27

Я сидела в кресле за столом посреди главного зала Академии Приграничья и уже час пыталась понять: кто все эти люди и нелюди и чего они все орут?

Переводила взгляд с одного орущего на другого, мотая головой как сонная сова. Мозги не соображали, глаза слезились и только одна тоненькая и хиленькая мыслишка бегала по черепушке в поисках ответа на один вопрос.

«Чего нам дома не сиделось?»

– Девушка – хранитель мира, – голос подал сухонький старичок, одетый в синюю мантию и странного вида шляпку, будто отнял её у своей супруги.

– Она не хранитель, она – искра, – перебил его другой дядька.

А я опять сидела в полнейшем отупении и пыталась не отрубиться. А моя чахленькая мысля мотылялась, пеперыгивала с места на место и орала мультяшным голосом:

«Какой хранитель, каких миров, как-к-к-кая ис-краааааа?! …На хромой блохе с того берега моря, которое зайцу не перелететь, орлу не перебежать, хоть море не море, а так, лужа посреди города, где тень от блохи на зайца упала и насмерть убила, а из шкуры зайца тулуп вышел и пошёл, куда глаза глядят, а тут заяц ка-а-а-а-ак прыгнет!..

– Какой заяц?!

– Насмерть убитый, как прыгнет куда глаза глядят – аж на тот берег моря, которое ни перелететь, ни перебежать, из которого тулуп вышел, на который тень от блохи упала и зайца убила, хоть заяц – не заяц, а орёл…»

– Да вы понимаете?… – не унимался ещё кто-то из ораторов. А я не понимала.

Мне будто в голову навалили вату.

«ХАРЭ!»

Мысленно гаркнула я и вскочила с места, опрокидывая своё кресло, потому что этот гул уже начал напрягать и сводить с ума. Однако, все реально заткнулись и уставились на меня. А по столу от меня разошлись языки белого пламени и оставили ожоги на поверхности.

– Уважаемые, – отошла от своего места, – а теперь давайте по порядку и без лишних эмоций и информации. Пожалуйста.

Я проходила вдоль сидящих мужчин и женщин, за их спинами, и старалась вдыхать через нос и выдыхать ртом, успокаиваясь и собираясь морально.

– Вы живёте в этом мире уже давно, многое повидали, многое помните, – начала издалека. – Кто-то даже застал Исход. И Вы, безусловно, мудры и сведущи в нынешней ситуации…

Я резко остановилась, стоя спиной к собравшимся и пытаясь взять под контроль бурлящую магию, накатывавшую волнами и покачивавшую меня в такт. Три, два, раз… Так же резко развернулась и продолжила.

– Но я НИ ЧЕРТА не понимаю, О ЧЁМ Вы тут говорите и ЧЕГО ХОТИТЕ от меня!? – едва сдержалась, чтобы не орать, а говорить на грани сдерживаемого гнева, голос срывался на тремор и меня трясло от шквала адреналина в крови и желания разнести всё к едрени-фени.

– Вы можете мне спокойно объяснить? – решила, что постою во главе стола и послушаю так. – Без криков,… без воплей,… не перебивая друг друга. Расскажите мне суть этого гракхового собрания, – закончила я уже сквозь “дружелюбный” оскал.

В ряду старцев послышался местами одобрительный рокот, кто-то улыбнулся, кивая соседу, другие смурно сдвинули брови к переносице и покачали головами. Поспешила снизить градус накаливания.

– Господа… – осеклась, вспомнив, что и женщины тут есть, кивнув, – и Дамы, чтобы что-то сделать, нужно ПОНЯТЬ, ЧТО ДЕЛАТЬ. Так помогите же мне, зачем-то же нас всех здесь собрал досточтимый ректор Рафаль. Ну, не поорать же, в конце-то концов!

– Арья, – начал ректор, вставая, – легенду Исхода знают все, но не все знают подробности.

– О тёмных созданиях, которые охотились за искрами? – уточнила я, нетерпеливо постукивая носком по полу. Ректор кивнул.

– Да, именно.

