, часиков в шесть, хорошо?

– Отлично! Тогда я звоню папе, – решил Саша и, попрощавшись до вечера, отключился.

Вероника занялась делами, поставив напоминалку, чтобы не забыть, заработавшись, вовремя выйти. Выйти нужно минут за тридцать-сорок, так как добираться придётся на маршрутке: Сергей уже две недели был в отъезде, и рассчитывать на его помощь Веронике не приходилось.

Вообще вся последняя поездка Сергея была странной: во-первых, он сорвался в неё совершенно внезапно, не предупреждая, и позвонил Веронике уже только из аэропорта, точнее, уже даже из самолёта. Сказал, что пришлось по рабочим вопросам срочно вылететь в Испанию, на сколько – пока не очень понятно, но он непременно позвонит. И он действительно вышел на связь пару раз, но было очень плохо слышно, поэтому разговоры были короткими. Последний раз Вероника разговаривала с ним пять дней назад, когда сквозь какие-то помехи – вообще странно, ей казалось, что в Испании связь должна быть нормальной – смогла разобрать, что Сергей едет с партнёром на рыбалку на яхте и будет вне зоны доступа. Тогда, пожав плечами, Вероника подумала: яхта так яхта. У богатых свои причуды, хотя где-то в глубине души заворочался червячок тревоги и сомнения.

Сначала Вероника, признаться, подумала, что Сергей поехал в Испанию с женой, а дела – это так, благовидный предлог. И даже слегка попереживала по этому поводу, хотя, если быть честной с самой собой, она давно уже поняла, что все эти рассказы о разводе и вынужденном совместном проживании – это было исключительно для того, чтобы успокоить её тогда, в самом начале. Понимание правды слегка царапнуло, но Веронике было слишком хорошо с Сергеем, чтобы она начала себя накручивать и устраивать разбирательства по этому поводу.

Иногда, особенно после разговоров с Наташкой, ей хотелось прояснить ситуацию, но потом обязательно находились аргументы в пользу того, что лучше отложить выяснение отношений на неопределённый срок.

Вероника стояла в прихожей и привычно инструктировала Никиту на тему «не открывать – не отвечать – если что, сразу звонить», а ребёнок привычно кивал головой, кося глазом в телефон, когда её собственный аппарат ожил и завибрировал. Номер был незнакомым, но Вероника, уже спускаясь по лестнице и будучи почти уверенной, что это очередной спам, всё же взяла трубку.

– Вероника? – женский голос в трубке был незнакомым. – Простите меня, ради бога, что я вас беспокою. Меня зовут Лариса, я жена Сергея Николаевича.

{«Упс…»} – сказал уже давно не напоминавший о себе внутренний голос, а Вероника застыла посреди лестничного пролёта.

– Добрый день, – всё же решила ответить она, так как незнакомая Лариса не проявляла ни малейшей агрессии и явно не собиралась скандалить. Тревога, спящая где-то в глубине сердца, зашевелилась, царапая острыми коготками.

– Вы наверняка удивлены, что я звоню вам, – несколько торопливо, словно опасаясь, что Вероника бросит трубку, заговорила женщина, – но, поверьте, я не сделала бы этого без особой на то причины. Скажите, пожалуйста, Сергей… он не с вами?

{«Значит, «Муму» написал не Тургенев…»} – внутренний голос перешёл с классики на современный кинематограф, цитируя «День выборов».

– Нет, – слегка растерянно ответила Вероника, – он сказал, что едет с каким-то другом на рыбалку, и там не будет связи…

– На рыбалку? – изумилась Вероникина собеседница. – Какая рыбалка может быть в Лондоне? Тем более, он её терпеть не может…

– Почему в Лондоне? -теперь уже Вероника с трудом понимала, о чём речь. – Он же в Испании… Разве нет?

– Почему в Испании? – помолчав, каким-то странным, ломким голосом спросила Лариса, – это он так сказал, что летит в Испанию?

– Да, причём позвонил уже из самолёта, сказал, что пришлось срочно сорваться, и с тех пор я слышала его всего пару раз, причём последний – дней пять назад, когда он и сказал, что едет на яхте на рыбалку с каким-то другом, – Вероника даже забыла, что разговаривает с женой Сергея, так как тревога заставляла сердце биться часто и с перебоями.

– А мне сказал, что в Лондон… – Лариса помолчала, – и я думала, что с тобой…

– И я думала, что с тобой, – призналась Вероника, в состоянии шока легко приняв неожиданный переход на «ты», – только в Испании. Но… где же он тогда?

