Глава 44

Когда я злюсь, я не только красивая, оказывается, я ещё и очень деятельной становлюсь. Попросив прощения у любимого, я расселась на ковре в гостиной и разложила вокруг себя бумаги — все те, что скопом забрала в новочеркасской квартире, и почту тоже. Лука готовил ужин, деликатно предоставив мне время, а я раскладывала одну бумажку к другой: это ерунда, это важное, это стоит почитать и подумать.

В процессе ко мне приходили разные мысли, и одна из них умная — я всё страдаю, что у меня нет денег, а деньгам-то я внимания и не уделила! Это же так просто было: разобрать бумаги, посчитать, свериться, а я сначала плакала по папе, потом растерялась, а потом бездумно уселась на волну маминой паники и понеслась… аж в Москву и почти замуж. А ведь логика элементарна: если у вас плохое здоровье, уделите ему внимание, пойдите в спортзал, сядьте на диету, сделайте анализы; если хочешь выглядеть красиво, потрать время перед зеркалом; если хочешь выучить язык, сосредоточься на занятиях, а если нет денег, займись собственной финансовой грамотностью. К примеру, у хорошего бухгалтера все документы в порядке, а у меня — дурдом коромыслом. Что и имеем в итоге!

Даже интересно, почему я идеальный секретарь на работе и такая растяпа дома? Как странно мы порой себя ведём! Потому что, по примеру мамы я считала невозможным влезть в папины дела? Вникнуть в его бизнес и проблемы? Словно на этом стояло огромное табу с сургучовой печатью. Или, может, потому что всю жизнь у меня «своё» на последнем месте? Я же вечно пытаюсь угодить всем и вся: родителям, воспитательницам и нянечкам, учителям, старосте в школе, преподам в универе, начальнику, Паше…

И тут я исправила себя — «пыталась». Я обернулась и просияла, увидев Луку: больше нет. Вот он — волшебник, открывший мне глаза одним лишь ключиком — любовью! Он сделал истинное открытие — «я человек, которого можно любить».

* * *

Договоры на кредиты в тех двух банках я всё-таки нашла — лежали в белом конверте А4, вложенном в папку с рекламой какого-то нового элитного района в Ростове. Там же обнаружился и договор с Робанком.

Опираясь на Луку в кресле, я потом долго и внимательно их читала: каждую буковку, весь мелкий шрифт — то, от чего обычно у меня скулы сводит. Сейчас не сводило, меня беспокоило только одно — что же папа на все эти деньги купил?

Мой итальянец оказался на удивление терпеливым: сидел, пил кофе после потрясающего ужина. И даже сам тарелки помыл, а потом читал что-то в телефоне, пока я была занята. Ещё один повод для удивления — оказывается, женщина может не мешать. И сидеть можно спокойно вместе, каждый занят своим делом. Вспомнилось, что Пашу раздражало, если я книжку читала рядом — мешала своим присутствием футбол смотреть. Мда, разительный контраст!

В итоге я и договор страхования жизни нашла по Робанку, изучила с волнением и оторопела: получается, папа был застрахован! И я ничего не должна? Вот только банку оказалось выгодно «забыть» об этом, ведь страховка оформлена в компании «Робанк-страхование». Ну и жуки!

Закусив губу, я взяла бумажку и ручку и выписала все свои платежи за год. Выходило, что теперь банк мне должен кругленькую сумму. Ого!

Нужно всё же проконсультироваться со Штольцем, — не поверила себе я. Как хорошо, что он приезжает в понедельник утром.

Чувствуя волнение и адреналин в крови, я позвонила своему начальнику Михаилу и взяла обещанный им выходной. Удобно быть подругой жены босса! А затем из гущи корреспонденции я выудила странное письмо — налог на землю на имя моего папы. Я взглянула на сумму налога, и холодок пробежал у меня по спине — теперь, ещё и почку продать придётся или где брать эти деньги?!