Слово взял тот самый старец в синей мантии, обращая на себя внимание собравшихся.

– Дорогая, вместе с твоим возвращением в Астарту, в мир смогут вернуться и истинные драконы, а вместе с вами сюда же попытается прорваться гракхово отродье. Ты для них – самый лакомый кусочек, но так же и их погибель.

«Не понимаю, Габрион, Наэль…»

мысленно простонала, ища глазами любимых, сидевших на другом конце стола. На лице Бриона играли желваки и он пытался, судя по взгляду, четвертовать добрую половину сидящих здесь. Наэль, казалось, что-то жевал и барабанил пальцами по столу, поглядывая на говоривших исподлобья.

– Одно твоё слово, девочка, и ты можешь впустить их из темноты их проклятого мира или испепелить, – другой седовласый мужчина с очками на лбу продолжил мысль.

– Какое слово? – закипаю, – что мне нельзя говорить? Может, нельзя думать в их отношении каким-то образом?

– Да.

Что «да»? Прикрыла глаза, натягивая на лицо улыбку Джокера.

«Кажется, я скоро сама превращусь в гракха». Посмотрела в глаза дроу и усмехнулась. От всего этого идиотизма начала болеть голова.

– Что. Я. Не. Должна. Произносить?

– Впускаю, – дверь в зал распахнулась, явив на пороге Сью Лори, – ты не должна представить образ гракхов и произнести «Впускаю».

И как вы думаете, что я сделала в то же мгновение? Конечно, в подсознании всплыл образ страшной меня из моего сна и я произнесла мысленно «Впускаю»…

Весь ужас дошёл до меня спустя пару ударов сердца и вид улыбающейся неестественным оскалом Лори.

Тело девушки начало меняться, руки выросли до пола, ноги удлинились, зубы стали острыми. Богиня, такое в страшном сне привидится, там и останешься. Вместо волос на голове чудовища вспыхнула чёрная дымка, осыпаясь роем мелких пауков, разбегающихся по полу и стремящихся удрать в окна.

Собравшиеся маги вскочили с места, готовые вступить в последнюю схватку в своей жизни, а я стояла и тупила. Нещадно тупила.

– Я их впустила… – бормотала себе под нос, наблюдая, как бывшая Сью скалится и капает слюной на пол зала. Как пауки растут и обретают новые формы разных тварей и начинают бросаться на старцев и глав кланов и государств, на чью защиту встали более молодые и воины личных гвардий. Такие же бывшие адепты этой самой академии. Твари пытались оттеснить людей и нападали по несколько штук на одного, кусались, клацали клешнями и ядовитыми жалами.

– Ари, – в проёме двери появились мои соседки во главе с Эраном и Мирой, а за ближайшим ко мне окном раздался громкий взрыв, ударная волна которого выбила окна и разнесла осколки, впивавшиеся во всех, по залу.

Будто в замедленной съёмке видела, как меня, от летящих острых осколков, закрывает собой Габрион, а Наэль ставит на нас щит, посылая импульс и к моим друзьям, съёжившимся в дверном проёме, а сам остаётся без должной защиты, полностью открывшийся. Этим пыталась воспользоваться омерзительная тварь, кинувшись на МОЕГО мужа!

От ярости потемнело в глазах, а нависающий и обнимающий меня Брион стал досадной помехой, удерживающей меня вдали от второго любимого мужчины.

«Сжечь!»

В груди появилось приятное жжение, распространяющееся с огромной скоростью по всему телу. В попытке меня оградить, муж так и стоял, обнимая меня со спины и удерживая в коконе рук, потому повела плечами, пытаясь стряхнуть его и выбраться.

– Брион, пусти, – обернулась к нему и попросила бесстрастным голосом, полыхнув разгорающимся пламенем в глазах.

Мужчина разомкнул объятия и, заглянув в глаза, кивнул.

То тут, то там слышались звуки сражений. Магия витала в воздухе, электризуя его, сталкиваясь с панцирями гракхов и отскакивала будто от зеркала.

«Сожги!»