– Просто вчера был день рождения нашего сына, и он не позвонил, – помолчав, призналась Лариса, – такого не было никогда. Он всегда, как бы и кем бы ни был занят… он никогда не забывал о дне рождения Дениса… а вчера не позвонил. Вот я и решила набрать тебя… извини, ладно?

– Да что ты извиняешься? – махнула рукой Вероника, выходя на улицу и медленно шагая в сторону остановки. – Так где же он? И почему вдруг всё так странно? У тебя есть, у кого узнать?

Лариса помолчала, потом тяжело вздохнула и ответила:

– Да я уже вроде у всех, у кого могла, спросила, вот, даже до тебя добралась, – она невесело засмеялась, – но никто ничего толком не знает.

– Я сегодня увижусь с его другом, с Виктором Лавровым, – подумав, сказала Вероника, – если хочешь, я спрошу у него, попрошу подключить нужных людей… или как там это делается…

– Ой, вот про Виктора я как-то забыла, – слегка оживилась Лариса, – наверное, потому что они не слишком ладили в последнее время. Но если не сложно, спроси, конечно… А то я уже даже не знаю, что и думать… А ты хорошо с ним знакома?

– Да, – Вероника почему-то немного смутилась, – я занимаюсь иностранным языком с его сыном.

– Понятно, – Лариса явно сразу потеряла интерес к этой теме и решительно попрощалась, – тогда, если вдруг что-то узнаешь, пожалуйста, напиши мне или позвони. И ещё раз извини за вторжение.

– Непременно, – пообещала Вероника и, набравшись смелости, попросила, – и ты мне тоже сообщи, если что узнаешь, ладно?

Всю дорогу до дома Лавровых она размышляла над неожиданным звонком, и тревога никуда не уходила, наоборот, становилась всё сильнее и острее. Вероника не могла отделаться от ощущения, что с Сергеем что-то случилось, что-то очень и очень плохое.

Забежав в магазин и с удивлением обнаружив среди разнообразных тортов «Трухлявый пень», она купила его и уже через несколько минут звонила в домофон.

Тот отозвался без вопросов, так как Саша наверняка уже ждал её, в последнее время в основном так и происходило: не успевала она нажать кнопку, как дверь открывалась. Консьерж кивнул ей из своей будки как старой знакомой и снова углубился в газету.

Дверь в квартиру была приоткрыта, но встречал в прихожей Веронику не Саша, а сам Виктор Алексеевич, с радостной улыбкой поздравивший её с «пятёркой», ибо, по словам Лаврова, это была заслуга именно Вероники, а уже потом – Саши.

Рядом с его тёплой улыбкой тревога слегка отступила, и Вероника с удовольствием ещё раз выслушала эмоциональный рассказ о сегодняшних Сашиных подвигах, но несколько раз поймала на себе внимательный взгляд хозяина дома.

После чая с оказавшимся действительно очень вкусным «пнём» Саша попросил разрешения уйти в свою комнату, бросив на взрослых хитрый взгляд и аккуратно прикрыв за собой дверь. Разве что на ключ их не запер.

– Что вас беспокоит, Вероника? – спросил Лавров, делая глоток чая и глядя на неё поверх чашки. – Я же вижу. Пожалуйста, поделитесь со мной: вдруг я смогу помочь?

– Наверное, сможете, – Вероника не знала, как объяснить сложившуюся ситуацию, потом махнула рукой и спросила напрямую, – вы не знаете, случайно, где сейчас Сергей?

– Знаю, – кивнул Виктор, и Веронике показалось, что в его глазах мелькнуло разочарование, но, скорее всего, ей просто почудилось, – он на выставке, в Шеньжене. А что?

– Где?! – Вероника чуть чашку не выронила.

– В Шеньжене, это в Китае, у него там производство, – удивлённо пояснил Лавров и, прищурившись, уточнил, – а что случилось?

– Ничего, надеюсь, – ответила Вероника, – просто это уже третья версия.

– Вот как? – Лавров поставил чашку и внимательно посмотрел на Веронику. – Поясните?

– Мне он сказал, что едет в Испанию, и уже почти неделю ловит рыбу с какой-то яхты, – бровь Лаврова удивлённо дрогнула, и Вероника продолжила, – Лариса считает, – бровь поднялась ещё выше, – что он в Лондоне, а вы – что он на выставке в этом вашем Шеньжене.

– Я сейчас, – помолчав, произнёс Виктор Алексеевич, поднимаясь с дивана и на ходу набирая чей-то номер, – Артём Сергеевич? Приветствую… – успела расслышать Вероника.