Потом я влезла в онлайн сервис налоговой и попыталась высчитать при помощи пропорции, сколько у папы могло быть земли. После расчётов у меня расширились глаза: сколько-сколько гектар?! Я сглотнула и попросила посчитать Луку. Расчёты оказались верными. Можно было бы назвать себя латифундисткой, если бы знать, где эта земля, куда провалилась и почему о ней не было ни слова в завещании?

— Лука, ты умеешь пользоваться битой? — спросила я любимого, неожиданно осмелев и снова разозлившись.

— Кого ты собралась бить, мия кара? — с весёлым чертёнком в глазах поинтересовался Лука.

— Дядю Петю, пока не расскажет всё про папу. И плохое, и хорошее. Потом страховую компанию при банке, потом сам банк, потом налоговую, для которой папа ещё жив и с того света платить должен!

Мой итальянский бог рассмеялся:

— Я куплю тебе самую красивую биту, мой ангел, но может, лучше сначала в суд?

— Совместим!

— Ты восхитительна, Боккачина! — поцеловал меня в макушку Лука. — И я бы точно не хотел быть Наполеоном на твоём пути.

— Почему Наполеоном? — удивилась я.

— С русскими воевать нельзя, — заметил мой итальянец. — За два дня в России я это понял. А Наполеону пришлось проиграть целую войну. Раньше я любил читать о нём, а теперь… Болван он, вот что я скажу!

* * *

Штольц прилетел утром в понедельник. Мы встретили его вместе с Лукой в нашем красивом, ультрасовременном международном аэропорту, построенном к Чемпионату мира по футболу. Финансовый консультант миллиардера, похожий на сушёную щуку в элитном льняном костюме, был не один. С портфелем. Также его сопровождал невысокий тощий парень в очках с чемоданчиком, похожим на ядерный, и четыре крепких, целенаправленных, как боеголовки с авианосца, мужчины.

Мне сразу подумалось о Воване с друзьями на всякий случай. Хотя радовало одно — миллиардеру я ничего не должна. Иначе он не прислал бы мне вчера в ВотсАпе селфи с шизовыми глазами и счастливой улыбкой из лесов Амазонки с подписью: «Жизнь прекрасна, Соня! Аяваска кайф, деревья вау! Теперь твоя очередь пробовать!»

Ну уж спасибо, я как-нибудь и без шаманов с ума сойду…

Остроносый, зубастый Штольц с невыразительным лбом и глазами игуаны сухо поздоровался и сказал, кивнув на Луку:

— Ваш знакомый? Ему можно доверять?

— Можно, это мой молодой человек. Он итальянец и по-русски не понимает, — вежливо заверила я.

Не собираясь оставаться в стороне, Лука уверенно протянул руку для рукопожатия и сказал гораздо чище, чем вчера:

— Лука Дельмаре. Йа не говору парусски, но вся понимай. Я быт риадам Софи.

Штольц кивнул, представился, беспристрастно пожав ему руку. А я расширила глаза: когда это Лука успел выучить? Неужели пока я с документами разбиралась? Да он просто лингвистический гений!

* * *

Штольца встречали не только мы. Вежливые люди в костюмах проводили нас в серебристый фургон, и мы покатили мимо донских степей, свернули в какую-то деревню, поколесили по пустоши, а потом снова оказались на трассе. Лука посматривал в окно с интересом, а я заледенела от кондиционированного холода внутри и снаружи. Казалось, сейчас что-то вскроется, такое, от чего жизнь может перевернуться на сто восемьдесят градусов. Страшно!

— Вы что-нибудь ещё выяснили? — уточнил Штольц, наблюдая за мной, как за ящерицей в террариуме.

Неприятный тип. Впрочем, главное, что готов помочь, остальное не важно.

Я подробно рассказала ему всё, что обнаружила, что услышала от от папиного друга и то, что произошло вчера в Новочеркасске. Тощий паренёк, почти подросток, слушал внимательно и кивал с таким же серьёзным видом, что и Штольц, периодически поправляя очки.

— Извините, а вы кто? — не выдержала я.

— Незаменимый специалист, — ответил Штольц.

— Обойдёмся без имён, — улыбнулся по-мальчишески «специалист».