Опять внутри появилось желание выпустить на волю силу, как в том видении, когда огонь пожирал тёмных тварей не оставляя даже горстки пепла. Однако, я боялась, что, вырвавшись на свободу, то самое Дыхание дракона начнёт жечь всех подряд.

Я же не училась его контролировать и направлять.

«Не бойся, мы поможем. Просто направляй его на тварей»

Дожили, мои тараканы уже говорят хором и уговаривают меня стать священной гракховой инквизицией. Была не была!

Встала в полный рост, окинув взглядом помещение и сражающихся. Даже Эран и Мира вступили в схватку, а мои девочки обернулись вторыми ипостасями и посреди холла в полный человеческий рост стояла потрясающе огромная и красивая зеленовато-сизая змея, чья чешуя блестела алмазами, опасно ощерив свою пасть, и орудуя хвостом, разбрасывала нападающих на неё тварей.

Чуть поодаль с гривастой белоснежной львицей схватился огромный паук, которого она рвала клыками, не замечая, что со спины к ней тянется тварь, бывшая нам подругой, Лори!

А я не успевала ни добежать, ни бросить щупальце огня, которые уже образовывали горящие жгуты и тянулись к ближайшим тварям, повинуясь моему приказу.

– Киара! – только и могла крикнуть, как в тот же момент, огромный золотистый лев снёс тварь с ног и закрыл собой крошечную, по сравнению с ним, львицу.

Злость накрыла меня с головой и вырвала из горла крик, давший новую силу огню. Он импульсами настигал страшилищ и сжигал их, помогая магам выстоять. Я не видела мужей и других людей, глаза застилала белая пелена. По ощущениям, я стала той самой белой искрой из сновидения, горя целиком. Видела я лишь ауры магов и чёрные сгустки проклятой энергии, которые должна была сжечь.

Треск за стеной повторился, будто стена рушилась и за ним оглушительный рёв… самолёта? Проморгалась, тряхнув головой и рванула к зияющим окнам.

– Дракон! – вздохнула рядом Мира, напугавшая меня. Она так же подбежала к окну.

На улице, на главной площади академии рядом с огромным порталом стоял настоящий дракон и сжигал пламенем тварей, которые рискнули на него напасть. Ящер был безумно красивым, блестящая алая чешуя, отражающая его пламя, местами блестела перламутром и по ней пробегали яркие фиолетовые молнии.

Его сила и мощь завораживали. Но я знала – то не мой дракон. Габрион сражался там же внизу с новой партией тварей, стоя спина к спине с дроу.

– Какой-с он-с-с скрас-с-сифый, – рядом прошипела, подползая, Нари и в её змеиных глазах было неподдельное восхищение Алым драконом.

Однако мы непростительно отвлеклись, за что в следующее мгновения я поплатилась целостностью своей спины. Сью улучила момент и полоснула меня своими когтями, хватая за волосы и утягивая за собой. А я банально растерялась, даже не призвав на помощь силу. Просто волочилась за ней, перебирая ногами, истекая кровью и цепляясь в кулак твари, боясь остаться лысой после такого променада.

Всё случилось настолько быстро, что никто даже заметить не успел, куда меня уволокли, а крикнуть я не успела… Лори стремительно неслась по коридорам, петляя то влево, то вправо, а я уже безвольно висела в её хватке, больно ударяясь при каждом повороте. Когда очередной порог сильно саданул мне по пояснице, сил не было даже пискнуть.

Она закинула меня в угол одной из комнат общежития, судя по пролетевшей мимо меня кровати, и закрыла дверь, оскалив свою морду, частично сохранившую черты бывшей подруги.

– Ну, дорогая Искорка, – начала приближаться она ко мне, – а теперь поиграем.

Подо мной расползалась лужа крови, и попытки отползти оканчивались лишь неловкими поскальзываниями и болезненными стонами. Огонь пытался выйти и помочь, но сил мне не хватало на то, чтобы полноценно запустить хотя бы один импульс.

«Сожги! Сожги её!»

Кричало подсознание. А тварь решила излить мне свою душу, судя по всему.