Веронике очень хотелось подойти к прикрытой двери и послушать, о чём Виктор разговаривает с неизвестным Артёмом Сергеевичем, но она мужественно сидела на диване и маленькими глотками пила чай, совершенно не ощущая его вкуса.

Виктора на было достаточно долго, и когда минут через сорок – хотя Веронике показалось, что прошло по крайней мере часа три – он вернулся, при виде его мрачного лица сердце сжала ледяная рука дурного предчувствия. Виктор не стал садиться, а подошёл к окну и какое-то время стоял, молча глядя на улицу. Вероника ни о чём не спрашивала, понимая, что, как только сможет, он скажет сам.

Наконец-то Лавров повернулся, и Вероника вздрогнула, увидев, как он мгновенно постарел, как вокруг глаз залегли тени и чётче обозначились морщинки.

– Знаете, я бы отдал почти всё, что у меня есть, лишь бы то, что я должен сказать, сказал вам кто-нибудь другой.

– Не пугайте меня, Виктор Алексеевич, – Вероника поставила чашку на стол, так как поняла, что ещё немного – и она просто уронит хрупкую вещь на пол.

– Артём Сергеевич – мой старый друг, сотрудник структур, которые знают всё и обо всех. По моей просьбе он навёл справки и кое-что выяснил.

Вероника судорожно вцепилась пальцами в подлокотник дивана, так, что стало больно, и молча ждала ответа, хотя ей самой на ум пришло слово «приговор». Было очень чёткое ощущение того, что она стоит на краю пропасти и нужен всего лишь шаг, чтобы в неё сорваться.

– Сергей взял три разных билета: в Шэньчжэнь, в Лондон и в Мадрид, так как именно в этих странах живут его партнёры, но, я думаю, в деловую сторону вопроса вам лучше не вникать, там всё очень непросто. Но на самом деле он не вылетел ни в одну из этих стран: пассажир с такими данными не регистрировался ни на эти, ни на какое-либо другие рейсы в течение последних двух недель. Его машина нигде не обнаружена, во всяком случае, ни в каких происшествиях она не участвовала. Полагаю, Сергей просто решил таким образом разобраться с возникшими у него в последнее время проблемами.

– Проблемами? – смогла только повторить абсолютно выбитая из равновесия Вероника.

– Да, у него были сложности в последнее время, – слегка поморщился Лавров, – в том числе и финансовые. Я предлагал ему помощь, причём неоднократно, но он отказывался…

– Почему? – Вероники хватало только вот на такие короткие вопросы.

– Потому что, – помолчав, ответил Лавров, – он ввязался в достаточно рискованное предприятие, обещавшее в случае успеха просто баснословные дивиденды, и хотел, чтобы это был его собственный, персональный успех.

– А в случае… неудачи? – Вероника читала детективы и смотрела новости, поэтому правильно расшифровала виноватый взгляд Виктора Алексеевича.

– То есть вы считаете, что Сергей просто… исчез? – Вероника смотрела прямо на Лаврова, и он не нашёл в себе сил соврать.

– Да, я думаю, дело обстоит именно так, – он тяжело вздохнул, – никак иначе объяснить это не получается.

– Но почему он уехал один? – Вероника непонимающе и как-то беспомощно улыбнулась. – Ладно я, но он бросил семью, людей, ближе которых у него нет. Скажите, у них могут быть проблемы из-за этого?

– Не думаю, – Лавров покачал головой, – сейчас, к счастью, всё-таки не девяностые. Думаю, поэтому и были озвучены самые разные версии, чтобы никто не нервничал: в офисе все уверены, что он на выставке, а что не звонит – ну так мало ли что… Лариса считает, что он спокойно пьёт чай в Лондоне и любуется туманами, а вы – что он радостно ловит рыбу на яхте. Если бы не день рождения Дениса, все так бы и думали…

– То есть он просто всех нас бросил, – Вероника не спрашивала, она просто озвучивала вывод, который напрашивался сам собой, – просто сбежал, вот так, легко и непринуждённо…

– Не думаю, что легко, – Виктор не то старался защитить друга, не то утешить Веронику, – скорее всего, это решение далось ему достаточно тяжело.

– И теперь он начнёт новую жизнь где-то в другом месте, – продолжила Вероника, – с новыми партнёрами, новой семьёй и новой любовницей…

– Ну зачем вы так? – Виктору было мучительно больно видеть, как женщина, ради которой он живёт, плачет, сама не замечая, как по её щекам бегут крупные слёзы. – Возможно, у него не было другого выхода?