Я пожала плечами и стала рассказывать дальше. Почему-то в голове мелькнула мысль о том, что возможно, не случайно документы лежали в папке о строительстве? Мне по-прежнему не давал покоя вопрос о том, для чего папа брал все эти кредиты.

Я вздохнула:

— Жаль, нельзя собрать вместе всё, что известно по кредитам.

— Почему же? — бесстрастно ответил Штольц. — Любой человек может узнать кредитную историю в Центральном каталоге. Всё, что не можете выяснить сами, можно затребовать через суд, в некоторых случаях через нотариуса.

Я улыбнулась.

— Всё равно нельзя выяснить, на что человек брал кредит, если это не ипотека.

— Отчего же? Кое-что мы узнали.

— Что?! — воскликнула я слишком громко для официозной тишины роскошного пассажирского фургона.

— Немного терпения, вы всё узнаете.

— Ты уточнила, куда мы едем? — спросил Лука по-французски.

— В офис филиала компании «Техносинергия», — ответил на том же языке Штольц с ужасным акцентом.

— На моё бывшее место работы? — удивилась я, начиная волноваться ещё больше.

— Да.

— Но зачем?!

— Терпение.

Хорошо, что мы не успели купить биту, терпения у меня как раз уже и не было. Я нервно вцепилась в руку Луки и подумала почему-то, что возможно через несколько минут увижу Пашу.

Господи, что будет? Снова драка, ревность, разборки и претензии? Нет, я больше ни за что не вернусь к Красикову!

* * *

С зашкаливающим волнением мы вышли из автомобиля у современного офисного здания, в котором моя бывшая компания арендовала два этажа. Сели в зеркальный лифт, доехали до пятого этажа и пошли в сторону конференц-зала. Гульчевский, наш администратор поприветствовал Штольца подобострастно, а меня с изумлением.

— Привет, — ответила я севшим голосом.

— Красиков прилетел из Москвы? — спросил Штольц, размещаясь во главе круглого стола конференц-зала. Получив утвердительный ответ, уточнил: — А нотариуса вызвали?

— Тоже здесь.

— Пригласить ли Антохина, руководителя филиала?

— Нет, с ним я встречусь позже.

Сопровождающие Штольца рассредоточились по большому светлому помещению, где у нас обычно проходили собрания. Очкастый парень без имени уселся, как расхлябанный школьник за партой и положил перед собой серебристый чемоданчик.

Не зная, что и думать, я тоже присела на краешек стула. Лука, которому я шепнула, что тут работала, осмотрелся с внимательным прищуром и встал за моей спиной, будто телохранитель.

— Так что Красиков и нотариус? Приглашать? — елейно спросил Гульчевский.

— Через пять минут, — командным тоном ответил Штольц. — Сначала мы обсудим вопрос с господином Красиковым, затем пригласите нотариуса. Распорядитесь, чтобы остальные нас не беспокоили. Даже господин Антохин. И о госпоже Трофимовой я бы не стал на вашем месте никому распространяться.

— Да-да, конечно, — с готовностью закивал наш администратор и скрылся за дверью.

Моё сердце сжалось.

Штольц достал документы из портфеля, прошёлся по переговорной и взглянул в окно.

«Да говорите же!» — мысленно выкрикнула я. Лука положил горячую руку мне на плечо. Очкастый заглянул в свой чемоданчик и сказал:

— Камеры в порядке, все работают. Я подключился.

Финансовый консультант миллиардера обернулся и, скрестив руки, посмотрел на меня. Заговорил по-французски, видимо, чтобы и Лука понял:

— Ваш отец, Соня, был вполне разумным человеком. Господин Трофимов не учёл только одного: все мы смертны. Причём смертны внезапно, как говорилось у Булгакова.

— Это учесть невозможно, — еле слышно пробормотала я, совершенно растерянная.

— Но кое-что учитывать следовало бы, — позволил себе намёк на улыбку Штольц. — А теперь прошу вас выйти в служебное помещение за кафедрой. Я позову вас. Двери можете не закрывать. Вам, София Николаевна, будет полезно услышать этот разговор.