– Такая вся правильная, лучшая ученица. Непонятно откуда взявшаяся… Это Я должна была стать Искрой! Я – хранитель мира! Это МЕНЯ слушаются твари! – что она там бормочет… мне бы поспать.

Бывшая Лори ещё что-то распиналась на счёт несправедливости жизни и проклятых богов, а я тихо угасала, абсолютно не обращая внимание на нудное жужжание-исповедь злодейки.

– Я впустила, бла-бла-бла, Магистры будут моими, бла-бла-бла…

«я не могу больше… Наэль, Брион… простите, боюсь, на этом всё…»

Какие-то упаднические мысли начали лезть в голову, которые я транслировала мысленно мужьям, уже прощаясь с ними и посылая им последние, как я думала тогда, лучики своей любви. Тем временем чудовище забавлялось, рассматривая меня и рассказывая что-то сильно злодейское. Какие-то доли секунды растянулись для меня в целую вечность.

Когда умираешь – оно всегда так?

«ДА выпусти нас!»

Проорали мои тараканы и грохнули в набат в моей голове.

Сердце пропустило удар и, захлёбываясь, снова пустилось стучать в бешеном ритме. Больше не было страха, я понимала, что это последние минуты моей второй жизни и просто отпустила себя, выдыхая свой последний вздох.

Вместе с ним и моей душой из тела вышли и сотни, тысячи прекрасных девушек, светящихся изнутри. И я была одной из них. Улыбнувшись, они по очереди стали превращаться в маленькие огоньки и подлетать по одному, а затем всей толпой к моим призрачным рукам, соединяясь и впитываясь под кожу.

Как легко быть без оболочки, приятно и тепло. С последним огоньком, мой собственный стал раскаляться и пульсировать. Стоя с закрытыми глазами, подпитывала магию своим резервом, чтобы впоследствии открыв глаза, усмехнувшись, отпустить дыхание дракона делать своё дело.

«ВОН!»

Огонь сплошной лавиной рванул во все стороны, сметая на своём пути всех тварей, огибая магов, зверей и предметы. А я была везде и нигде одновременно, следуя за волной во всех направлениях. Я была им, я была магией.

Я видела как бегут по уже пустому коридору мои мужья, а следом за ними и мои друзья, как они влетают в комнату, где лежало моё бездыханное тело.

– Нет нет нет, не умирай, – Габрион тряс меня, прижимая к груди и рыдания прорывались наружу из его груди. Наэль стоял, привалившись к стене, а затем сполз на пол, хватаясь за голову и не мигая уставился на нас с Брионом. А я видела всё со стороны и совершенное не испытывала горечи или других чувств.

– Ари… – выдохнула змейка и принялась трансформироваться в человеческую ипостась. Она упала на колени, хватаясь за стоявшую истуканом Киару и беззвучно рыдала.

– Милая, прошу, очнись, – муж укачивал моё тело, шепча слова любви и посылая в тело заживляющие волны. – НА-эль… – он рявкнул на младшего брата, – делай что-нибудь! Ты же тоже её муж!

– Поздно, – прошептал муж, – я не слышу её, её больше нет…

Пространство разрезали рыдания моих подруг и тихий вой декана боевого факультета, утонувший в моих волосах. Он целовал и обнимал, но я не чувствовала.

Одинокая слеза только скатилась по щеке призрака.

– Вернись, Искорка… Не оставляй меня, – странное чувство появилось в груди, тянущее и подталкивающее приблизиться к моему бывшему телу.

«И долго ты будешь стоять здесь?»

Богиня Астарты стояла рядом и недовольно сверлила мою душу взглядом, скрестив на груди руки и приподняв одну бровь.

«А у меня есть выбор? Я же умерла.»

Богиня рассмеялась и потрепала меня по призрачной щеке.

«Выбор есть всегда.»

Она отняла руку и глазами указала на тело в объятиях уже двоих мужей, которые шептали заклинания исцеления плоти и мольбы Богам вернуть меня к жизни.

Выбор есть всегда.