– Вы сами верите в то, что говорите? – горько улыбнулась Вероника сквозь слёзы. – Вы бы так поступили?

– Я? – он вздрогнул. – С вами? С Сашкой? Нет, я бы не смог…

– Вот видите, – Вероника вытерла слёзы и поднялась с дивана, – жаль, что вечер получился не таким праздничным, как мы рассчитывали, извините… Это ведь я попросила всё разузнать… А сейчас я, наверное, пойду…

Вероника вышла в коридор, но не успела сделать и шага к двери, как дверь Сашиной комнаты распахнулась, и на пороге появился нахмурившийся мальчик, держащий в руках небольшую спортивную сумку.

– Пап, – сказал он, обращаясь к удивлённо взглянувшему на него Лаврову, – собирайся давай, чего стоишь?

– Прости, но куда? – Виктор растерянно взглянул на Веронику, но та лишь удивлённо пожала плечами.

– Куда-куда… С Вероникой поедем… куда… – Сашка решительно направился к двери, – ты же не собираешься её одну в таком состоянии оставлять?

– У меня Никита дома, я не одна, – Вероника неожиданно для самой себя рвано вздохнула и хлюпнула носом.

– Да уж ясен пень, – Сашка посмотрел на отца с каким-то снисходительным выражением, – папа, я взял игры всякие ну и по мелочи. Ну что ты смотришь? Да, я подслушивал, и что?

– Зачем? – Лавров по-прежнему неподвижно стоял в коридоре, глядя сверху вниз на встрёпанного сына.

– Надеялся, что… – Сашка махнул рукой, – надеялся, в общем, но основное я уловил. Поэтому нам обязательно нужно забрать Веронику и Никиту и поехать на выходные в Лосево.

– Веронику Андреевну, – растерянно поправил Лавров, как-то по-новому глядя на сына, – не фамильярничай…

– Да ладно, мы же не занимаемся сейчас, – махнул Сашка рукой, – сейчас она не преподаватель, а наш друг, разве не так? Наш друг, которому плохо…

– Дай мне десять минут, – помолчав, решил Виктор Алексеевич и решительно протянул Сашке руку, очень по-возрослому, как равному, – ты молодец, сынок.

– Да ладно, – буркнул Сашка, но было видно, что он очень доволен, – поможете мне тогда собрать всё, что нужно для уик-энда на даче?

– На чьей даче? – Вероника растерянно переводила взгляд с одного представителя семейства Лавровых на другого: они были сейчас очень похожи. Одинаково сосредоточенные, высокие, широкоплечие с короткими тёмными волосами: раньше она не обращала внимания на то, насколько Саша похож на отца.

– На нашей, естественно, – отозвался мальчик, пытаясь запихнуть в большую спортивную сумку какую-то коробку, – у нас в Лосево – это в сторону Приозерска – дом, прямо в лесу, и речка рядом. Сейчас, правда, комаров много, но, во-первых, обещают ветер, а во-вторых, у нас всё что можно сеткой затянуто. Так что сейчас мы вашего Никиту заберём, вы себе возьмёте вещи, какие на три дня надо, и поедем.

– А меня ты спросить не хочешь? – сделала Вероника слабую попытку отказаться от внезапного приглашения.

– Нет, – Сашка хитро улыбнулся, – иногда бывают ситуации, когда женщин спрашивать не нужно, а нужно просто принять мужское решение.

Он явно повторил чьи-то слова, но выглядело это не забавно, а как-то очень трогательно и … правильно.

– Я готов, – Виктор Алексеевич успел переодеться, и в потёртых летних джинсах, футболке и кроссовках стал выглядеть лет на десять моложе, – это всё?

Он кивком показал на собранные сыном вещи и, получив утвердительный ответ, легко подхватил сумки. Веронику, которая так и не успела прийти в себя, ловко подхватил под локоть Саша, и в себя она пришла уже тогда, когда Лавров затормозил возле её подъезда.

– Полчаса вам хватит? – спросил он, не снимая солнцезащитных очков, и Вероника вдруг пожалела, что не видит выражения его глаз: больше всего она опасалась увидеть там жалость.

– Пап, мы быстро, – Сашка открыл дверь и выбрался из машины, – ты пока дела порешай, ладно?

– Как скажешь, – с улыбкой козырнул старший Лавров и углубился в телефон, – в общем, я вас жду.

Вероника, сопровождаемая Сашей, поднялась на свой этаж, открыла дверь и вошла в квартиру.

– Мам, это ты? – донёсся из комнаты голос Никиты.