— Хорошо, — совсем охрипла от избытка тревоги я. — Пойдём, Лука.

— Люблю немного театральности. И господин Маринин тоже, — вдруг широко улыбнулся финансовый консультант, словно предвкушал премьеру.

Надо же! Люди не перестают меня поражать. Главное не бухнуться в обморок от передозировки удивления. Хорошо, что Лука рядом. Я встала у двери, почувствовав его руки, его самого позади меня, как опору, и вся превратилась в слух.

* * *

Послышался звук раскрываемой двери, бодрые шаги и подчёркнуто-радостный, знакомый до боли голос Красикова:

— О, господин Штольц, Максим Андреевич, приветствую вас на Донской земле! Как мы и договаривались, я приехал загодя, с пяти утра на ногах, чтобы всё подготовить к сделке!

«К сделке?!» — взметнулись мои брови.

— И вот я рад сообщить, что всё идеально: документы в порядке, нотариус, с которым наша компания постоянно сотрудничает, тоже готов к работе. Дело осталось за малым.

— Проверить, — сухо ответил Штольц. — Я люблю, чтобы всё было по порядку. Итак, пожалуйста, расскажите о предмете сделки.

— Но ведь всё давно известно…

— Будем соблюдать заведённый порядок.

— Как скажете, — вновь воспрянул тоном Паша. — Я рад предложить под строительство завода квадрокоптеров для господина Маринина участок размером в сорок гектар возле деревни Рассветкино. Это в самой выгодной близости от федеральной трассы и от города, также есть возможность проложить короткий железнодорожный путь от основной сетки до участка и минимальная дистанция до ростовского грузового порта. И вы сами могли убедиться, что аэропорт тоже под рукой. То есть все виды транспортных узлов буквально в шаговой доступности.

«О Рассветкино говорил дядя Петя!» — вспомнила я, а ещё вдруг возник в памяти пикник у папиного однокурсника, который теперь, кажется, руководит здесь сельским поселением. И рыбалка с ухой на костре там же. А в чём махинации?

— Насколько мы выяснили, это земли сельскохозяйственного назначения… — ответил Штольц.

— О нет, они действительно были такими, но бизнесмен, у которого я приобрёл земельный участок, удачно переоформил их под промышленное назначение или строительство. Кажется, тут планировалось строить склады или гипермаркет, но это не важно.

Я расширила глаза и прикусила губу: какой гипермаркет?! У моего папы был всего лишь магазинчик, и тот почти прогорел, словно папа потерял к нему интерес. Лука взглянул на меня вопросительно, жестами показав, что ему не нравится ничего не понимать. Я лишь развела руками и стала жадно слушать дальше.

— Мои специалисты проверят документы, — сказал Штольц.

— Они в порядке.

— Тогда зовите нотариуса.

Было названо имя клерка, у которого я не раз заверяла переводы для компании. Снова раздались шаги и новое приветствие.

Всё моё тело искололось иголочками. Я больше не могла терпеть и рванула вперёд, чтобы войти и потребовать, чтобы мне объяснили, в чём дело, наконец! Лука задержал меня, словно понимал лучше, что происходит.

Послышался шум отодвигаемого стула, шелест бумаг.

— Пока юристы проверяют правильность документов, расскажете, как так получилось, что участок под Рассветкино заинтересовал Артёма Сергеевича? Кажется, вы не были знакомы ранее.

Полный самодовольства Паша сказал:

— Да-а, это действительно удачное стечение обстоятельств. Я бы сказал: Фортуна. Я был на отдыхе на Лазурном берегу и господин Маринин, наш уважаемый главный инвестор, тоже, как и руководитель отдела спецпроектов, Феронова, она была в командировке и просто чудом мы оказались на одной яхте. За шотом виски Артём Сергеевич вдруг сказал о заводе квадрокоптеров. А я, представьте, совсем недавно, и года не прошло, как приобрёл эти земли…

«Совершенно случайно, ага!» — Я нахмурилась и поняла, что готова превратиться в женщину-кобру. — Как он рвался встретиться с «неуловимым начальством»! Наряжался, как петух, для поездки в Монако. И ругался на меня… Как всё же хорошо, что я хотела увидеть Луку и выбрала Сен-Тропе!

— А у кого вы купили участок? — проговорил равнодушно Штольц.

— Да обычный бизнесмен купи-продай.

— Его звали?

— Николай Степанович Трофимов.

Я сжала кулаки и снова шагнула к двери. Лука поймал меня за талию. И вдруг подал голос юный «специалист».

— Господа, кажется, есть проблемка!

— В чём дело? — недовольно буркнул Красиков. — Договор купли-продажи, регистрация собственности земельного участка на моё имя в полном порядке, проблем быть не должно.

— Да-да, — подтвердил нотариус тонким, не слишком мужским голосом.

— Судя по данным в базе, господин Трофимов Николай Степанович не мог подписать этот договор сделки, — продолжил почти весело очкастый юнец. — Потому что умер.

— К-как? — крякнул Паша. — Может, позже умер?! Это невозможно! Я не знал… Во время сделки он был жив! Вот видите, есть и расписка о задатке, и всё оформлено правильно!

— М-да, незадача, — проговорил задумчиво Штольц. — Впрочем, мы всегда можем проверить. У его дочери наверняка есть свидетельство о смерти, и она может рассказать, когда умер отец, тогда всё и будет ясно.

— Э-э-э… — промычал Паша. — А как же мы её найдём?

— Да легко, — ответил Штольц. — София Николаевна, подойдите к нам, пожалуйста!

Лука чуть сжал мои ледяные пальцы, и я вышла из своего укрытия. Мой верный итальянец следом. Паша привстал, широко вытаращив глаза. И сел. Потом опять встал, зло сощурившись при виде Луки.

— Соня? — в его голосе звучала угроза и напор.

— О да, конечно, вы же знакомы! — закивал как ни в чём не бывало Штольц. — И хорошо, представлять не надо: София Николаевна Трофимова, ваш бывший сотрудник и ваша бывшая…

— … невеста, — выдавил Красиков. — А этот итальяшка что здесь делает?

— А также дочь Николая Степановича Трофимова, — сквозь зубы заявила я и трясущимися руками попыталась достать из папки Свидетельство о смерти папы.

Оно не слушалось. Лука мягко отодвинул мою руку и достал мрачный документ сам, предъявил его Штольцу.

— Итак, смотрим. В договоре купли-продажи и в свидетельстве о смерти мы видим одно и то же двенадцатое число…

— Папа умер в ночь на двенадцатое. Он не проснулся, у него лопнула аневризма в мозгу, — сказала через ком в горле я.

Пашу как-то странно встряхнуло.

— То есть он никак не мог присутствовать на сделке? — уточнил Штольц.

— Никак, — ответила я и, поджав губы, уставилась на побледневшего Красикова. — В полночь на двенадцатое он уже спал, в шесть утра констатировали смерть.

— Это какая-то ошибка, — вдруг взвизгнул Паша.

— Из-за этой ошибки вы увезли дочь и жену бизнесмена Трофимова подальше из города, предварительно запугав нанятыми бандитами?

— Трофимов правда взял кредиты! Он был должен! Я не при чём. Я их спасал! — попятился к двери Паша.

Ту преградили двое неприступных и широких, как авианосцы, сопровождающих московского гостя.

— Трофимов Николай Степанович брал кредиты для приобретения земли у сельхозпоселения Рассветкино, — подтвердил очкарик.

— Только ни один из банков коллекторов не посылал, — догадалась я, холодея.

— И этому есть подтверждение в протоколе допроса недавнего нападения на Софью Трофимову, — вставил очкастый специалист. — Они утверждают, что совершили его с целью угрозы, а не физической расправы. По вашему звонку, Красиков.

— Наглая ложь! — выкрикнул Паша.

А у меня в голове сложился пазл. Всё ещё холодная, как скульптура изо льда, я подошла к Красикову и сказала прямо в глаза:

— Так вот ты какой, спаситель! Запугал мою маму, меня, увёз подальше, чтобы мы и думать не смели о том, что ты подделал документы и украл папину землю? Но жениться-то зачем тебе нужно было? Зачем вся эта игра в благородство, Красиков?! Это Робингудство наоборот?!