– А как ты думаешь? – усмехнулась Вероника. – И я не одна…

– А с кем ты? – любопытный ребёнок тут же возник в коридоре. – Ой, привет…

– Привет, – Сашка протянул ему руку, – я Саша, друг твоей мамы, точнее, её друг – мой папа, но и я тоже.

– Никита, – Вероника смотрела, как сын неуверенно пожал протянутую руку, – а ты зачем пришёл?

– Мы сейчас поедем на дачу, хочешь? – Сашка приобнял Никиту за плечи и вместе с ним пошёл в комнату. – Ты возьми всё, что надо…

– А компьютер там есть? – уточнил заинтригованный Никита, подчиняясь решительным Сашкиным действиям. – А интернет?

– Есть, и интернет, и компьютеры, целых два, и я взял ещё… – дальше Вероника прислушиваться не стала, так как то, что называл Саша, ни о чём ей не говорило.

Она открыла шкаф и задумалась: всё происходящее казалось каким-то странным сном, потому что мозг отказывался воспринимать такое количество информации сразу. Вероника задумчиво сняла с вешалки пару рубашек, механически свернула их и положила в сумку, туда же оправились джинсы и домашний костюм, халат и бельё. Перебирая содержимое косметички, она вдруг замерла и без сил опустилась на кресло: сердце неожиданно дрогнуло и болезненно сжалось от понимания того, что Сергея в её жизни больше не будет. Он не просто уехал на какое-то время, он оставил её навсегда, совсем, окончательно, потому что даже когда – или если – ситуация нормализуется, вряд ли он вернётся к ней.

Значит, то, что грело её эти месяцы, закончилось, и нужно просто принять это как некую данность: ничего больше не будет. Да, наверное, и не надо пытаться что-то менять, кого-то искать. У неё есть Никитка, в конце концов, у неё есть она сама, и кто сказал, что рядом обязательно должен быть мужчина? Зачем? Чтобы потом предать, как Игорь, или молча оставить, как Сергей? Слёзы снова закапали, и Вероника даже не пыталась их стереть или остановить. В комнату, вежливо постучавшись, заглянул Сашка, посмотрел на Веронику, пробормотал «понятно» и исчез.

Через какое-то время дверь в комнату снова открылась, кто-то подошёл к Веронике, и она, открыв опухшие от слёз глаза, увидела Лаврова, присевшего на корточки рядом с креслом, в котором она сидела. Он ничего не говорил, а просто забрал у неё из рук косметичку, в которую она зачем-то вцепилась, поднял её из кресла, обнял и осторожно погладил по спине.

– Ничего страшного, – негромко сказал он, продолжая гладить её, как расстроенного ребёнка, – всё проходит, как сказал мудрец, пройдёт и это… Если бы я мог хоть чем-то помочь… я бы забрал всю боль, которая тебя мучает… Я берёг бы тебя, как самое большое сокровище…

Он говорил так тихо, что Вероника не была уверена в том, что он действительно сказал это: вполне возможно, что сквозь всхлипывания ей просто почудилось. Но, как ни странно, именно эти едва слышные слова стали тем якорем, за который она смогла зацепиться и потихоньку успокоиться.

Когда через десять минут Вероника, уже умывшаяся холодной водой и даже умудрившаяся привести себя в относительный порядок, вышла из ванной, Виктор стоял возле окна и смотрел во двор. Услышав её шаги, он обернулся и ободряюще улыбнулся Веронике:

– Ну что, все готовы и можно ехать? А то будет совсем поздно…

Он ни словом не обмолвился о том, что произошло в комнате, и Вероника была бесконечно признательна ему за это, тем более, что она и сама не могла точно сказать, что было на самом деле, а что ей только показалось. Лавров легко подхватил её сумку и пошёл к двери.

Мальчишки уже оживлённо болтали на заднем сидении машины и строили наполеоновские планы на ближайшие два дня. Основная часть дачников уже покинула город, поэтому пробки на выезде были достаточно умеренными, и буквально через полчаса машина, вырвавшись из душного города, уже стремительно летела в сторону Приозерска. За окном мелькали деревья, в домах горели огни, но темно не было: как раз наступило время знаменитых «белых ночей», которое Вероника очень любила за его сказочный серебряный полумрак.

Минут через сорок машина свернула с трассы на неширокую грунтовку и вскоре остановилась перед высоким забором, за которым темнел дом. Сашка выскочил из машины, забрал у отца ключи и открыл ворота, чтобы машина могла проехать во двор. Лавров подождал, пока сын отойдёт в сторону и аккуратно въехал на территорию, остановившись перед большим двухэтажным домом.