— А затем, — вдруг рявкнул в лицо, наступая на меня и плюясь, Паша, — что нравилась ты мне! И мать нормальная, пироги какие готовит! Я потом понял, когда увёз: зачем тебе пропадать? Скромная, милая девушка. И жена б вышла правильная! Пока у тебя мозги набекрень не съехали из-за этого урода итальянского!

Лука бросился к нам и оттолкнул Красикова, выругавшись по-итальянски грозно. Тот полетел к стене и, упав, тут же поднялся, весь в пятнах от гнева.

— Да! Ты дура, Соня! Так бы и получилось, что я не обманул тебя! Какая бы разница, от отца бы в наследство деньги получила или от меня?! Жила бы спокойно, детей бы рожала и борщи готовила, как мать твоя! А я был бы богаче, значит, и ты со мной заодно. Какая разница, каким способом?! Сама знаешь, я всё в семью! А ты… ты шлюхой оказалась! Кинулась на первую смазливую морду! Дура гулящая! — выдавил он визгливо.

По моему лицу, оторопевшему от такой беспардонной наглости и узколобой сермяжной правды мошенника, Лука понял, что Красиков оскорбил меня и, не говоря ни слова, набросился на того, как торпеда. Завязавшуюся драку остановили двое других «авианосцев». Они разняли Павла и Луку и развели в стороны, изрядно взъерошенных, тяжело дышащих и красных.

Я посмотрела на свою ладонь — жаль, что пощёчины раздавать не умею. Очень жаль.

— Некрасиво, Павел Викторович, — покачал головой Штольц. — Обокрасть, запугать, обмануть, ещё и обозвать девушку… Ай-яй-яй! А ведь она на вас заявление в полицию писать будет. После того, как мы вас через службу безопасности передадим, и тоже напишем документик о предотвращении ваших мошеннических действий в рамках расследования корпоративного преступления и злоупотреблении служебным положением. Даже не знаю, как вы у нас такую высокую должность занимали? Вот я бы вас не взял. И вообще обязательно подниму вопрос в отделе кадров о соответствии компетенциям. Кого на работу берут, ужас! — Штольц игриво смахнул пылинку с льняного рукава и поморщился.

Я услышала шорох, обернулась и заметила худую фигуру нотариуса возле запасной двери.

— Не торопитесь, господин нотариус, там всегда заперто, и вообще дверь не работает, — сказала я хрипло, ужасно злая, просто ужасно, где-то на задворках мысли отмечая, что пожалуй, я такой никогда и не была.

Ещё она новая черта. И драться ужасно хочется… Я на самом деле такая или итальянский темперамент заразителен?

— Да я… — вякнул снулый нотариус.

— А вы совершили уголовное преступление с целью наживы, — ответил довольный, словно ему слона подарили, Штольц и потёр руки. — Как именно? Не нам разбираться. Правоохранительные органы — наше всё. Так что задержитесь, прошу.

— Да я… — опять выдал нотариус и вяло опустился на стул у стены.

Двое верзил держали под руки Красикова, а Луку отпустили.

— Вы подделали вместе с Красиковым документы, хотя вы меня лично знали, да? — сверкнув глазами, спросила я у нотариуса.

— Давай, давай, устраивай драму! Чтоб самой стыдно не было! И подделали! А ты шлюха! — выкрикнул Паша.

Я взглянула на свою ладонь, на наглые глаза бывшего, вспомнила, как он почти принудил меня в первый раз к близости, не физически, но морально, логически подведя обоснование и поставив в безвыходное положение, испуганную до ужаса ситуацией с долгами и нападением на нашу квартиру, «обездомленную», осиротевшую, лишенную поддержки и какой бы то ни было основы. Ведь для него я по-прежнему вещь! И я не удержалась.

Подошла и влепила со всего маху по чисто выбритой щеке так, что у самой кожа ладони загорелась от удара. Красиков пошатнулся и взвыл.

— Мало я пугал тебя, мало! Надо было и квартиру сразу забрать!

— На этом прекратим, пожалуй, — заметил Штольц. — Видео и аудиозапись есть, свидетели есть, признание есть. Достаточно.

— Постойте! Постойте! — воскликнул Красиков.

Один из «авианосцев» открыл дверь, и в конференц-зал вошёл полицейский наряд. Совершенно не торжественно и без пафоса полицейские надели на Красикова и нотариуса наручники и увели. Стало тихо, пока я не спросила:

— И что теперь?

— Пряники с неба не посыплются, — ответил Штольц и перешёл на свой корявый французский. — Теперь господ махинаторов ждёт следствие, суд и, полагаю, срок. А вас… тоже.

— В каком смысле? — удивился Лука. — И я вообще хотел бы знать, что произошло.

— Всё просто, — ответил Штольц. — Отец Софи хотел совершить сделку и оставить дочери хорошее наследство. Выкупил через знакомого землю и увеличил её стоимость, так как смог перевести её в другую категорию. К тому же рядом достроили новую трассу, и поэтому участок стал гораздо дороже, чем при покупке. Оправдаться должны были даже проценты по кредиту. Но продать господин Трофимов землю не успел, умер. Мне жаль, София. Кстати, мы проверили по нашим каналам и выяснили, что суммой с задатка, который всё-таки Красиков заплатил, ваш отец закрыл один из кредитов полностью. После судебной тяжбы над мошенниками землю вернут изначальному владельцу или его наследнице, то есть вам, София.

— А мама?

— В завещании было указано, что всё имущество полностью отец оставляет вам. Значит, даже в судебном порядке вряд ли ваша мать оспорит и эту часть наследства. Иными словами, сорок гектар прекрасной земли ваши.

Лука воскликнул, щёлкнув пальцами:

— Мамма мия!

— Она самая, — ответил вновь безэмоциональный Штольц. — Дело может, конечно, и затянуться: от пары месяцев до полугода. Бывает по-разному. Что касается Робанка, по которому вы обнаружили договор страхования, то я рекомендую подать в суд. Страховка перекрывает всю сумму кредита в случае смерти заемщика, так что банк ещё и должен будет вам по завершению дела. И на квартиру в Новочеркасске банк не имеет теперь никаких прав. Они потому её и не истребовали до сих пор, что, по сути, тоже поступили далеко не законно. Только наймите хорошего адвоката. Я могу порекомендовать, если хотите.

— У меня нет денег на адвоката… — робко сказала я.

— Есть деньги, — ответил Лука. — У нас есть.

Я моргнула, поражённая.

— Третий кредит придётся выплачивать, — продолжил Штольц. — Но получив обратно через суд землю, вы сможете её продать. Если дело окажется быстрым, возможно, господин Маринин приобретёт у вас участок под строительство завода, как это изначально и предполагалось.

— А этот подлец Паоло? — хмуро спросил Лука.

— От пяти до семи лет, — спокойно ответил Штольц. — Тоже зависит от того, насколько хорош у него адвокат. Ну и нотариус тоже ответит в рамках закона лишением свободы.

— То есть я правильно понимаю, что Софи пока будет занята и не сможет уехать в Италию? — уточнил мой итальянец.

— Пока вопрос с кредитами не закончен, вряд ли. Я вообще не понимаю, как её выпустили из страны с такой кредитной историей, — кивнул финансовый консультант. — Видимо, был сбой в таможенной системе.

— Или просто Фортуна, — посмотрел на меня с нежностью Лука.

— Судьба… — повторила я, как эхо, глядя на него.

Штольц поднялся и протянул мне руку:

— В любом случае спасибо вам, София Николаевна. Если бы моё внимание не было хотя бы отчасти занято вашим именем и кейсом, никто из нас и не обратил бы внимания на время смерти бывшего владельца. Всё остальное подделали идеально. Так что вы уберегли нашу компанию и господина Маринина в том числе от совершения ничтожной сделки и строительства предприятия на незаконной земле. Благодарю вас!

— И я вас… — робко ответила я и облизнула пересохшие губы.